Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 52)
– Увы, нет. И у меня сегодня пока что не предвидится конца рабочего дня, – ответил Лев Иванович, прикидывая, выпить ли ему сначала кофе, а потом ехать к теще Тарасова или сначала съездить по адресу, а потом уже выпить кофе, заехав в какую-нибудь забегаловку. Потом все-таки решился. – Пиццу жевать некогда, а вот от кофе не откажусь. И покрепче чтобы было. Через какое время прибудет доставка? – все же решил уточнить он.
– Кафешка тут рядом. Так что через три минуты заказ будет доставлен. Не сомневайтесь – проверено! – рассмеялся оперативник и, позвонив, заказал пиццу и по большому стакану кофе для себя и Гурова.
Пока ждали заказ, Лев Иванович изучал данные по сим-картам и распечатки звонков на эти телефоны. Леша отлично справился с заданием, он даже на каждой распечатке красной пастой четкими и крупными цифрами надписал номера телефонов и имена владельцев. Так что Гурову, собственно, общий список абонентов сотовой связи, с которыми общалась Светлана Тарасова, и не понадобился.
То, что с сим-карты, оформленной на Юркова, звонили самому Юркову, Льва Ивановича не удивило. Он с самого начала предполагал, что симку специально использовали для этих целей. А вот звонки с карты Тарасовой его интересовали куда больше. Тем более что последний звонок Светланы приходился как раз на тот самый день, когда она, по словам мужа, ушла от него. В этот же день Тарасова звонила еще двум женщинам – Северцевой Ангелине Викторовне и Тыницыной Наталье Андреевне. Кто они и кем приходятся Светлане, Гурову еще предстояло узнать.
Нашел он и распечатку на имя Галины Владимировны Коваль. Гуров помнил, что Коваль – фамилия матери и сестры Тарасовой, а значит, это и девичья фамилия Светланы. Эта информация могла потом пригодиться.
Принесли заказанный кофе, и Гуров, сделав с удовольствием большой глоток, решил позвонить Галине Коваль и узнать, дома ли она, а также ее мать. Разговор с ними предстоял не из приятных: Льву Ивановичу не хотелось сообщать женщинам плохие новости по телефону.
К его большому огорчению, на звонок никто не ответил. Больше того, телефон был, по всей видимости, отключен. Пришлось Гурову разыскивать в общем списке телефон матери, которой Светлана звонила намного реже, чем сестре. Но и по номеру, зарегистрированному на Коваль Елену Алексеевну, никто не отвечал, хотя сигнал проходил свободно.
«Придется ехать наобум, как на деревню к дедушке», – подумал Гуров. Хотя у него и был точный адрес проживания Елены и Галины Коваль, но все-таки ехать туда, не зная точно, застанешь ли их дома или нет, было все равно, что ехать, не зная куда.
«Может, – с досадой рассуждал Лев Иванович, – их сейчас и вовсе нет в Москве. Уехали в деревню, на дачу или как Крячко – в Анталью. Да мало ли куда можно уехать! Тогда, конечно, расследование у нас застопорится на неопределенный срок. Хотя… Остаются еще подруги и другие знакомые, которые хорошо знали Тарасову и смогут ее опознать. Но их еще нужно найти…»
Додумать мысль до конца Гурову не дал рингтон на сотовом.
– Гуров слушает, – чисто на автомате ответил Лев Иванович на звонок с незнакомого ему номера.
– Вы только что звонили на мой номер, – ответил Льву Ивановичу приятный женский голос.
Гуров немного растерялся. Только что он звонил сразу по двум номерам, и теперь не совсем мог сообразить, с какого именно из этих двух номеров ему перезванивают.
– Это Коваль Елена Алексеевна? – переспросил он.
– Нет, это Коваль Галина Владимировна, – в голосе женщины Гуров почувствовал улыбку. – Елена Алексеевна – моя мама. А вы кто?
– Я оперуполномоченный уголовного розыска Гуров Лев Иванович.
– Уголовного розыска? – голос женщины выразил беспокойство. – А что вам от меня и мамы нужно?
– Мне нужно поговорить с вами о вашей сестре Светлане. Можно, я приеду к вам домой и все объясню? По телефону просто неудобно о таких вещах говорить.
– О каких вещах? – в интонации появились совсем уже панические нотки. – Со Светой что-то случилось?!
– Вы дома? Давайте, я лучше к вам подъеду.
Гуров не стал даже намекать на то, по какому поводу он хочет поговорить. Зачем раньше времени тревожить людей? Вдруг кому-то из женщин станет плохо с сердцем? Да и вообще Гурову нужно было еще удостовериться, действительно ли Светлана была убита или на свалке найдена все-таки другая женщина, но с документами Тарасовой.
– Мы только что вернулись домой со службы в церкви. Приезжайте. Маме я пока что не буду говорить, что вы приедете по поводу Светланы. Иначе она испереживается раньше времени. А ей врачи не разрешают волноваться.
Гуров быстро допил кофе и собрался выходить, как ему снова позвонили. На этот раз Углов.
– Лева, ты где? Мне дежурный сказал, что ты еще у нас, на Петровке. Надеюсь, ты еще не собрался домой?
– Я домой и не собирался. Но ухожу. Поеду к матери Тарасовой, поговорю с ней и сестрой Светланы. Надо пригласить их на завтра на опознание тела. Тарасов говорит, что убитая женщина – это не его жена.
– Его, его, – как-то очень уж радостно сообщил Илья Викторович. – Витютнев этот, как только мы к нему пришли с разрешением от судьи на осмотр его машины, сразу же признался, что это он убил Светлану Тарасову. Он прямо так и сказал – убил Светлану Тарасову. И за язык его никто не тянул.
– Ничего себе поворот, – Лев Иванович опять сел на стул, с которого только что встал.
– Ага, и не говори, – Углов явно был доволен тем, как быстро удалось раскрыть преступление. – Я сразу же пригласил соседей Витютнева как свидетелей, мы тут обыск проводим, а я допрашиваю подозреваемого, пока свежо предание, и он не передумал идти на попятный. В общем, все как полагается. Через часок привезу его к нам, и машину его тоже пригоним. Завтра с утра ее хорошенько осмотрят. Сейчас темно уже.
– Новости просто отличные, – ответил Гуров.
Но все же – он был несколько обескуражен таким поворотом событий. Где-то внутри него сидело сомнение, что не все так просто во всей этой истории. Муж Тарасовой в убитой жену не признал, поэтому в версии, что Светлану убил предприниматель Витютнев, оставалась большая неопределенность. Получалась какая-то путаница. Если Витютнев убил Тарасову, а муж ее не узнает, то значит, кто-то из двух мужчин лжет. Или – врут оба, если они действовали заодно, и весь этот спектакль с неопознанным телом был заранее ими запланирован.
– Я все-таки поеду к матери и сестре Светланы. За час успею обернуться туда и обратно, – после некоторой паузы ответил Лев Иванович. – Мы уже договорились со следовательницей Беловой, что я приглашу женщин завтра к половине девятого утра в морг на опознание тела. Заодно уточню у них кое-какие вопросы.
– Давай уточняй и возвращайся. Мы с тобой это дело отметим. Не каждый день получается преступление меньше чем за сутки раскрыть!
Илья Викторович явно был на подъеме настроения, чего Лев Иванович не мог сказать о себе.
Глава 12
Дверь Гурову открыла симпатичная молодая женщина лет двадцати семи или около того. В длинной юбке, доходящей до щиколоток, в светлой кофточке с длинными рукавами, она не выглядела старомодной или неуверенной в себе. Совсем наоборот – взгляд открытый, любопытный, выражение лица приветливое.
– Проходите, – улыбнулась, хотя и несколько настороженно, Галина. – Я сейчас маме скажу, что вы пришли. Она прилегла отдохнуть, пока я нам ужин готовила.
Женщина ушла, и Гуров остался в коридоре один, не зная, проходить ли ему дальше или нет.
– Ну что же вы там стоите? Проходите! – выглянула в коридор женщина постарше, по всей видимости, мать Светланы и Галины.
Льва Ивановича удивили ее свежесть и моложавость. Он как-то не так представлял себе сектанток. В его представлении это были бледные и некрасивые фанатки, постоянно упоминающие имя Господа и беспрестанно шепчущие молитвы. Ожидая увидеть убогий или спартанский интерьер, он шагнул в гостиную и был приятно удивлен. Отделка комнаты – без вычурных излишеств, обстановка – со вкусом подобранная. На стене висел большой, с плоским экраном телевизор, а кресла были мягкими и удобными.
– Садитесь, – пригласила Гурова Елена Алексеевна. Она была одета в легкое, но тоже, как и юбка у дочери, длинное платье с рукавами. Сама она села в соседнее кресло и, улыбнувшись, поинтересовалась: – Что привело вас к нам? Галина сказала, что вы знакомый Светланы.
«Неправду она вам сказала», – подумал Лев Иванович и ответил:
– Наверное, Галина Владимировна не совсем меня поняла. – Он достал и протянул Елене Алексеевне удостоверение. – Я из уголовного розыска, Гуров Лев Иванович.
Его слова явно потрясли женщину. Она побледнела, тяжело задышала, глаза ее, и без того немаленькие, раскрылись еще больше. Она чуть склонила голову, всем телом подалась вперед и ожидаемо спросила:
– Что-то случилось со Светочкой? Только не скрывайте. Говорите все как есть и сразу.
– Мама, тебе нельзя волноваться. – В комнату вошла Галина и села на подлокотник кресла, в котором сидела мать. Она многозначительно посмотрела на Гурова. – Сейчас нам все объяснят.
Лев Иванович откашлялся. Взгляд Галины Коваль он понял правильно, и теперь ему нужно было подобрать не просто нужные слова, но и такие, которые бы звучали не как окончательный приговор, а давали бы родным надежду на то, что Светлана жива и здорова. Поэтому он решил начать с вопроса.