Николай Марчук – Капкан (страница 45)
Интересно, сколько патронов осталось в коробке, а то, судя по тому, что пулеметный ствол был еще горячий и от него шибало порохом палили из него долго и часто.
Несколько бойцов противника появились в поле зрения через пару минут, шли осторожно, с опаской оглядываясь по сторонам. Трое, следом еще парочка, потом еще и еще, всего с десяток, может больше.
Та-та-та! – пулемет зачастил длинными очередями, держать прыгающую тарахтелку одной рукой жутко неудобно. Противник быстро залег, начав отстреливаться. Перешел на короткие очереди, прижимая стрелявших к земле, не давая им высунуться. Мне этой битвы уже не выиграть, надо только потянуть время. В ответ несколько раз хлопнул подствольник, ВОГ взорвался наверху среди ветвей деревьев. Патронов в брезентовом ящике надолго не хватило, через несколько минут затвор сухо клацнул, оповестив меня, что боезапас иссяк.
У бойца, с прострелянной черепушкой в разгрузке торчали несколько РДГ-2, подобрал их, заодно сняв и осколочную Ф-1.
Снял боковую крышку с дымовой гранаты, резко дернул за тесемку запального приспособления, и из грязно-желтой трубки повалил густой белый дым. Отбросил гранату от себя, ту же процедуру провернул и со второй эрдэгэшкой.
Осколочную «лимонку» зафиксировал камнями, ослабил усики чеки, к которой примотал леску, а потом пополз вниз по склону. Передвигался то на четвереньках, то по-пластунски, а то и вовсе съезжал на пятой точке. В катушке было метров сорок лески, можно было ползти и дальше, но сзади послышались резкие возгласы, и я дернул за свой конец пластиковой нити.
Бумс! – взрыв гранаты рявкнул тихо и несерьезно, от осколков меня прикрыл очередной вросший в землю валун.
Пополз дальше, как потерял сознание, не помню, просто, вдруг потемнело в глазах, звук пропал… и все!
Очнулся – вокруг темень, как у негра, сами знаете где, тело ныло, будто после знатной взбучки. На небе пылали звезды, света, конечно, маловато, но зрение уже немного адаптировалось и можно разглядеть дорогу.
Осмотрел себя, вроде жив и частично здоров – кисть руки опухла, но особо не болела, так слегка ныла. Раненая нога двигалась и слушалась. Это хорошо, значит, можно идти дальше. Достал пистолет, выщелкнул магазин, перевернул пистолет рукоятью вверх, зажал коленями, вставил здоровой рукой новый магазин, уперев в подошву, передернул затвор, досылая патрон. Потом занялся сломанной рукой. Шипя и матерясь сквозь зубы от боли, наложил самодельную шину на руку, туго замотав ее отрезанными от свитера рукавами. Ну все, можно двигать дальше.
Кстати, а где я?!
Только сейчас сообразил, что вокруг пейзаж совершенно не знакомый. Склон был другой, более пологий и ровный, без камней и скальных осколков, без буков и корявых сосен. Под ногами густая трава, характерная для заливных и альпийских лугов. А еще, пахло близкой водой, где-то рядом река или озеро.
Странно, как я здесь оказался?! Опять, что ли, «провал в памяти» во время которого, я пешкодралом отмахал пару километров? Фигово, если так!
Вновь огляделся по сторонам, совершенно не знакомые места, да, блин, ну, что за дела такие, куда меня черти занесли?!
Мысль о чертях и нечистой силе пронеслась в голове, оставив после себя ощущение тревоги и предчувствие чего-то мерзкого и чрезвычайно опасного.
Ох, не дай бог, опять нарваться на клювомордого и его друзей!
Осторожно ступая, чтобы не сломать себе ноги, пошел вниз по склону. Идти было тяжело, правая нога не слушалась, и, казалось, что вместо неё деревянный костыль.
Куда иду, зачем иду? – запоздало подумал я. – Правильнее дождаться утра, оглядеться, определиться, в какой стороне Сиротинск, и идти к нему.
Уселся на поваленное дерево, огляделся по сторонам, думая, когда же наступит утро и в какой стороне Сиротинск. Неожиданно, где-то в высоте раздались зловещее птичье клокотанье и шелест крыльев.
Ё-мое! Накаркал! Неужели опять?!
Высоко в черном небе рвалось от порывов ветра, темное облако, очень сильно похоже на птичий силуэт. Если это не галлюцинации, значит, темные твари пришли по мою душу! Вот гадство, не было печали, послал мне чертушка гостей!
Вскочил с насиженного места и бросился бежать, а точнее ковылять. Быстрее, прочь от этой черной твари над головой, которая точно не даст мне второй раз уйти живым. Страх придал сил, и я двигался довольно быстро, совершенно забыв обо всех мерах предосторожности, бежал, не глядя под ноги и по сторонам, шелест крыльев гнал меня вперед, как глупого барана на убой.
Птичье клокотанье все громче и громче, твари совсем рядом, вскинул пистолет над головой и несколько раз выстрелил вверх. Птичьи крики изменили тональность и стали звучать пронзительней и громче. Что, не нравится?! Выстрелил еще несколько раз, потом споткнулся, упал на землю и очень больно ударился сломанной рукой о камни. От жуткой боли в глазах потемнело, и я потерял сознание.
Очнулся от того, что меня волочили за ноги, голова при этом постоянно билась о кочки, камни и прочие неровности почвы. Вновь потерял сознание. Опомнился и понял, что лежу в воде среди камышей, при этом ноги засосало трясиной. Ухватился здоровой рукой за стебли камышей, попробовал вытащить себя из зловонной жижи, не получилось, сил не хватило. Попробовал еще раз, потом еще и еще, становилось только хуже, тело постепенно погружалось все глубже и глубже, получалось – чем больше барахтаюсь, тем больше тону.
Надо успокоиться, надо расслабиться… и медленно, плавно, не торопясь вытащить свое многострадальное тело из этой проклятой, чертовой, сволочной трясины!
Есть! Пошло!
Я выбрался на берег, где вновь потерял сознание. Очнулся от жгучей боли в груди, там, где был ожог в форме крестика. Плохой знак, верный признак того, что впереди меня ждут неприятности.
Пистолета в кобуре не было, из оружия остался только нож. Лежа на спине и глядя в сереющее небо, отчетливо видел, как на меня сверху падала черная тень. Сразу вспомнились слова из старой застольной песни:
Когда черное облако упало на меня, я выбросил руку с ножом вверх, встречая его острием клинка.
Хрясь!
Куда попал клинок – не понятно, но меня обдало чем-то вонючим и мокрым. Кровь, что ли?!
Удар, еще удар, снова выпад – нож бьет с частотой швейной машинки, быстро и точно!
Хлоп! – тварь ударила меня в ответ, чем-то тяжелым и большим вроде молота или осадного тарана! Снова темнота… теперь уже навсегда!
А еще мне снился сон, в котором я лежал на спине огромного мамонта и мохнатая слоняра, мерно переставляя ноги-тумбы, вез меня в неизвестном направлении.
Эпилог
Спустя семь-восемь месяцев, точнее сказать не могу, потому что часов или календаря у меня нет, а сколько я провалялся без сознания, не знаю…
Я смотрел на надпись на мемориальной мраморной доске, которая была вмурована в приличных размеров серый, морщинистый валун. А что, гранита не нашлось? Хотя откуда здесь взяться граниту? – подумал я, оглядываясь вокруг. Кругом такие же замшелые валуны, только размером поменьше.
Чуть выше таблички была приделана такая же мраморная доска, где выбита моя довольная и улыбающаяся харя. Видать, выбивали портрет по старой, еще времен чеченской кампании, фотке, была у меня такая, я там такой еще молодой с волосами на башке, стою с автоматом, лихо закинутым на плечо, сам такой расхристанный в тельняшке, поверх которой накинут разгрузочный жилет. Чё сказать? Красавец! Хотя я бы лучше взял фотографию, сделанную уже в этом мире, ту, где я с двумя скрещенными пистолетами Mauser C96 стою.
Ну, да ладно, не суть, какую взяли фотку, пусть та и будет. Так, а что, вообще, надо делать стоя у собственной могилы? В воздух стрелять или водку пить? Так у меня ни того, ни другого с собой нет. Из оружия: топор на длинной ручке и пара ножей, а алкоголя я в глаза не видел уже очень давно.
Огляделся вокруг, вспоминая, как здесь шел тот самый бой. Вот там прошла колонна, здесь я подбил первую бээмку, вот там вторую, а где-то там, на вершине склона, должен был лежать сгоревший остов бэтээра.
Что ж если памятник поставили, значит Сиротинск и его обитатели не пострадали, значит, все это было не зря.
Путь домой занял две недели, сейчас была середина лета, погоды стояли теплые, зверь в лесу был сытый и не агрессивный, поэтому все прошло относительно спокойно и без особых происшествий и приключений.
Волк показывался на горизонте возле приметного ориентира, к которому я шел, потом вновь возникал, уже у другого ориентира, задавая вектор движения. Так мы с ним и дошли до тех мест, где я уже мог сам ориентироваться.
За эти две недели, пока я брел по лесам и чащобам, у меня было много времени обдумать то, что я узнал от Старика. Закрытый сектор – на самом деле ловушка. Капкан, в который заманивали целые народы, чтобы потом, когда люди обживутся, обрастут домами, семьями и прочими благами цивилизации, крышка захлопнется, и все, кто оказался внутри, станут рабами у безжалостных хозяев Нового Мира.
Сбежать из Закрытого сектора некуда, вернуться в старый мир Земли нельзя, сразу же сгоришь от онкологии.