Николай Марчук – Имплант (страница 1)
Имплант
Глава
Утро первого рабочего дня после возвращения из длительной командировки, где было легко и свободно не может быть хорошим по определению. Душой ты еще там, а телом уже здесь. Ладно бы еще дома тебя кто-то ждал, хотя бы зверушка какая-нибудь, но из зверья в пустой квартире лишь кролик на календаре за прошлый – 2035 год на стене в прихожей.
Из аэропорта примчался домой, заглянул в душ, переоделся, схватил планшет с отчетами о ходе работ и выскочил на улицу, где меня уже ждало беспилотное такси с тикающим счетчиком, списывающим деньги с моего лицевого счета.
А ведь сегодня еще и понедельник, а если первый рабочий день выпадает на понедельник – то всё становится еще хуже, потому что давно известно - понедельник как та кувалда - день тяжелый.
Активировал смартфон, переведя его из режима «в полете» в обычный – сразу же посыпались сообщения. Мельком проглядел их: много мусора, пару сообщений в рабочем чате и от отца несколько пропущенных вызовов.
- Бать привет, - набрал я отцу, - что-то срочное? Был в полете, уже в городе, но сейчас еду в головной офис, там как обычно глушат, поэтому опять буду без связи.
- Привет сынок, - голос у отца был уставший, - как освободишься, заскочишь ко мне, что-то «пробка» в башке шалит – со вчерашнего дня какой-то странный писк, который постоянно усиливается.
- Договорились, обязательно заскочу, - пообещал я, - думаю после обеда уже освобожусь.
- Спасибо, - ответил отец и отключился.
Батя у меня инвалид – на СВО получил сильную контузию, которую решил переходить «на ногах» и сбежал из госпиталя на передовую, в итоге запустил всё что можно и получил ворох осложнений. «Пробкой» батя называет внешнюю гарнитуру DBS-блока, совершенно забивая на тот факт, что внешний блок по факту лишь процессор с батарейкой, а вся «фишка» прибора – это электроды, вживленные в его головной мозг.
Метод глубинной стимуляции мозга (Deep Brain Stimulation) – древняя как дерьмо мамонта технология, при которой электроды вживляются непосредственно в определённые участки мозга. Этот способ подходит для пациентов с приобретённой вследствие контузии эпилепсией, когда точно известен очаг патологической активности. Устройство запрограммировано на постоянную или циклическую стимуляцию, и в ряде случаев позволяет значительно сократить количество приступов или добиться длительной ремиссии.
Вообще-то сервисным обслуживанием «пробки» должен заниматься специалист от Минздрава и таких в Питере валом, но батя мой после войны, как он сам любит выражаться: стал чутка шуганным - не жалует общественные места и скопление большого числа людей, а для него три человека вместе – это уже толпа. Поэтому я поневоле колдую над его «пробкой», подстраивая слетевшие настройки, благо там нет ничего сложного.
Современные устройства для нейростимуляции оснащены системами контроля, позволяющими регулировать силу и частоту импульсов. Это обеспечивает индивидуальный подход к лечению и уменьшает вероятность побочных эффектов. Основные риски связаны с хирургическим вмешательством и адаптацией организма к инородному телу, но у отца с этим прошло все нормально, и «пробка» прижилась без всяких проблем.
После установки системы батя должен был находиться под постоянным наблюдением невролога, но отец заартачился ходить к штатному Айболиту, заменив его дистанционным управлением «пробки».
При необходимости параметры я корректировал, получая регулярные обновления и подсказки от невролога. Технология постоянно совершенствуется — появляются устройства меньшего размера, с возможностью беспроводной подзарядки и дистанционного мониторинга состояния.
В дополнение к стандартной поддержке я отцовскую «пробку» корректировал дистанционно, проводя все нужные манипуляции через сеть, к которой подключил модуль отца. Выходило довольно просто и удобно, пусть и откровенно незаконно. Знал бы невролог из поликлиники, что я отцовский DBS-блок дистанционно правлю со своего смартфона мигом бы отключил от программы ОМС, да еще и штраф бы не хилый выписал за самовольство.
Одним из ключевых преимуществ нейростимуляции является возможность индивидуальной настройки параметров воздействия. Устройства позволяют изменять частоту, силу и продолжительность импульсов в зависимости от реакции пациента. Это особенно важно при терапии хронических заболеваний, требующих длительного наблюдения и адаптации лечения под изменяющееся состояние. Персонализированный подход повышает эффективность и снижает риск привыкания к воздействию.
Надо будет заскочить к бате вечерком, предварительно купив каких-нибудь морских деликатесов, выдав их за привезенные из командировки с Дальнего Востока. Отцу будет приятно
В командировке было хорошо: чистый морской воздух Сахалина, обилие рыбы и всевозможных морских деликатесов, прекрасные виды – не работа, а сплошной отдых. Казалось бы, Питер тоже находится на морском берегу, но дышится на Сахалине не в пример лучше, чем в бывшем Ленинграде. Вдыхаешь полной грудью - как будто стакан целебного элексира залпом в себя вливаешь. Мелькнула даже шальная мысль - а не бросить все к чертям собачьим и не остаться навсегда на Дальнем Востоке. Переведусь на постоянку во Владивосток, буду работать в закрытом «ящике» на улице Аксаковскойно начальство экстренно затребовало прибыть «на ковер» - пришлось все бросать, прыгать в ближайший военный «борт» и на перекладных лететь в головной офис, расположенный в Питере на улице Коли Томчака. Здесь я бываю крайне редко, а точнее всего пару раз был: первый, когда проходил собеседование перед трудоустройством и второй раз, когда представлял свой проект на суд высокого начальства. Сегодня третий раз и что-то мне подсказывает, что ничего хорошего этот визит мне сулит.
В моем проекте пока нет фактического результата. Год уже бьюсь с ним, а фактуры нет! Восемь месяцев, проведенных на Дальнем Востоке в длительной командировке, пережито двенадцать зарегистрированных землетрясений разной магнитуды, есть кое-какие промежуточные результаты, но чего-то ценного, прорывного – нет! И это на самом деле грустно, потому что и ежу понятно, что сейчас меня будут мягко выражаясь – распекать, а если прямо сказать – раскатывать тонким слоем по ворсистому ковру начальствующего кабинета.
Начальство ведь как устроенно? Оно сперва тебя всякими посулами заманивает в «тему», по которой надо обязательно отрапортовать что она разрабатывается с опережением графика, а потом жестко требует конкретного результата. А где его взять, если все приходиться делать в первый раз, потому что до этого все свершения в этом направлении были исключительно «на бумаге».
Выделенный под мой проект бюджет давно исчерпан, дополнительное финансирование тоже выбрано, а фактического результата – ноль. Честно говоря, там того финансирования было - кот наплакал. Всего-то и хватило чтобы одного единственного сотрудника, то есть меня отправить в длительную командировку на другой конец страны – в регион с регулярной сейсмической активностью.
«Перспективные наработки», «показатели на бумаге», «промежуточные итоги», «мощный задел на будущее» и прочий бюрократический новояз уже давно не прокатывает. Нужен реальный результат! Нужен работающий алгоритм раннего оповещения о скором землетрясении, причем не в виде каких-то там размытых и обтекаемых «перспективных наработок», опережающих западные аналоги, нет нужна конкретная установка, которая сообщит хотя бы за двенадцать часов, что в той местности, где она находится произойдет землетрясение. Всё! Никаких других вариантов быть не может. Потому что у китайцев уже «что-то такое работающее» есть, а значит и у российской науки должно быть!
Начальству плевать, что оно полноценно не финансирует научные изыскания, ему нужен результат. Начальству надоело ждать, у него горит в одном месте. Почему горит? Ну, потому что землетрясений во всем мире в целом, а в России в частности - с каждым годом все больше и больше. Трясет даже в тех районах, где столетиями не фиксировалось подвижек земной тверди. Некоторые высоколобые научные мужи вполне оправданно считают, что русская землица дрожит не просто так, а по воле наших заокеанских партнеров, которые на самом деле никакие нам не партнеры, а самые что ни на есть враги! Дескать есть у пиндосов «тектоническое оружие» способное провоцировать пусть и небольшие, локальные, но все-таки землетрясения.
А если у твоего врага есть оружие, то тебе кровь из носу надо разработать щит способный защитить от него, ну или в моем случае – механизм раннего оповещения ударов этого самого оружия.
Вообще-то у меня была совершенно другая направленность научных изысканий и я никак не думал, что буду заниматься прогнозом по землетрясениям, но руководство сказало – надо, я ответил – есть! Тем более, что свой собственный, отдельный проект в котором ты единоличный хозяин - всяко лучше и интересней чем быть «молодым» на подхвате у забронзовевших тяжеловесов.
Опять же, я – молодой, перспективный, не обремененный семьей сотрудник, кому как ни мне ехать в длительную командировку на другой конец огромной страны.
В предварительных выкладках все было так радужно и перспективно, что казалось надо только всерьез навалиться на эту тему и сразу же будет реальный результат. Тем более, что азиатские ученые из Китая, Индии, Кореи и Японии уже сделали за меня фундаментальные теоретические выкладки - они рассматривают биологические организмы как потенциальные элементы систем раннего предупреждения — живые датчики, созданные самой природой.