Николай Малунов – Ошибка Улья (страница 40)

Леший еще какое–то время лежал без сна, слушая, как на кухне шуршит и неистово зевает Курт. Вояка вроде бы не предпринимал никаких действий в отношении них. Заснул снайпер только тогда, когда Анжелика во сне закинула на него руку и ногу, так как это раньше делала Надя. Очередной укол в душу он пережил со скрежетом, но отодвинуться от девушки не посмел. Ему было тепло и приятно, а закрыв глаза, он представлял, что та, которую он потерял на много лет, вновь случайно найденная посреди зомбиапокалипсиса и вновь ушедшая от него на этот раз уже навсегда, еще жива и сейчас рядом с ним. Так, в мечтах, с улыбкой на губах, Леший и заснул.

Курт разбудил сержанта резким тычком, от которого великан чуть не отвесил наглецу плюху. Он аккуратно освободился из цепких женских рук Анжелики, которая всю ночь прижималась то к нему, то к Лешему, каждый раз ворочаясь так, словно это ворочается землекопная машина. Не выспавшийся, помятый, с затекшим от неудобной позы телом, он выбрался из спальника. Аккуратно укрыв напарника с девушкой своим безразмерным одеялищем и, подобрав пулемет, выбрался из комнаты. Каждый раз, оказываясь в тесном жилище, рассчитанном на стандартного человека, Кнехт испытывал жуткие неудобства. Узкие коридоры, тесные комнаты, мебель, которая так и норовит подвернуться под руку, ногу или голову… Жутко злясь на свои слоноподобные габариты в такие моменты, он искренне желал стать нормальным. Зато каждый раз в бою с зараженными или другими людьми поминал добрым словом тех генных инженеров, которые сделали его таким сильным и практически неуязвимым. Вот и сейчас, с трудом, боком протиснувшись в узкий коридор и расположившись на полу кухни, он неистово матерился. Случись какая заварушка, так он даже толком и действовать–то не сможет в таком скованном положении. Единственный выход — через окно на улицу, разворотить дырявую, словно решето, стену и под град осколков кирпича и бетона приземлиться на асфальт. Третий этаж для него не проблема. Оставалось одно «но», тогда придется бросить напарника и это милое создание, которое, словно хвост, увязалось за ними. Сейчас, когда мысли еще вялые и прыгают одна в другую, он пытался проанализировать, когда это они согласились с мыслью взять девчушку с собой?.. Вроде бы вот только оба были согласны отвезти ее обратно в стаб к байкерам, а теперь уже великан нет–нет да бросает жадный взгляд на почти взрослую девушку в теле, не в меру анатомически развитого в некоторых местах подростка, и пару раз ловил себя на мысли, что относится к ней уже как к члену команды.

— Чертовщина какая–то, — буркнул великан, прогоняя мысли, от которых в животе и пониже становилось тепло. — Утро, наверное, — пожал мысленно плечами и поплотнее прижался к холодному оружию.

С наступлением утра бои в городе практически сошли на нет. Кнехт наблюдал в оптику пулемета толпы шатающихся мертвяков в обрывках бело–синей или серой формы. Видимо, ученый был прав, большая часть населения не пережила эту ночь. Растолкав напарника, поманил за собой. Девчушка, неприятно поежившись от холода, скрутилась в клубочек, когда Леший мягко откатился в сторону и прикрыл ее одеялом. Они прошли мимо спящего ученого и усердно делавшего вид, что дремлет, вояки. Леший кивнул, когда сержант указал на «спящего», и они вышли на кухню.

У стены уже тихо гудела горелка, нагревая воду, в которой растворялся коричневый порошок, по запаху напоминавший кофе. Леший одобрительно улыбнулся, втянув этот, казалось было, уже забытый аромат.

— Надо девчонке наряд сменить, — закинув в рот шоколадку, проговорил снайпер.

— Ага, — шумно отхлебнув горячий кофе, согласился великан. — В таком… — он не смог подобрать слов, — намеке на одежду не дело разгуливать…

— У меня накидка есть, давай из нее сделаем что–то типа моей?!

— Давай. Как у тебя ночь прошла?

— Да нормально, на севере тварь какая–то бесилась, дома крушила, а так тихо.

— Ага, утром тоже там гремело что–то, а потом вертушка упала, видать последняя, больше не видел…

В комнате, где спали оставшиеся члены группы, раздался невнятный шорох, тихий протяжный стон потягивающегося человека, шуршание ткани и мягкие шаги. В коридоре показалась заспанная Анжелика. Она, сонно протирая глаза кулаком, прошлепала босыми ногами по полу и мешком опустилась на колено великана, привалилась к нему спиной, словно в кресло уселась.

— Доброго утра, — проговорила она, зевнув, закутываясь в одеяло, закрывая глаза и пристраиваясь на жесткой броне.

— Доброе, — проговорил немного прифигевший сержант.

— Удобное кресло? — тихо смеясь, подмигнул снайпер, снимая с горелки вторую кружку.

— Твердое, — наиграно пихнула девушка кулаком в бок гиганта и, открыв один глаз, выхватила из рук снайпера кружку. — О, это мне, спасибо, — шумно отхлебнула горячий напиток и, высунув язык, скривилась, — гаяхий! — Махая рукой перед обожженным языком, начала смешно картавить.

Напарники разулыбались еще больше. Когда девушка находилась рядом, им почему–то хотелось забыть обо всех ужасах, творящихся вокруг. Казалось, они где–то не здесь, не в Улье, а далеко, в другом мире, где нет войны за выживание, всех этих страшных монстров и смерти, притаившейся на каждом шагу. Не верилось, что есть еще такие люди как Анжелика, которые своей простотой и какой–то детской непосредственностью могут преображать пространство вокруг. Порой она вела себя, как ребенок, наигранно, глупо и доверчиво, но в минуты опасности четко выполняла команды напарников, слушаясь их беспрекословно. Она как будто наслаждалась жизнью вне стаба, подолгу засматриваясь на окрестные пейзажи, любовалась небом, словно не видела его никогда, с детской улыбкой разглядывала все, что ее окружает. Казалось, ее изъяли из какого–то кокона, где она находилась всю свою жизнь, и теперь торопилась жить, изучая мир вокруг. Это было забавно и пугающе одновременно. Девушка, словно сошедшая из журнала анимэ для взрослых, с огромными глазами, местами с детскими чертами лица и при этом какой–то не реальной фигурой, посреди всего этого кровавого ужаса смотрелась чужеродно. Леший рассматривал мило улыбавшееся создание и не мог налюбоваться. Короткие светлые, слегка отливающее фиолетовым цветом волосы, заколотые сбоку справа черной широкой лентой с белым краем и тонкой красной линией посредине, округлое лицо, огромные голубые глаза с длиннющими ресницами, маленький нос и пухлые алые губы…

— Эй, — прервал его мысли голос великана, и Леший понял, что «завис». — Слышишь?

— Что? — перевел мутный взгляд от девушки на напарника Леший.

Он качнул головой, отгоняя наваждение, твердо решив по возвращении в стаб байкеров посетить то заведение с баннером во всю стену, а то эдак и в бою он, как дурачок, будет пялиться на соблазнительные формы этого чуда, вместо того, чтобы следить за обстановкой.

— Подружек наших, говорю, будить нужно… — хмуро смотрел на напарника сержант.

В комнате раздался шорох, и в коридор выглянул Курт.

— За словами–то следи, кваземода! — буркнул он недовольно.

Великан набычился, аккуратно снял с ноги девушку и сжал кулаки.

— Ты че пропищал там?!

Леший напрягся, сидя боком к Курту, он опустил руку на автомат, лежавший на коленях, смотревший в сторону военного. Тот, дернув губой, тяжелым шагом направился в комнату, навстречу поднимающемуся великану. Будучи в плохом настроении с недосыпа, Леший ощущал, что напарник в еще более хмуром расположении духа, и потому завелся с пол оборота. Он на кваза–то обижался, а на такое…

— А давайте завтракать? — звонко проговорила Анжелика, вырастая перед великаном, аккуратно касаясь его руки.

Она хлопала своими огромными глазами, заглядывая прямо в душу гиганта, и тот прочитал в этих огромных блюдцах некое сожаление от испорченного утра. Внезапно ему стало стыдно, и, быстро остыв, буркнув что–то обидное в сторону вояки, опустился на свое место. Девушка быстро загремела котелками, банками тушенки и пакетиками каш.

— Я вам сейчас такое блюдо приготовлю, пальчики оближете, — пропела она своим ангельским голоском, и напряжение в комнате схлынуло, словно вода после удара о берег.

Позавтракав, группа быстро собралась и двинулась в путь в том же порядке. Впереди шел Леший, за ним Альберт, готовый прикрыть разведчика своим даром. За ученым шла Анжелика, которой снайпер сделал накидку из своего запасного клочка маскировочной ткани, а за ней Курт, явно разочарованный маячащим теперь впереди подобием плаща вместо выглядывавших из–под мини–юбки половинок упругих ягодиц. Великан, с пулеметом наперевес, замыкал процессию.

— Что, Курт, нос повесил? — задорно спросил Кнехт, когда группа замерла в очередной раз по приказу Лешего, ушедшего вперед. — Вид не вдохновляет?! — подмигнул он присевшей на корточки Анжелике.

— Пошел ты, — отозвался вояка, показав средний палец.

Великан тихонечко рассмеялся, незаметно подмигнув девушке.

Они прошли уже примерно половину города. Курт, восстановив силы, четко выдавал место положения притаившихся монстров первые два часа. Сейчас, изрядно выбившись из сил, припадая к почти опустевшей фляге с живцом, он попросил передышку. Сил на поддержание дара уже практически не было, а место оказалось паршивеньким. Отряд вышел на одну из центральных улиц, забитую автомобилями. Некоторые из них горели, некоторые уже просто слегка дымились. Видно было, что совсем недавно здесь шел ожесточенный бой. Повсюду на асфальте виднелись выбоины от крупнокалиберных выстрелов и разрывов гранат и мин.