Николай Макаров – Скелет собаки в человеческом гробу (страница 4)
– Нет, сэр, не догадываюсь. – По-прежнему, коротко и ясно.
На этом моменте он опустил газету на уровень своего маленького носа, как он вообще мог им дышать, его нос, наверное, занимал одну двадцатую его лица, раньше я этого не замечал, кошмар. Он взял сигарету и затушил ее о пепельницу и нахмурил свои густые брови, он зол, это не к добру.
– Ты опоздал, ты опоздал… Сегодня на 15 минут… Что ты скажешь об этом? – Скажу, что если бы я опаздывал на работу и решил спросить у вас дорогу, я бы явился в офис только к вечеру.
– Ну, у меня не заводилась машина, и мне пришлось немного покопаться, чтобы исправить неполадки.
– Да? И… В чем же была проблема?
– Нужно было… – теперь и я начал делать паузы, потому что генерировал и перебирал варианты ответа в своей голове, – в общем, оказалось, что кончился бензин.
– Бензин, значит, ну ладно, и часто… У тебя «кончается бензин»? – Кавычки поставил я, мысленно, ведь исходя, из его тона он не верил ни единому моему слову.
– О чем вы, сэр? – Тут становится жарковато, не так ли? И утомительно.
– О том, – его тон повысился в два раза, – что ты опаздываешь слишком часто, только на прошлой неделе ты опоздал на работу четыре раза, то есть, во все рабочие дни, кроме пятницы, может тебе стоит отвезти свою «машину в автомастерскую»? – Тут кавычки, уже поставил он.
– Сэр, больше такого не повторится, даю слово.
– Да нахрена мне твое слово, Эд, я стал слышать твои обещания, чаще, чем слышу голос своей жены! – Его тон превратился в ор.
– Так получается, что мне вам сказать, чтобы вы поверили?
– Ничего, Эд, ни-че-го… Ответь мне лучше, на один вопрос, ты принимаешь свои таблетки?
– Таблетки?
– Да, таблетки от бессонницы? – Черт, это-то он как узнал…
– Откуда вы знаете?
– Откуда? Ты мой работник, а я знаю все, о своих подопечных, – он подошел ко мне и наклонился к моему лицу, смотря мне в глаза, продолжил говорить, – это часть моей работы, знать все обо всех.
Он отошел от меня, и спасибо ему за это, а то было как-то неловко, и медленно шагая у меня за спиной, подошел к своему шкафчику с алкоголем, попутно разговаривая со мной.
– Ольга выпивает, и комплектует по поводу лишнего веса, ну я полагаю, ты и сам это знаешь, Эдик посещает анонимный клуб «Клептоманов», об этом я узнал после того, как побывав у меня в кабинете, он спер мою пепельницу, как я догадался, что это он? Во время обеда, я обыскивал ваши шкафчики, а из шкафчика Эдика, подозрительно несло запахом потушенный сигарет, притом, что он не курит, обыскав его куртку, я обнаружил там свою пепельницу. После мне стало интересно, что им движет, и я проследил за ним, в итоге он привел меня в клуб анонимных «Клептоманов», так я и узнал. Ах, ну да, еще и кофемашиной он не умеет пользоваться, но это мелочи. Эллин, я с ней сплю, полагаю и об этом ты тоже догадывался, а еще у нее ровно 17 родинок на ключице, и больше ни одной другой по всему телу, и она верит, что это какой-то знак, считает себя избранной, мол, она самая удачливая женщина в мире, как это связано? Ну, по ее словам, каждая ее новая родинка появлялась после какого-то странного случая, происходящего с ней, то она выигрывала в лотерею, то была миллионным покупателем. Еще однажды она вышла из такси, потому что у нее не хватало 14 рублей, и поднялась в квартиру, чтобы взять их, а на машину сверху упал кондиционер, прям на то самое место, где сидела она, и упал он с 14 этажа, в то время, как у нее в этом момент было 14 родинок, после появилась пятнадцатая.
– Это удивительно, но, вам не кажется это странным?
– Конечно, кажется, столько совпадений, хотя, я считаю, она это выдумала.
– Нет, я не об этом, я о том, что следить за своими рабочими, вторгаться в их личную жизнь, по-моему, эти методы, слегка странноваты.
– Что? Странноваты? Я так не думаю, понимаешь ли, Эд, это как бы, входит в мои обязанности, я должен знать о том, как вы думаете, живете, вне этого кабинета, вне этого здания, какая у вас жизнь, что вы делаете, чем занимаетесь, мне это важно.
– Звучит жутковато.
– Может быть, мы отошли от темы, так, ты принимаешь свои таблетки?
– Да, сэр, принимаю. – Он по-прежнему стоял у меня за спиной и время от времени попивал свой коньяк, запах которого, распространился на весь кабинет, от чего воздух здесь, словно загустел, и принял форму осязаемого душащего тумана.
– Это хорошо, тебе становится лучше, Эд?
– Иногда.
– Это точно таблетки от бессонницы, Эд? Может, ты что-то скрываешь? – Все, что я скрываю, это себя от реального мира, который каждый раз настигает меня, снова и снова, бьет мне в голову, заставляя почувствовать себя растерянным и разбитым, а после оставляет меня в одиночестве наедине с собой, одного и обезоруженного.
– Нет, сэр, я ничего не скрываю.
Он поставил стакан, подошел к своему столу, открыл блестящий стальной сейф, и достал молоток. И это были уже не шутки, что он собирался сделать?
– Знаешь, я вижу, когда мне врут, прекрасно это вижу по твоим бегающим из стороны в сторону глазенкам, и по твоему учащенному дыханию.
– Наверное, это из-за молотка, сэр, да и жарковато здесь стало. – Он псих, Эд, кажется, он окончательно поехал головой, тебе нужно уходить!
Черт, идиотское кресло, я вцепился в него своими руками и всем телом так, словно оно являлось частью и продолжением меня, сиамский близнец в виде кресла. Так, наверное, и чувствуют себя офисные клерки, их задница приняла форму кресла, а они уже и не хотят вставать, это их жизнь, они роботы, пожизненные и обреченные на вечную скуку и тягу к иллюзиям о карьерном росте, что ж, печально, ведь я один из них.
– Молоток? Точно, нужен гвоздь, сейчас, – он выдвинул подстольный шкафчик, достал оттуда пачку с гвоздями и вынул один среднего размера идеально блестящий гвоздь, способный пробить мою руку насквозь, и подошел ко мне, – чуть не забыл, как ты думаешь, зачем мне это все?
– Боюсь даже представить, сэр, но, чтобы вы не задумали, это не лучшая идея.
– Да? И почему же?
– Так нельзя поступать, не делайте этого. – Гребаный пот со лба, начал течь так, что по ощущениям моя переносица превратилась в чертов Ниагарский Водопад.
Кресло продолжала качаться из стороны в сторону, но я старался это контролировать, пока выходило не очень. Это самое неуютное кресло в моей жизни, сидя на раскаленном щебне, мне было бы удобнее.
– Я считаю иначе. Не буду тебя томить, а то что-то ты разнервничался, – и это вообще не удивительно, мать твою, с чего бы мне нервничать, – мне нужна твоя помощь, прибей, пожалуйста, вот эту картину?
– Что?
– Картину. Вот она, лежит на столе прямо перед тобой.
Какого? Как это произошло? Там и правда лежала картина, на столе, в деревянной рамке, зеленовато-болотного цвета, а за стеклом красовался нарисованный в мрачных тонах ручей, пролегающий сквозь дождливый лесок, деревья в котором, наклонились в сторону, видимо из-за ветра, а средь густой листвы, на заднем фоне красовался большой и серый… Волк?
– Она все это время была на столе?
– Да, с того момента, как ты вошел в кабинет.
– Необычная картина, это, ваша работа?
– Так точно, я ездил на выходных, в городок под названием Ветров, тихое место, где можно побыть с собой наедине, и природа мне там нравится, собственно, там я и нарисовал эту картину.
– Это, реальное место, или вы нарисовали это из головы?
– Может, и реальное. Леса, они же все одинаковы, не так ли?
– Наверное. – Он неплохо рисует, я думал, мой босс ничем не сможет меня удивить, но в этот раз, ему удалось это сделать.
– Прибей ее возле шкафа с алкоголем, на стену, что справа.
– Ладно, и все-таки, почему вы сами этого не сделаете?
– Тебе не кажется, Эд, что твои таблетки тебе не помогают? – Он пропустил мой вопрос мимо ушей, что бы это значило? Наверное, это личное, или он что-то утаивал, еще есть третий вариант, у меня разыгралась паранойя.
– Лишь иногда, сейчас тот самый случай, я не заметил картину, хотя, первым делом зайдя в кабинет, я обратил внимание на стол.
– Ничего, может, это обыкновенная рассеянность из-за недосыпа?
– Недосыпа? У меня спокойный и полноценный сон, я же принимаю таблетки, хоть и проснулся сегодня пораньше, чувствую я себя бодро.
– Ты уверен? – Как много вопросов, он пытается поставить под сомнение мое лечение, и у него начинает получаться.
– Да, я уверен. Все, картина прибита, теперь я могу идти? – Все это время, пока я возился с картиной, я смотрел на нее, и с каждой секундой она пугала меня все больше и больше, было в ней что-то такое, таинственное, жуткое, всматриваясь в нее внимательней, у меня мурашки по коже пробежали.
– Знаешь, зачем я все это устроил? Уж точно не ради дешевого представления, это был эксперимент, и он оправдал себя, но не тебя.
– О чем вы?
– У тебя руки трясутся, словно ты пил всю неделю, но ты не пьешь, насколько я знаю, по крайней мере, до такого состояния, так что, боюсь предположить – это ломка.
– Что за бред?
– Ты забивал гвоздь, два раза ты его чуть не выронил, ели держал его в руках, забил ты его криво, он погнулся, в итоге ты просто загнул его к стене, как еще ты это объяснишь? – Так, теперь точно нужно валить, мне это надоело, еще несколько минут с ним в одной комнате, и молоток будет использован, в качестве тупого, как и вся его теория о ломке, холодного орудия убийства.