Николай Малунов – Домовой (страница 17)

– Это мои зайцы! – снова выкрикнул он обступившей место действия толпе. – Я сам их добыл! Я их не крал!..

– Гаденыш мелкий! – Отойдя наконец-то от болевого шока, прохрипел купец и, вытащив из груды каких-то мешков и коробок деревянную дубинку, двинулся на паренька. – Сейчас я тебе все руки попереломаю, а ну, братва, держи вора, будем учить воришку, что чужое красть не хорошо!..

– Это! Мои! Зайцы! – упрямо продолжал твердить малец, медленно пятясь от наступавшего на него торговца.

Было в его взгляде что-то такое, что заставило Рупора остановиться. Заслышав крик и звуки драки, проходя мимо по делам, он сперва не предал значения потасовке. Ну, поймали воришку и попрошайку, ну выпорят сейчас, ну, может, сломают руку, чтобы тот не воровал больше. Что из того? Тут чуть ли не каждый день такое. Место захудалое. Местный глава нормальную охрану, чтобы разгоняли всякую шушеру, нанять не хочет, купцы тоже не желают тратиться на защиту своих караванов, вот и наказывают сами, как могут… Жалко парнишку? Совсем нет. Завтра он снова придет сюда, чтобы стащить из кармана зазевавшегося покупателя пару дублей, патронов или булку хлеба. Такова жизнь. Но вот то, что парнишка, к удивлению, не бросился бежать, когда освободился из захвата, Рупора немало удивило.

Мальчишка смотрел на наступающего торгаша открыто и решительно. В его глазах виднелся страх, но упорства и злобы в нем было все же больше. Злобы не за то, что попался, а за то, что оклеветали. Рупор протиснулся сквозь толпу.

– Стоять, – прорычал он во всю мощь своих легких, за что и был прозван соответствующе.

Торгаш, уже занесший было палку над головой, вздрогнул и присел от неожиданности. Обернувшись, рассмотрел высокого лысого мужика с серьгой в ухе, проталкивающегося сквозь расступающийся строй торговцев. Те, рассмотрев кожаную безрукавку, накинутую на голый мощный загорелый торс, украшенный татуировками, безропотно расступались. Символ, вышитый на спине и груди кожанки, говорил о принадлежности лысого к одной из крутейших местных группировок наемников. Спорить, а тем более ругаться с этим человеком не хотелось никому, да к тому же со всех концов рынка к толпе стали стекаться такие же мутные типы с суровым взглядом, бритыми черепами и, все как один, в кожаных накидках с таким же символом.

– Что тут происходит? – сурово спросил Рупор, войдя в круг из живой массы.

– Да вот, – заблеял торгаш, вспотев, и указал на стоявшего перед ним пацаненка кончиком дубины. – Воришку учим, что красть нехорошо… Он у меня зайцев украл!..

– Это мои зайцы! – опять, словно заведенный, возразил малец, с вызовом глядя на лысого.

– Твои, говоришь, – присел Рупор перед мальчуганом лет семи-восьми на вид. – Сам что ли вырастил?..

– Нет, добыл! – хлюпнул разбитым носом пацан, но рук не опустил.

Толпа вокруг тихонечко засмеялась, но суровый взгляд наемника, брошенный по сторонам, призвал к тишине.

– Рупор, что там? – протиснулся второй такой же лысый мужик в круг.

– Да вот, пацан говорит, сам зайцев добыл, а этот, – наемник бросил хитрый взгляд на торгаша и поднялся в полный рост, – утверждает, что он их у него утащил…

– Не утверждаю, – покрылся еще сильнее потом торгаш. – Может и не мои вовсе, но очень похожи…

– Ну-ка, пацан, – позвал второй мужик и, присев, заглянул Сашке в глаза. – Расскажи, как ты их добыл…

– Шнурками, – опять хлюпнул паренек, но на этот раз утер разбитый нос рукавом.

– Догнал и задушил? – ехидно поинтересовался лысый, и мальчик, уже не в силах сдерживать слезы от боли и обиды, заплакал.

– Нет! – все же собрался он с силами, подавив выступившие слезы. – Ловушки ставил на тропе…

– Какие ловушки? – поднял одну бровь мужик и искоса глянул на Рупора.

Сашка изобразил пальцами что-то похожее на цифру «4» и кратко объяснил принцип действия. Лысый хмыкнул, поднялся, подошел и навис над торгашом.

– Кажется мне, что ты, дружище, парнишку-то избил за просто так… Снова…

– Да как же, – попятился торгаш, осматриваясь, ища поддержки в глазах коллег, но внезапно выяснилось, что толпа соратников как-то незаметно поредела и основную ее массу теперь составляют бритые мужики в кожаных накидках. – Как же не за что… Пане наемники, ну как же не за что… Я же думал, что это мои зайцы… Обознался, стал быть… Бывает… Вчера вон у Кольки косого товар утащили, вроде такого же парнишки, вот я и…

Хлесткий удар по щеке и блеющий толстяк, схватившись за пылающую огнем кожу, осекся, уперся спиной в телегу.

– Пане наемники, уважаемые, ну кто ж знал…

– Думать надо, – оскалился Рупор, и торгаш внезапно скатился на землю, держась за отбитые ребра.

– Малец, – обратился к Сашке второй лысый. – Тебя как зовут? Где твои родители?

– Саша, – поднимая из грязи и отряхивая заячьи тушки пролепетал пацан. – Спасибо вам…

– Не за что, – хмыкнул лысый. – Так где родители?

– Нету, – буркнул паренек и насупился.

– Сирота?

– Нет… – еще больше набычился парнишка, не сводя взгляда со здоровяка.

Внезапно тот добродушно улыбнулся и протянул ему руку.

– Я Штырь, пойдешь с нами?

– Куда?

– Куда-нибудь, – пожал плечами назвавшийся странным именем мужчина. – Мы проездом в этой жопе мира. Если хочешь, возьмем тебя с собой. Я вижу, ты парнишка сильный духом, нам такие нужны… Не бойся, не обидим.

– Кому вам? – переспросил Сашка, прищурив глаза.

– Наемникам, – улыбнулся вернувшийся Рупор. – Солдаты удачи, одинокие волки, авантюристы и искатели приключений…

Сашка задумался, осмотрелся. Суровые взгляды устремились к нему, и мальчик внезапно кивнул, даже сам не понимая, что он делает. Хуже уже, наверное, все равно не будет…

***

– А расскажите о себе, – не выдержала и десяти минут езды в молчании Александра, и Домовой вздохнул. – Ты давно в наемниках? Как тебя по-настоящему зовут?

Спутница оказалась, как говорится, с шилом в жопе. Она постоянно ерзала, крутила головой по сторонам, кидая восторженные взгляды, охая и ахая, комментируя все подряд, словно впервые оказалась за пределами своего подвала, в котором просидела все восемнадцать лет до сегодняшнего вылупления. Это быстро надоело, и наемник, со всей присущей ему манерой попросил девчонку помолчать хотя бы немного, хотя бы день, хотя бы до конца выполнения заказа, и вот опять…

– Меня. Зовут. Домовой. И я – наемник. Это все, что тебе нужно знать… – коротко буркнул он, ведя грузовик по старой разбитой дороге куда-то в сторону высоких гор на горизонте. – Мне нужно подумать, пожалуйста, не мешай… Ты же видела, что случилось? Вот! Сейчас мне нужно сориентироваться, что и как делать, а ты тут над ухом как муха жужжишь…

– Хорошо, – тихо проговорила девушка, зашуршала своим мешком и вынула из его недр сверток, пахнущий мясом и специями.

Размотав его, она с особым смаком принялась уплетать два огроменных бутерброда, слизывая текущее по пальцам масло.

– Не лопнешь? – покосился наемник на спутницу, ощущая неловкость от собственной резкости.

– Не-а, – прошамкала та с набитым ртом, словно ничего и не случилось. – Мама говорила, у меня быстрый обмен веществ, ем и не толстею…

– Как верблюд, в горбы наедаешь?

Саша застенчиво улыбнулась. Скосила глаза на собственную грудь, покраснела щеками, пожала плечами.

– Ведьма, – беззаботно добавил Сашка, переведя взгляд на дорогу.

– Мама тоже так называла… – вздохнув, кивнула девчонка.

– Вот лучше расскажи, что с ней случилось и вообще и еще раз о том, как ты меня нашла и что там именно в книгах?

Дорога была не лучшей, разбитой, узкой, заросшей, и потому наемник вел машину осторожно. Его одолевали мысли о случившемся, не давали сосредоточиться на текущем задании. Он попытался отвлечься, абстрагироваться от произошедшего. Да, погибли люди, да, произошло что-то непоправимое, но он-то жив и здоров и потому нужно сконцентрироваться. Ситуацию с баром в данный момент распутать не представляется возможным, а вот по предстоящему делу информацию разузнать, это как раз вовремя, девчонка потрепаться любит. Все равно до логова ехать еще долго. Главное сейчас – добраться до дома, а уже там, будучи в безопасности и покое, можно подумать о проблемах, которые этот взрыв может ему принести.

– Рак – ответила, Александра, перестав жевать, и вздохнула, опять отрывая наемника от собственных мыслей. – Сама всегда всех лечила, а себя вот не смогла… Судьба видать такая.

– Врачом была?

– Нет, травница. У нас в поселении с лекарствами туго, а вот травок всяких по лесам да по полям достаточно. Вот мама и лечила всех от хворей разных. Сама выращивала редкие травы, меня вот тоже научила…

– Понятно, – негромко проговорил Домовой, объезжая огромную яму посреди старой заросшей дороги.

– А у тебя есть семья? И если не секрет, как тебя зовут по… – она замялась, – …по-нормальному?

Он, ответил не сразу.

– Меня зовут так же, как и тебя… – первый вопрос был наглым образом проигнорирован.

– Пра-а-а-авда!? – обрадовалась Александра хоть какому-то ответу.

Манера спутника просто-напросто не отвечать на неудобные вопросы, игнорируя их, была для нее не привычной. Обычно человек хоть что-то говорит, а тут тишина в ответ, и ощущаешь себя от этого как-то неловко.

– Не шутишь? Мы, значит, тёзки!?

– Не шучу, – качнул головой Сашка, – но для всех я – Домовой, и зови меня именно так. Мне так привычнее....