Николай Марчук – Крымская война 2020 (страница 3)

Что еще сказать?

Школу окончил с тройками, в институт, на истфак не поступил, в армии отслужил два гора, в погранвойсках, потом остался на контракт, это еще три года. В армию пошел сам, хотя и мог «откосить», все-таки по паспорту я был гражданином РФ, хоть и проживал с отцом в Украинском Крыму. Служил на границе с Афганистаном, в республике Таджикистан. После окончания контракта работал: охранником, сторожем, продавцом, строителем, монтажником, ходил пару сезонов, матросом на реке Лене. Окончил курсы бухгалтера, немного поработал по профессии, но быстро наскучило. Что еще? Женился, но неудачно, хоть ребенок и был, да видать не особо я был пригоден к семейной жизни, разошлись, официально, остались в браке, но жена с дочкой уехала к родителям. Воевал в Украине на Донбассе. Там и повстречал Якута и Кургана. Воевали в одном отряде. Я войнушку забросил через девять месяцев, как только словил два осколка в левую руку, а Якут с Курганом, еще полгода «тянули лямку», но тоже сразу завязали, как стало понятно, что местные, «варягов» не жалуют и «тянут одеяло на себя». Но, то дело, такое – гражданская война, одним словом, не понять, кто свои, а кто чужие и за что воюем, за идею или за гроши.

Но, война в Украине научила многому, она дала больше чем пять лет в Таджикистане. На границе с Афганом было все предельно просто – все кто говорят по-русски и носят «свою» форму – наши, соответственно, все другие, кто пришел с оружием – враги и их нужно убить. В Украине все было иначе – вчерашние друзья, ночью становились врагами, когда их ловили на мародерке или нелегальном транзите угля. Как ни странно, то был еще транзит и легальный – это когда антрацит, поставлялся в Украине, с одобрения местных властей. А еще, была целая свора местных «царьков», «баронов» и «генералов», каждый из которых мнил себя пупом земли и был окружен сворой вооруженных до зубов головорезов.

– Якут, успел «гелек» заснять? – спросил я у подчиненного.

– Обижаешь, Старшой, во всех подробностях, если хоть раз увижу, вмиг опознаю, да и вряд ли по эту сторону пролива есть две такие машины, – отозвался Николай.

– Ну, и хорошо. Погнали домой.

С этими словами, моя ватага разместилась в «насесте», или как его официально прозвали разработчики – ГАЗ-С42R33 Некст-Фермер. Машинка удобная и вместительная, особенно после некоторых доработок – цельнометаллического кузова, совмещенного с двухрядной кабиной. А если учесть, что борта и морда грузовика были прикрыты дополнительными экранами и щитами, защищавшими экипаж от пуль и осколков, а установленный в будке «Утес» на вращающемся станке, позволял достать любых злодеев издалека. Получался не просто ГАЗон, а мечта поэта и романтика с автоматом, такого, как, я, например. Изначально кабина «Фермера» была снежно-белой, а кузов серого цвета, но Курган и Якут, вооружившись краскопультом разрисовали машину под «городской камуфляж», то есть ломанные переходы от белого к серому и наоборот, в некоторых местах, даже проглядывалось подобие «цифры».

Конечно, крупнокалиберный пулемет, был вне закона для нашей команды, все-таки «по бумагам», мы были охранным подразделением в составе ЧОПа «Вектор», или как нас обозвали по новым документам ЧВК «Вектор». Поскольку работали мы на территории РФ, то и законы Федерации распространялись на нас в полной мере. А в законе четко прописано, что гражданские лица в мирное время не могут пользоваться автоматическим оружием, тем более крупнокалиберными пулеметами. И по закону, наш отряд, максимум, чем мог быть вооружен – это промысловыми карабинами, самозарядными винтовками, дробовиками, и тому подобным гражданским огнестрельным оружием. Но, как говориться, на войне свои законы, поэтому у нас вместо «Сайги» или «Вепря», были автоматы Калашникова «сотой» серии, пулеметы и гранатометы. На стрелковое оружие калибром выше 7.62, был негласный запрет, и официально оно стояло на вооружении только у росгвардейцев, поэтому на наш трофейный «Утес», как и на все «гранники», начальство активно закрывало глаза.

А, как по-другому, если еще в самом начале катастрофы, как только стало понятно, что часть полуострова заражена и придется эвакуировать жителей в срочном порядке, зачастую не дав им нормально собраться, в республику ринулась армия всякого рода сомнительных личностей, желавших разбогатеть на мародерстве, грабежах и разбоях. Многие из них были вооружены. А еще не следует забывать, что совсем рядом граница с воинственно настроенной Украиной, так и мечтавшей вернуть Крым под свой контроль. Хоть граница между Украиной и Крымом надежно прикрыта «федералами», но попробуй тут уследи за всем. Поэтому с той стороны частенько прорывались группы диверсантов, их, конечно же, отлавливали и уничтожали, но некоторые из них успевали «навести шороху».

Что еще?! Еще были местные бармалеи, ну, те которые – «непримиримые»; они с какого-то перепугу, возомнившие себя великим халифатом, то ли каганатом, то ли, вообще, Великой Ордой. Главное, раньше сидели тише воды, ниже травы, а как пришла толстая северная лисица в гости, так и поперло у них самомнение, как переспелое тесто из кадушки. Оружием где-то разжились, хотя, чего тут гадать, братья по вере, что живут по ту сторону моря, оружие и подкинули. В самом начале Беды, много кораблей с гуманитаркой приходило, никто их особо не проверял. А, зря! Навезли турки оружия различного и экипировки, выше крыши, да еще и своих инструкторов пригнали. Потом уж, конечно же, разобрались, что это за интересные груза к экстремистам приходят, и обрезали им этот канал, но оружия привезли валом. Местные тоже ведь не глупые, растащили все на маленькие партии, да похавали по нычкам и схронам. До, крупномасштабных боевых действий дело, слава богу, еще не дошло, но лиха беда начало – то тут, то там, обстреливали исподтишка колонны и блокпосты росгвардии, несколько раз гремели взрывы от заложенных у дорог фугасов. Причем, как показывала практика, в первую очередь, татары разбирались со своими соплименниками, видимо намеревались создать атмосферу страха и паники, чтобы тем самым загнать в свои ряды как можно больше сторонников – стандартная практика экстремистов.

Пока получалось так, что одни татарские кланы боролись за финансовые потоки, идущие в рублях, другие татарские кланы боролись за финансовые потоки, идущие в лирах и долларах. К слову, в окрестностях Керчи жили татары, живущие за рубли, они даже свой отряд самообороны организовали, который на полном серьезе не пускал в подконтрольные им села некоторых единоверцев. Может именно поэтому, у нас и не было никаких проблем на межнациональной и этнической почве.

Вот так и живем мы в Крыму, душа в душу, только успевай патроны в магазин набивать, да дыры в шкуре латать.

      В машине расселись, каждый на свое место: Басурин – за руль, Плов –спереди справа, с его стороны, как раз была закреплена «рогатка» под РПК, сзади, в кабине сидели мы с Лехой, ну, а Якут и Сникерс, разместились в кузове.

– Палыч, ну чего ты не дал нам этот «уазик» зацапать, там по-любому было чем поживиться? – вновь принялся причитать Курган.

– Да, потому что, мы точно не знаем, кто был внутри. А если там кто-то из наших или казаков, или из «федералов». Оно нам надо, потом от каждого куста шарахаться? – урезонил я подчиненного.

– Да, ну, – скривился Леха, – какие на фиг «федералы»? Сразу же видно, что бандосы. Тем более, по оперативным данным, как раз в этом месте и в это время, должны были появиться злодеи. Они появились, а мы их упустили.

Я лишь отмахнулся рукой не желая продолжать бессмысленный спор. Конечно, в чем-то Леха прав, с вероятностью в девяносто процентов, можно утверждать, что в этом «гелекоУАЗике» был кто-то из банды Витьки Молдавана. Но ведь остаются еще десять процентов и согласно проклятому «закону подлости», как правило, они и срабатывают. В машине вполне могли оказаться оперативники ФСБ, которые разрабатывают банду Молдавана.

Откинувшись на спинку сиденья, которые, кстати, были не родные, а снятые с дорогой иномарки, я прикрыл глаза и попытался задремать. Дорога домой известна, изъезженна тысячу раз, за обстановкой вокруг есть кому следить, почему бы командиру и не подумать о насущном.

Как я здесь оказался? Просто! Жил в Крыму. Когда уехал воевать на Донбасс, жена забрала ребенка и укатила к родителям на другой конец страны. Благо квартира была моя, оставшаяся от отца, поэтому я не бомжевал. Ну, а когда прогремели первые взрывы, потом еще этот отравляющий газ и, в довершении всего, радиоактивный порошок, загрязнившись землю вокруг, тут уж дома было не усидеть. Собрал кое-какие вещи в сумку, закинул на плечо зачехленную отцовскую «вертикалку», да пошел в военкомат, на пункт сбора, где был тут же послан обратно домой.

Повезло, встретил давнишнего приятеля, через которого в свое время уезжал воевать на юго-восток Украины. Приятель, хоть и сволочь редкостная, помог – пристроил меня в отряд самообороны.

Ну, а дальше понеслось – дежурства вахтовым методом – восемь часов, через шестнадцать. Восемь часов носишься по району, как угорелый, разгребая «авгиевы конюшни», потом отсыпаешься, жрешь на скорую руку в ближайшей столовке и снова в бой. В первые дни, наш отряд насчитывал почти полторы сотни людей, но за каких-то пару дней «сжался» до тридцати человек. Кто-то не выдержал физических нагрузок, кто-то эмоциональных, ведь вокруг было столько боли и горя, что не мудрено было и умишком тронуться. В наши обязанности входило всё с чем не справлялись полицейские, МЧСовцы и росгвардейцы. Мы эвакуировали людей, порой силком выгоняя их из жилищ, тушили пожары, гоняли мародеров, помогали жильцам выносить вещи, выполняя обязанности грузчиков, сопровождали колонны c покидавшими город жителями, следили за правопорядком в ночное время. Короче, ишачили, как папы Карло и мамы Марло.