Николай Малунов – Домовой (страница 18)

– Хорошо, – согласилась девчонка. – Но все равно, это клёво, что нас зовут одинаково! Надо же, как совпало!

Кинув короткий взгляд на спутницу, Домовой улыбнулся краешком губ. Девушка сияла от радости – дали поговорить! Словно воздуха свежего глотнула. Ох, нелегко с ней будет в пути, ох, нелегко! Девчонка улыбалась во весь рот. По-настоящему, с морщинками вокруг глаз, со слегка вздернутым кончиком носа и милыми ямочками на щеках. Она была действительно довольна такой мелочью, как банальное общение, чего у особей женского пола, с которыми наемник был знаком, не встречалось уже давно. Там на подобное не плевать только в одном случае – если твои карманы полны дублей. Покачай перед разодетой в броские одежды девчулей пачкой купюр, и она готова слушать тебя, раскрыв рот. Одни притворные, лживые, угодливые улыбки, такие же ненастоящие стоны по ночам и слова… гнилые, что порой казалось, они сами в то, что говорят, не верят…

Задумавшись, Домовой чуть было не проморгал огромное дерево, валявшееся посреди дороги сразу же за очередным поворотом. Вовремя ударив по тормозам, ему с трудом, но все же удалось остановить разогнавшуюся с не высокого холма машину. Старенький УРАЛ покатился по раскисшей от недавних дождей дороге и замер в нескольких метрах от преграды. Хмуро осмотрев завал, наемник кинул короткий взгляд по зеркалам.

– Пригнись, – попросил он, укладывая автомат на колени.

– Что? – не поняла Александра, но после тычка безропотно подчинилась, пригнув голову, при этом оставшись сидеть.

– Ниже, – шикнули ей, и только тогда она догадалась юркнуть под приборную панель.

Свежеспиленный срез на стволе недвусмысленно говорил, что дерево упало здесь неспроста. Старая, как мир, разводка. Осмотрев ближайшие кусты, мужчина хмыкнул, приопустил боковое стекло и зычно крикнул в лес.

– Слышь, зайцы! Свалили отсюда быстро, пока по кустам не шмальнул…

– Это что, засада? А может объехать? – пискнула из-под панели девушка.

– Хрен там! – Выругался Сашка, продолжая всматриваться в лес. – Там по любому пара мин прикопана или ямы нарыты… – он снова набрал воздух в легкие и крикнул еще сильнее, так, что Александра чуть не оглохла. – Это Домовой, повторять не буду. Вышли резко с поднятыми руками!..

Ответом ему по-прежнему была тишина. Ветер покачивал высокие деревья, играл с травой. Переведя автоматный флажок на стрельбу очередями, наемник уже было собрался выпрыгнуть из кабины, предварительно кинув пару гранат в подозрительно светлые, видимо, уже давно срезанные и подсохшие кусты, как из них донесся высокий гнусавый голос.

– Не стреляй.

Кусты раздвинулись и на свет появилась худая подростковая прыщавая морда.

– Мы тут это… Обознались. Проезжай, не тронем…

– Вышли все, – снова рыкнул Сашка, осматриваясь по сторонам. – Бревно уберите, а то я не посмотрю, что молодые, раздавлю…

Морда пропала, пошушукалась, и на свет явились еще три такие же. Что-то бухтя себе под нос, четверка нелепо и неуклюже, с трудом, но все же сдвинула поваленное дерево чуть в сторону, и Домовой, выругавшись на нерадивых гопников, не спешно повел машину вперед, выставив ствол автомата в окно. С калашом бы такое не прокатило, а вот ШАК отлично в руке лежал, и в тесной кабине с ним оказалось работать намного комфортнее. Ох, не зря сердце ёкнуло, когда он эту машинку увидал.

– Сорян, мы ж не знали, что это ты едешь… – еще раз извинился первый, самый старший из подростков, нервно перетаптываясь с ноги на ногу.

Одетые в черное, они были похожи друг на друга как две, а точнее четыре капли воды, что наводило на мысль о их родстве.

– Семейный подряд, м-мать, – ухмыльнулся наемник, когда машина спокойно, слегка обломав ветви дерева, протиснулась между ним и оврагом слева и добавил старую шутку. – … он всех подряд, она всем подряд… Вылазь давай, – обратился он уже ко все так же жавшейся в неудобной позе девчонке, сидевшей между креслом и приборной панелью. – Проехали уже…

Александра выбралась из-под укрытия, отряхнулась, уселась.

– Вы меня обманули? – насупившись, произнесла она через минуту.

– Не понял…

– Вы сказали, что вас, как и меня, зовут Саша…

– Ну? – поднял правую бровь Домовой.

– Почему тогда эти, – девушка ткнула пальцем себе за спину, – Саряном назвали? Сарэн это же вообще, вроде бы, армянское имя…

Домовой три секунды сидел, переваривая информацию, а потом засмеялся в голос так, что даже машину пришлось остановить. Его хохот оглушил Сашу, и та, непонимающе глядя на смеющегося мужчину, начала краснеть щеками.

– Сорян, – сквозь смех смог выдавить он, отсмеявшись, – это не имя… Раньше язык такой был, английский, по-ихнему «извини» – это «сори», ну а наши от «сори» этого на блатном жаргоне и сделали «сорян», типа, «извиняй»… – Домовой утер слезы.

– А-а-а-а, – вновь расплылась в улыбке спутница. – Поняла… Простите, я не знала…

Отсмеявшись, наемник вновь повел машину вперед.

– А ты, правда, смешная… Хватит меня на вы называть уже… Я тебя на десять лет всего старше…

– Выходит, вам… – девушка поправилась, – тебе двадцать восемь?

– Примерно, – качнул головой Домовой.

– Почему примерно? – все так же беззаботно поинтересовалась девушка.

– Потому… – наемник загадочно ухмыльнулся.

Дальше ехали молча. Домовой – из-за грустных подростковых воспоминаний, а Саша – ощущая неловкость от сложившейся ситуации.

Спутник ей попался сложный, весь такой таинственный и немногословный, что только распаляло в ней желание узнать о нем побольше.

***

Добрались до места уже в темноте. Саша посапывала, уложив свой дорожный плащ под голову, прижавшись к двери. После того случая с недоделанными гопниками на тракте, ее просто прорвало, и Домовой бросил все попытки и надежды сосредоточиться на собственных мыслях. Незаметно для себя он и сам разговорился, что оказалось довольно полезным. Тревоги и волнения по поводу случившегося утром отступили, на душе стало легче. Возможно, в этом ему помогло его природное умение абстрагироваться от внешнего мира и холодная расчетливость, а возможно и простое человеческое общение по делу и ни о чем.

Спутница оказалась веселой и озорной девчонкой, которая, действительно, дальше своей деревни носа никогда не казала. Она рассказала о себе довольно много, но при этом, по сути ничего полезного. Девушка была открытой и честной, доверчивой и местами по-детски глупой, что гармонично вязалось с ее внешностью, но при этом грамотно строила свою речь, что говорило о том, что особа эта не глупа. Когда Саша все же заснула, устав от бесконечного дня, в навалившейся тишине Домовой, немного поразмыслив, все же решился показать ей свой дом, который ото всех старался держать в тайне. Ну, правда, на дворе ночь, не оставит же он ее в грузовике, а сам в берлогу свою ночевать завалится? Ну, не, не такой он, но и в УРАЛе спать с ней он тоже не собирался. Зачем, когда тут у него кровать мягкая есть и внутри убежища тепло и безопасно?.. В общем, все говорило за то, что придется спутницу брать в бункер… Ну и ладно! Туда ведь тоже не так легко попасть, даже если кто-то и узнает об этом месте, это не беда, да и не такая уж и тайна великая, если так рассудить. Тот же Васька-рыжий знал о бункере, Моргана тоже в курсе, да и еще несколько человек. Домовой хоть и был довольно скрытным человеком, сейчас он чувствовал, что ничего страшного в том, что покажет этой девчонке свое логово, не случится. К тому же он не мог отделаться от странного ощущения, словно ему навязали дочку какой-то дальней родственницы, дабы он приглядел за ней, пока родители уехали в соседний город по делам, а не очередная заказчица перед ним. Ну, вот ей богу, такая она порой глупая и наивная, что диву даешься! Это подкупало. Если раньше Домовой испытывал к подобным особям только одно – мужское влечение, то к этой девчонке у него, тьфу-тьфу-тьфу, но хочется сказать, какие-то отеческие чувства. Да, деваха фигурой не обделена и фигуру бы эту он и так, и сяк покрутил в постели, но вот смотришь на то, как она во сне носом смешно шмыгает, и все желание пропадает овладеть ей через силу. Хочется одеялко поправить, подушечку подстелить и кашки утром манной наварить. Домовой передернул плечами. Фу, какое мерзкое чувство!..

Когда уставший от долгой поездки грузовик замер, чихнув и свистнув подвеской, она встрепенулась, осмотрелась по сторонам, протирая глаза.

– Приехали?

– Ага, – ответил Домовой и вышел из машины.

Фары грузовика освещали сетчатый забор, перегородивший им путь. «Не входить», «Опасная зона», «Предъяви документы», «Мины», «Стой, стрелять буду», гласили металлические таблички, развешанные тут и там, причем последняя была исправлена мелом.

Наемник откатил ворота, предварительно повозившись с чем-то у самой земли, вернулся в кабину и загнал грузовик на заросшую высокой травой территорию. Скомандовав, чтобы девушка оставалась на месте, пояснив, что все вокруг заминировано, он снова запер ворота, установил растяжку обратно и повел машину причудливой змейкой по направлению к небольшому насыпному холмику. Когда подъехали ближе, Александра смогла разглядеть в насыпи ржавые ворота. Открыв рот, она осматривала старые запорные механизмы, площадку перед ними окрестности, высвеченные мощными фарами автомобиля. Поколдовав над какой-то коробочкой слева в нише, Домовой нажал на неприметную, посеревшую и покрытую ржавчиной и пылью кнопку. Ворота, оказавшиеся на деле бронированными створками, вздрогнули и стали откатываться, втягиваться в стену, открывая взорам внутреннее помещение.