Николай Ловелиус – Люди и дороги в моей жизни (страница 4)

Сборная команда геофака на соревнованиях по плаванию (Ловелиус 5-й справа). Фото Ю. Туйска

Географический факультет в институте отличался многолетними спортивными традициями, которые поддерживались притоком значительного количества хорошо физически подготовленных юношей и девушек, которые с первого курса включались в спортивные секции института и освобождались от обязательных уроков физического воспитания.

Когда обдумываю жизнь свою, Много нового о себе узнаю. Неважно, что беден был мой стол: Меньше потерял я, чем нашёл. Были в ней радости, а порой неудачи, Об этом не сожалею и не плачу. Удачней мог прожить, быть может. Давно прошедшее сердце не гложет. Шрамы оставляют только потери друзей. Воздать им должное хочу поскорей! Книги свои, как правило, посвящаю им. Не помню зла от тех, кем был прежде гоним. В прошлое ушло давать всем сдачи, Сейчас времени не хватает свои решать задачи. Понимаю – потеря времени всего дороже. И тратить его впустую совсем негоже. Что было, того никогда не вернуть назад. Тогда сквозь дебри пробивался наугад, Сил своих расходовал огромную массу, А судьба дарила порой дикую гримасу. Уроки прошлых лет не пропали даром: Жизнь научила противостоять ударам. Преодолевая сотни любых неудач, Нужно успеть решить ещё много задач.

Из нашей комнаты без работы остался на первом курсе только Саша Грачёв и его, как и меня, выручали девочки в коммуне из другой комнаты. Помогать нам было некому. Саша сильно переживал, что тренерской работы по лыжам нигде не было. Спустя много лет, я могу сказать в тысячный раз спасибо тем милым студенткам старших курсов, которые спасли нас от ухода из института на первом курсе, помогая выжить в самое трудное время.

Географический факультет размещался на Посадской улице, дом 26, на Петроградской стороне, и каждый день мы ездили туда на занятия. Работал тренером я три раза в неделю в вечернее время. Первый курс достался мне очень тяжело. Занятия на первом курсе требовали огромных усилий, особенно тяжело было с неорганической химией, и только благодаря организации дополнительных занятий удалось восполнить этот пробел на первом курсе. Получилось это совсем нестандартно: по окончании очередной лекции преподаватель попросила всех остаться, кому не всё было понятно. Когда она услышала, что я ничего не понял, то невольно воскликнула: «Как же вы попали в институт?» После моих объяснений были назначены дополнительные занятия со мной и другими студентами, и на экзамене по химии я получил оценку «хорошо».

Студенты ЛГПИ им. А. И. Герцена на демонстрации, Н. Ловелиус 2-й справа, 1958

Особым вниманием пользовались у нас лекции по общему землеведению, которые читал профессор Леонид Павлович Шубаев. Он хорошо знал сельскую жизнь, и мне нравился его образный язык, по поводу которого студенты даже любовно шутили, что Леонид Павлович всё сравнивает «с оглоблей от телеги». Самым большим успехом пользовался у студентов Евгений Владиславович Максимов, читавший курс географии зарубежных стран. На лекции к нему приходили с большим интересом в связи с тем, что он всегда находил время рассказать о своих путешествиях в горные районы в прошедшее лето и планах на очередной полевой сезон.

Евгений Владиславович настолько мастерски передавал атмосферу исследовательских маршрутов, что каждому из нас хотелось быть в них с ним рядом. Поэтому в каждый очередной полевой сезон у него был конкурс среди желающих ехать в горы вместо полевой практики. Кроме Евгения Владиславовича горными исследованиями на кафедре физической географии занимался Леонид Фёдорович Сидоров, но к нему тянулось меньшее число студентов, хотя районом его исследований неизменно был Памир.

Состав кафедры физической географии в 1966 г.

Нельзя не отметить, что географический факультет был укомплектован тогда великолепными специалистами своего дела, и нам посчастливилось слушать их лекции, работать на практических занятиях и полевых практиках под их мудрым руководством. Историческую геологию преподавал А. С. Гинсберг, динамическую геологию А. А. Каденский, физическую географию читали профессора А. М. Алпатьев, А. М. Архангельский, А. Д. Гожев, доценты З. К. Виноградова, Ж. М. Белорусова, Г. В. Машкова, А. Степанов; ботанику читал профессор В. В. Аникиев, зоологию беспозвоночных вела Е. Н. Фролова. Каждый из них обладал огромным опытом и знаниями, которые они передавали нам в своих лекциях и на практических занятиях. Большая часть моих наставников и учителей ушла из жизни, но память о них будет вечно жить в моём сердце.

Первая полевая практика проходила у нас на биологической станции института, расположенной в посёлке Вырица Ленинградской области. Проблема у меня была только одна: три раза в неделю мне приходилось ездить проводить тренировки в Ленинграде, чтобы зарабатывать на жизнь. Приезжал я с тренировки в Вырицу глубокой ночью и шёл на биостанцию через весь посёлок около трёх километров, засыпая на ходу. Тяжёлым после этого был ранний подъём на занятия. Однажды, в воскресенье, назначили рабочий день на практике, а у меня была тренировка. Накануне Николай Дмитриевич Никитин, руководивший практикой, объявил, что всех, кто не будет в этот день на практике, отчислят с неё, что означало автоматическое исключение из института. Я не мог пропустить свою работу и уехал в город, а когда в понедельник стали выяснять, кто отсутствовал на практике в воскресенье, он сказал, что меня отпустил, хотя на самом деле этого не было. Тем самым он спас меня от исключения из практики и института.

Н. Ловелиус на полевой практике в Вырице, 1958

С тех пор наши отношения с Николаем Николаевичем были самыми дружескими, так как он, прошедший войну, топограф, высоко ценил всех, кто старательно учился и работал. На втором курсе полевая практика проводилась на географической станции «Железо», расположенной в 11 километрах ниже посёлка Толмачёво в среднем течении реки Луги. После окончания института я работал на кафедре физической географии старшим лаборантом и учился в заочной аспирантуре. На полевой практике в «Железо» мне приходилось жить в одной комнате с Николаем Николаевичем в домике для преподавателей и слушать его мудрые советы и крылатые высказывания. Один из его вопросов я запомнил на всю жизнь: «Никола, какие по счёту штаны просидел?», а когда я смутился, он заключил: «Когда трое штанов просидишь, тогда и напишешь кандидатскую диссертацию». Его шутки никогда не были обидными. Однажды, когда у него заболело сердце, он сказал: «Никола, когда я помру, пожалуйста, похорони меня под сосной». Видит Бог, я выполнил его просьбу через несколько лет, когда он умер от инфаркта. Случилось это, когда я был на четвёртом курсе аспирантуры (1970) и работал на кафедре физической географии лаборантом. Николай Николаевич плохо себя почувствовал в городе, как потом рассказывала его жена, и попросил её поехать вместе с ним в город Пушкин, который он очень любил, а не на практику, как приказывал накануне заведующий кафедрой А. М. Архангельский, чтобы провести там занятия вместо С. В. Мухортова, тоже топографа. Он не поехал. После возвращения Никитиных из Пушкина снова позвонил Архангельский и накричал на него по телефону. Николай Николаевич выслушал его без возражений, а спустя несколько минут потерял сознание и умер. Вскрытие показало, что это был у него третий обширный инфаркт, а два других не просматривались, так как были менее обширные и на задней стенке сердца.

На кафедре за похороны поручили отвечать мне и В. В. Клюшкину. На кладбище я поехал один и с большим трудом смог убедить кладбищенского начальника выделить место для моего учителя под сосной. Так, спустя много лет, может быть, шутливую просьбу Николая Николаевича я смог выполнить. Пусть тёплой будет ему земля. Всё это происходило потом, когда позади уже было много учебных и житейских событий.

Проблема выживания в Ленинграде

Одной из самых сложных проблем выживания в Ленинграде для меня было отсутствие жилья. Мой приезд в Ленинградский техникум физической культуры и спорта (ЛТФКиС) «Трудовых резервов» (1954) не давал представления о том, что меня ждёт после окончания техникума. А жизнь столкнула с такими трудностями, к которым я не был готов.

Я уже рассказывал о том, что моё зачисление в ЛГПИ им. А. И. Герцена было под вопросом из-за отсутствия возможности предоставить общежитие. После возвращения из Москвы, где я принимал участие в шестом Всемирном фестивале молодёжи и студентов, оказалось, что мне отказано в зачислении, и только после написания «клятвы» (по совету моего друга Николая Степаненко), что я «не буду требовать общежитие», ректор Боборыкин дал разрешение на приём, хотя документально мне было ранее гарантировано зачисление деканом геофака, профессором Борисом Николаевичем Симевским.

Ситуация изменилась только после успешной работы на целине, куда отправляли студентов первого и второго курсов. По ходатайству бывшего с нами профессора Бориса Ивановича Знаменского (парторга института), мне выделили комнату в общежитии. Эта благодать продолжалась до 1961 года, пока я учился на дневном отделении. Из-за тяжёлого материального положения я был вынужден уйти на заочное отделение, что автоматически лишало меня права на общежитие и прописку, и мне пришлось уехать на работу в город Липецк, где я без прописки прожил половину года.