Николай Марчук – Имплант (страница 2)

Берем опыт прошлых лет, обрабатываем его и что мы видим? К примеру, за несколько часов до разрушительного цунами в Индийском океане в 2004 году слоны на побережье Таиланда внезапно бросились бежать в горы. В 1975 году змеи массово выползли из нор за месяц до землетрясения в китайском городе Хайчэне, несмотря на зимнюю спячку. Эти случаи - примеры, которые ярко показывают удивительную способность животных предчувствовать близкие катастрофы.

Несмотря на то, что на дворе уже 2035 год современные технологии прогнозирования катастроф: от сейсмографов до спутниковых систем далеко не идеальны и имеют весьма существенные ограничения. Они фиксируют только физические параметры, которые меняются непосредственно перед событием. А вот животные, живущие в дикой природе, реагируют на целый комплекс различных сигналов, начиная от изменений электромагнитного поля до химического состава воды и воздуха.

Азиатские ученые после того самого случая в китайском Хайчэне в 1975 году решили внимательнее присмотреться к братьям нашим меньшим. За месяц до землетрясения магнитудой 7.3 в Хайчэне змеи начали массово выползать из нор, несмотря на зимний холод. Это настолько поразило местных жителей, что власти организовали эвакуацию и тем самым спасли тысячи жизней. Ну и катастрофичное по разрушениям цунами 2004 года в Индийском океане подлило масла в огонь и стало переломным моментом. На Шри-Ланке и в Таиланде слоны и другие животные ушли в безопасные районы за несколько часов до удара стихии. При этом официальные системы предупреждения не сработали — технология не успела за природной интуицией.

Долгое время способность животных предсказывать стихийные бедствия считали мифом или совпадениями. Но современные исследования в Поднебесной показали, что их «шестое чувство» имеет вполне научное объяснение. Животные воспринимают мир иначе, чем люди — их органы чувств улавливают малейшие изменения в окружающей среде, которые остаются незаметными для приборов.

Китайские ученые выделили два типа механизмов: физические сигналы, которые животные фиксируют благодаря особым рецепторам, и биологические реакции, заложенные эволюцией. Птицы и рыбы, например, чувствуют колебания электромагнитного поля. У многих перелетных птиц в клюве есть кристаллы магнетита — природного «компаса», помогающего ориентироваться по магнитному полю Земли. Перед землетрясениями это поле искажается, вызывая у птиц беспокойство. Рыбы же реагируют на изменения электрического потенциала воды - перед подводными толчками он может резко возрастать.

Грызуны и насекомые улавливают выбросы радона и другие химические изменения в почве. Перед землетрясениями в земной коре образуются микротрещины, через которые выделяются газы: радон, гелий, метан. Для человека они незаметны, но мыши или муравьи чувствуют их за без всяких ошибок.

Киты и слоны воспринимают инфразвук - низкочастотные волны ниже 20 Гц, которые человеческое ухо не слышит. Перед цунами такие волны распространяются в воде и воздухе со скоростью звука - быстрее, чем движется сама волна. Это объясняет, почему слоны в Таиланде успели уйти до удара цунами - они «услышали» его приближение за сотни километров.

Некоторые животные буквально «чуют» изменения в воздухе. Перед землетрясениями в атмосфере увеличивается концентрация положительных ионов - заряженных частиц, образующихся из-за трения горных пород.

Бактерии в почве реагируют на изменения еще раньше животных. Японские ученые обнаружили, что перед землетрясениями у некоторых микроорганизмов резко меняется метаболизм — они чувствуют сдвиги в химическом составе грунтовых вод.

Современные технологии позволяют не просто фиксировать аномалии в поведении зверей и птиц, но и анализировать их в реальном времени, превращая животных в живые датчики.

Ничего особо нового я не придумал, по сути, просто скопировал опыт азиатских коллег: взял под непрерывное наблюдение (24/7) колонию микроорганизмов определённого вида и с помощью ИИ провел анализ их поведения до, непосредственно во время землетрясения и после него. На основании полученных данных попробовал написать готовый алгоритм изменения поведения живых организмов за несколько часов до землетрясения, выявив общие закономерности. Суммарно набралось более двух тысяч часов непрерывной съемки. Бедняга нейросеть замучалась все это обрабатывать

А что в итоге? Ничего!!!

Нет, кое-какой результат, конечно же есть, но готового алгоритма, следуя которому можно было предсказать землетрясение – нет!

Почему так? Всё банально просто

Не все аномалии в поведении животных связаны с катастрофами. В 2010 году массовый побег крабов с пляжей Чили приняли за предвестник землетрясения, но толчков не последовало. Позже выяснилось: причиной была локальная утечка токсичных веществ.

Главная сложность в работе с животными - это отделить сигнал реальной опасности от повседневного шума. Живые организмы реагируют на множество факторов - от изменений погоды до болезней. По моей задумке решить проблему обработки данных можно с помощью ИИ, анализирующего поведение тысяч особей одновременно. Если аномалии проявляются у разных видов в одном регионе - вероятность реальной угрозы возрастает. Чтобы получить готовый результат надо всю мою работу масштабировать, увеличив её в разы!

Современные исследования в этой области открывают удивительные возможности для прогнозирования стихийных бедствий. Уже сегодня ученые из тех стран, где землетрясения случаются регулярно рассматривают животных не просто как пассивных предсказателей, а как важный элемент комплексных систем раннего предупреждения. Однако настоящий прорыв возможен только там, где биологические индикаторы будут работать в тандеме с технологиями искусственного интеллекта, способного самостоятельного обрабатывать огромные массивы данных и на основе этого делать определённые выводы. Это направление в науке должно было создать принципиально новые инструменты мониторинга, сочетающие тысячелетнюю мудрость природы с точностью цифровых решений.

По дороге к головному офису еще раз просмотрел на планшете весь материал по научной теме и пришел к выводу, что зря паниковал – результат есть, просто он не особо выражен, но как говорится – тенденция хорошая, рост есть! Еще бы расширить программу исследований, чтобы не я один их вел, а хотя бы пять-шесть человек по всей стране в тех регионах, где землетрясения не редкость. Надеюсь, что меня начальство выдернуло из командировки именно по этой причине – захотят расширить географию исследований.

Только вышел из машины, как в кармане завибрировал смартфон. Глянул на экран – отец прислал голосовое:

- Сын, а у тебя не получиться заскочить ко мне по пути на работу? «Пробка» пищит сил нет. Голова как бубен звенит.

- Пап, извини, но я уже на работе, мне было не по пути, я в головном офисе. Отключи её или хочешь я вызову «скорую», отвезут тебя к невропатологу, - надиктовал я ответное голосовое сообщение.

За отца возникло легкое беспокойство. Я был уверен на сто процентов, что от «скорой» он конечно же откажется и к невропатологу не поедет. Будет стойко ждать пока я не приеду к нему лично. Такой уж у меня батябесит порой чертовски его упрямство!

Ответного голосового я не дождался.

Прошел через проходную, получил разовый пропуск, поднялся в кабинет к непосредственному куратору моего проекта. Секретарь предложила обождать в приемной, дескать начальство жутко занято – его где-то распекают в высших кабинетах более высокое начальство.

Плюхнулся на стул в приемной и принялся в очередной раз просматривать данные экспериментов, попутно разглядывая стройные лодыжки секретарши, которые отлично смотрелись в коротких спортивных кедах ярко-желтого окраса. Секретарша у Степаныча была из новеньких, меня видела впервые, я её тоже. Весьма милое и красивое личико, фигурка совсем отпад

Степаныч, он же Виктор Степанович Ященко - мой непосредственный куратор появился только спустя два часа томительного ожидания. За это время я успел прослушать три голосовых от отца, который все сильнее и сильнее переживал из-за странного поведения нейроимпланта в голове. Все мои просьбы и увещевания чтобы он обратился в поликлинику к специалистам не имели никакого воздействия, отец упорно хотел видеть только меня и никого более. А я никак не мог отскочить «на минутку», потому что со слов секретарши - Степаныч получает люлей от проверяющего из министерства в том числе из-за меня, а точнее моего проекта, ну и пропуск был разовый, то есть второй раз через проходную по нему нельзя было пройти. Короче надо ждать и не рыпаться. А как тут ждать, если отец своими голосовыми буквально рвет меня на части!

С каждым новым сообщением голос отца становился всё слабее и слабее, а панические нотки в нем всё тревожней и тревожней. Что за фигня?! И, как назло, я никак не мог сбежать с работы. Ну совсем никак! От чего злился на себя и на отца. Ну как так?! Почти год я провел на Сахалине, а это, между прочим, почти в семи тысячах километрах от Питера по прямой, и с отцом всё было нормально - нейроимплант в его голове вел себя прилежно. Я регулярно сбрасывал в процессор импланта новые обновления и дистанционно проводил все положенные по регламенту настройки, а когда бате стало плохо, и я от него всего в получасе езды у меня никак не получается прийти к нему на помощь. И ведь почти середина двадцать первого века на дворе – экстренных служб прорва, связаться любой – дело двух кликов, но батя упертый донельзя, никак не соглашается общаться с кем-то кроме меня, ну что за непруха!!!