Николай Макаров – Скелет собаки в человеческом гробу (страница 5)

– Я не собираюсь это выслушать, думаю, мне нужно идти работать.

– Беседа не закончена, я бы на твоем месте не откладывал ее, возможно, тебе требуется помощь, нам нужно это обговорить, а иначе, все может кончиться плохо.

– Обязательно, но не в этот раз, и не в следующий, наверное, вообще никогда.

– Заставлять тебя, я не имею права, поэтому советую обратиться к врачу, у тебя серьезные проблемы.

– Взаимно. Вам тоже требуется помощь врача, у вас с головой не в порядке.

Он изменился в лице, словно его верный и послушный пес сорвался с цепи и начал лаять на хозяина. Ему это было не по нраву, его глаза выдавали себя, будто преступник, который до комнаты допросов чувствовал себя уверенным как никогда, а после у него состоялся разговор с главным детективом, в этой самой комнате для допросов, где преступник и начал чувствовать страх, но лишь на секунду. Ничего, это была мизерная часть того, что я мог ему сказать, если бы я вывалил всю правду, он бы, скорее всего, схватился за молоток и пробил мне черепную коробку, поэтому я обезопасил и себя и его. И все-таки он ненавидел, когда ему перечат или не чувствуют страх перед ним.

– И кстати, Эд, у кресла не подпилена ножка, я нарочно, якобы случайно проговорился об этом Эллин, заранее зная, что она проболтается об этом всем вам, и следуя ко мне в кабинет, вы будет думать, только об этом.

– Но, оно же шатается.

– Нет, Эд, оно не шатается, – он облокотил свою руку на спинку кресла и попытался его подвигать из стороны в сторону, оказывается, кресло было прибито к полу.

– И это я, по-вашему, болен? Нет, все совсем наоборот. – Глаза-убийцы выдали себя во второй раз. Теперь страх перерастал в злость.

– Аккуратно, вы играете с огнем, можно и обжечься.

– С чего вы взяли, что я играю? Я лишь подливаю масла в огонь, чтобы устроить пожар, и спалить вас к чертовой матери.

– Вы сами в нем и сгорите. – Меня одного начинает тошнить от этих дешевых пафосных фраз? Нужно это закончить, и больше не повторять.

– Мне нужно идти.

– Самовнушение, Эд, вам казалось, что кресло шатается из-за самовнушения. Это как ваша жизнь, только в ней все наоборот, вам кажется, что все уравновешенно и под контролем, что вы держите ситуацию в руках, но это не так, ваше кресло не шатается, оно вот-вот развалится.

– Всего доброго, приятно было поболтать.

Я вывалился из кабинета, закрывая за собой дверь так, словно за мной мчалась разъяренная толпа зомби, я прижался к ней спиной, удерживая их, чтобы они не прорвались сюда. Это было ужасно, я был весь в поту, мне оставалось только держать свои руки, чтобы не показывать, как они тряслись, и вытирать пот со лба, попутно делая глубокие вдохи-выдохи, будто я на занятиях по йоге.

– Как все прошло? – Господи, никогда бы не думал, что голос Эллин, способен доставить моим ушам такое удовольствие, я был искренне рад слышать его, хотя после такой беседы, наверное, даже звук скользящей вилки по тарелки, показался бы мне не таким противным и мерзким. А знаете, нет, этому звуку пока что нет конкуренции. Хоть и современная поп-музыка сильно старается.

Я посмотрел на Эллин, глазами человека прочувствовавшего на себе все худшие качества человека, слипшиеся в один вонючий и бессовестный комок жижи, который около получаса пытался облепить и склеить мои мозги, попутно подорвав их адекватность. Как-то так, я себя сейчас чувствовал.

Она до сих пор сидела все в том же положении и красила свои ногти. Я невольно начал смотреть ей на грудь и досчитывать родинки, а она подумала, что я таращусь на нее.

– Але, Эд, ты чего завис?

– И, правда, семнадцать, охренеть.

– Что? О чем ты?

– Нет, забудь, не бери в голову…

– Странный ты какой-то. – Еще бы!

– Да, после беседы с ним, по-другому и не бывает.

– Так, как все прошло?

– Лучше не спрашивать, это, было ужасно.

– М-да, понимаю тебя.

В ее словах на секунду проскочила беспомощность и боль, мне ее стало жалко, когда нибудь ей перестанет везти и фортуна покинет ее, оставив внутри лишь ложную надежду на счастливое завтра и холодный труп наивности, а родинки на ее ключице оставят горестное напоминание о том, что когда-то она могла похвастаться своей удачей и была счастливой женщиной.

На этом мы и закончили наш диалог, я отправился на свое рабочее место, пропуская мимо ушей все смешные штуки и подколы свои коллег.

– Эд, как все прошло, что-то ты грустный, может тебе стоит принять свои таблетки? – Эдик сегодня в ударе.

– Кстати, Эд, пока тебя не было, я воспользовалась твоим компьютером, и, похоже, он сломался, но ты ведь не злишься, правда? – Это Марианна, то есть, Марина, она просто глубоко верила в то, что ее полное имя – это Марианна. А еще она замужем за директором местной школы, у которого три года назад был роман с десятиклассницей, об этом писали все газеты, это был настоящий скандал. Его хотели посадить, но у него было достаточно денег на отличного адвоката, которому по итогу, почти удалось его оправдать, ему дали два года условного срока, мол эта десятиклассница сама на него набросилась, у него же в кабинете, чтобы он не выгнал ее из школы. Может, так и было, но кого это волнует. Марианна, то есть, Марина, этого очень стыдится, это и не удивительно, ее мужа считали, чуть ли, не самым порядочным мужчиной во всем городе, да и мужем он был завидным, при деньгах, а у Марины прям слабость к деньгам, и подарками она своими похвастаться любила, и тем, как у нее с мужем все прекрасно, какой он порядочный и верный. А после скандала, у них все прекратилось, они развелись, по словам Марины. На самом деле нет, она его стыдится, на работу ходит без кольца, всем говорит, что они разошлись, как она его ненавидит, ну что поделать, деньги Марина любит больше, чем себя, и уважает их больше, чем свое достоинство. И почему я это рассказываю вам? Все они не имеют значения, они не главные персонажи, всем на них наплевать, хотя, может, вам и на меня наплевать, кто его знает. Мне надоело перечислять своих коллег и раскрывать их, рассказывая краткое описание каждого из них. Думаю, вы и так поняли, с кем мне приходится иметь дело на работе, пять дней в неделю, но, скоро все изменится. Раз и навсегда.

– Эд, пойдешь с нами на выходных в бар?

– Нет, ты что, он опять будет сидеть дома в полном одиночестве и разговаривать с самим собой, изображая воображаемых друзей, правда, Эд?

Можно подумать, будто я преувеличиваю, чтобы вы испытали, жалось ко мне, и отвращение к ним. Такой прием, перетягивание одеяла на свою сторону, я предрасполагаю вас к себе, но это не так, они и правда такие, какие есть. И они ненавидят друг друга, готовы глотки друг дружке разгрызть, выпить всю кровь и после, со спокойной душой искать новое место для подпитки своего эго. А пока, похоже, они сбились в стайку, чтобы добить меня, их агрессия совершено, не оправдана, как и 90 процентов агрессии в наше время. Теория у меня есть, почему так произошло, но пока она не подтвердится, не буду ее раскрывать.

Я уселся за свой компьютер и он, правда не работал, возможно, вирусы, или какая нибудь другая хрень. Придется повозиться. На это уйдет время, может, пара часов, а может и весь рабочий день.

На часах шесть вечера. Мой рабочий день окончен. Я починил компьютер спустя несколько часов, а остальное время помогал людям сделать главный выбор всей их жизни. Стиральная машинка на пять килограмм или на семь. Что ж, мое время кончилось, пора домой, все начали расходиться, кто в бар, кто домой к семье, кто в анонимный клуб «Клептоманов», а кто-то решил поехать на причал, побыть в одиночестве и подумать о жизни. Это был я. Сегодня был тяжелый день, не как все остальные, ни прошло ни минуты, чтобы я не думал о словах своего начальника, похоже, ему удалось посеять во мне долю сомнений, из которых выросла, пока еще не особо тревожная и навязчивая, но все же паранойя.

– Эд, ты уже уходишь? – Это была Ольга, и у нее был по-прежнему тот самый взгляд, она вообще снимает улыбку со своего лица?

– Да, как и все остальные.

– Тут, тебе кое-что оставили.

– Что именно? – Наверное, чья-то очередная остроумная шутка.

– Записку, и похоже, это что-то важное.

– Да ну? Правда?

– Держи, проверь сам. – У нее получилось заинтриговать меня, по ней было видно, что это никакая не шутка.

Я раскрыл конверт, на котором красовалась большая жирная печать, с изображением странного здания, напоминающего захудалую, обделенную божьим вниманием церковь, только вместо креста, на ней висел полумесяц. Странно, если честно, прочитав информацию, указанную на марке, я был озадачен еще больше. Письмо дошло до меня, прямиком из города Ветров, того самого, что упоминал мой босс, в нашем, состоявшемся сегодня, напряженном разговоре. Мне стало не по себе, тревога растворилась, словно сладкая вата во рту, в более прожигающем чувстве для человека – страхе.

– Может, посмотришь, что внутри письма? – Ольга решила меня поторопить, видимо, ей самой овладело любопытство, которое, судя по выражению моего лица, было вполне оправдано.

– Да, да, сейчас.

Открыв письмо, я увидел лишь одну фразу, которая спровоцировала еще больший страх, упирающийся в стенки моего горла, заставляя мои руки дрожать, от чего буквы в письме стали расплываться и превратились в неразборчивые каракули.