Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 28)

– Меня это вполне устроит. А когда примерно ждать его звонка?

– Не могу сказать.

– Его расписание настолько скользящее?

Из трубки послышался усталый вздох, словно девица только что вышла из шахты после многочасовой смены.

– Послушайте, вы хоть понимаете, куда позвонили? – манерно растягивая слова, спросила она.

– Я-то знаю, – ответил Гуров. – А вы знаете, с кем сейчас разговариваете?

– Ну и?

– Московский уголовный розыск, – сообщил Гуров. – Так что постарайтесь, пожалуйста, проследить за тем, чтобы Максим Олегович непременно связался со мной по номеру телефона, который я вам продиктую. И ничего не перепутайте, дорогая.

– Записываю, – тон собеседницы потеплел.

Гуров продиктовал свой номер, поблагодарил и выключил телефон.

– Вот так-то, – заключил он и подошел к Стасу. – Угости сигаретой, я забыл купить.

Крячко вручил Гурову пачку и оглушительно чихнул.

– Не вздумай брать больничный, – предупредил Гуров. – Лучше сходи в отгул, у тебя же они еще остались.

– Это мне Орлову в ноги падать, заявление в отдел кадров писать, – просипел Крячко. – Уволь, я лучше слягу на передовой.

– Черт его знает, когда он освободится, – пробормотал Гуров, имея в виду Максима. – Но если ему сразу передадут, то, может, и проникнется.

Экран телефона, лежавшего на столе, засветился.

– Неизвестный номер, – сообщил он и провел пальцем по экрану. – Слушаю.

– Добрый день, – послышался приятный мужской голос. – Кажется, вы мне звонили. Это Максим Волков, брат Александра Мальцева.

– Звонил, – подтвердил Гуров.

– Из Московского уголовного розыска, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно.

– По какому поводу?

– По поводу смерти вашего брата. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Максим не сразу ответил. На заднем фоне слышались невнятные голоса. Похоже, там, где находился Максим, царила настоящая суета.

– Здесь не получится, – сказал Максим. – Задергают и не дадут поговорить. Но я могу подъехать туда, куда скажете.

Гуров покосился на Стаса, воюющего с упаковкой салфеток, не желавшей открываться. Потом засек время на настенных часах.

– У вас вообще когда-нибудь перерывы бывают?

– Сегодня у меня был только один эфир, – ответил Максим.

– Я подъеду к вам на работу, – решил Гуров. – Там и решим, что да как.

Погода в этот день была солнечная, и казалось, что на улице даже немного потеплело. Максим предложил Гурову прогуляться до ближайшего кафе. По его словам, это было излюбленное место многих сотрудников телекомпании. Гуров согласился.

Кафе располагалось далековато, и Максим предложил добраться на машине, но Гуров предложил пройтись пешком. С некоторыми из прохожих Максим здоровался, ко многим обращался на «ты».

– Сколько у вас знакомых, – заметил Гуров.

– Так только мы тут и находимся, – пояснил Максим. – Старые дома, проходные дворы, ну и пара магазинов. Вот и все. Никаких крупных организаций, кроме «Манго», здесь нет. Вот и шуруем туда-сюда. Пока сюда не добралась реновация, и это здорово. Скверы, зеленые дворы, неподалеку парк, а вон там стадион, который построили в конце сороковых. Я даже репортаж когда-то там делал.

Внешне Максим не был похож на мать, и с Сашей Мальцевым тоже имел мало сходства. Кроме роста, пожалуй. Оба были высокими, с длинными руками и ногами, слегка сутулые. Только Саша отличался излишней худобой, а Максим, наоборот, имел серьезную мышечную массу. Очевидно, он увлекался спортом.

– Дело в Сашке, да? – спросил Максим. – Вы из-за него приехали?

– Да.

– Я знаю, что вы беседовали с матерью и приезжали к Елене Васильевне. Не понимаю, зачем я-то вам нужен.

– Девушка вашего брата сказала, что Саша мало с кем поддерживал отношения. Но с вами он общался.

– Да, – подтвердил Максим и приветственно помахал рукой девушке, окликнувшей его с противоположной стороны дороги. – На ходу неудобно, даже тут приходится отвлекаться. Мы почти добрались.

Вопреки ожиданиям Гурова, в кафе они не остались. Максим купил большой стакан с зеленым чаем и предложил Гурову сделать то же самое.

– Рядом небольшой парк, давайте прогуляемся. С чаем будет не так холодно.

Гуров отказался. Парк так парк. Чем дольше он находился рядом с Максимом, тем яснее понимал, что тот словно оттягивает разговор. «Пусть делает так, как ему удобно, – решил Гуров. – В конце концов ему придется отвечать на мои вопросы. Вечно мы бродить по этим дворам не будем».

Парк был настолько невелик, что уже у входа можно было разглядеть его дальнюю границу. Там, за деревьями, отчетливо просматривалась оживленная улица и проезжали машины.

– Начнем, – сказал Гуров. – Сколько можно делать вид, что вас что-то отвлекает?

Максим резко остановился и в упор взглянул на сыщика.

– Думали, вы придете и я обрадуюсь вашему визиту? Разложу перед вами Сашкины детские фото и поведаю все его секреты? Вы действительно думали, что я спокойно стану вспоминать младшего брата, который наложил на себя руки? Серьезно?

Ну вот и прорвало. Пока Гуров ехал на встречу с Максом, он предполагал, что тот не встретит его с распростертыми объятиями. Если мать обоих мальчишек умела владеть собой, то Максим – нет. Алла Гнедова прошла через лихие девяностые, выжила, сумела выйти замуж и построить карьеру. Максиму повезло взрослеть в достатке, хоть и без отца. На телевидение он явно попал не просто так, а благодаря связям отчима и своей знаменитой матери. Любой жизненный коллапс мог сбить Волкова с дороги, которую ему прокладывали родственники. Винить Максима в том, что он несдержан, смысла не было. Таким уж он вырос, такой уж характер приобрел. Его гнев был направлен не на Гурова, а на полицию и сложившуюся ситуацию, в которой Волков был бессилен что-либо изменить.

– Зачем вы в это лезете? Не бередите мне душу. Мы с матерью только-только в себя приходить стали, а тут снова вы.

– Вам нужна правда, Максим? – спокойно спросил Гуров. – Или оставим все как есть?

– Как есть, – произнес телеведущий.

– Тогда я расскажу, как оно есть на самом деле, – не сдавался Гуров. – А вы уже после решите, что вам делать. Вашего брата видели незадолго до его смерти. Есть основания предполагать, что он не покончил с собой, а был убит. Рядом с ним мог находиться убийца.

Максим заглянул за плечо Гурова и поспешно отошел на край дороги. Гуров обернулся – мимо них промчался велосипедист, видимо, решивший срезать путь.

Гуров и Максим медленно двинулись дальше.

– Что за херню вы только что сказали? – спросил Максим.

– Говорю как есть. А вам это в голову не приходило?

– Сашка боялся боли. И не любил воду, хотя плавал довольно прилично. – В бассейне чуть не утонул, перетренировался, – пояснил Волков. Лет тринадцать ему было, на мастера спорта шел. После того случая как отрубило. Ни на море, ни в бассейн, никуда. Максимум, что он мог, – это посидеть на пляже, да и то в километре от воды.

– Тогда логично предположить, что он вряд ли выбрал бы такой способ уйти из жизни.

– Ну да, есть масса других, – с издевкой произнес Максим. – Но он сделал то, что сделал. Он не пережил смерть отца и предательство матери. Сидел на «колесах». В итоге решил, что справится сам. Не справился. Он был как надорванный лист бумаги. Я говорил с ним, я знаю. О каком убийстве идет речь? Не было там с ним никого, я сам это видел.

Теперь уже остановился Гуров. Он не ослышался? Максим приезжал на базу отдыха ранним утром? Зачем?

– Вы там были? – переспросил он у Максима.

– Да, был. Возвращался на машине с ночных съемок из Твери и по пути решил заехать за братом. Он мне сказал, какого числа возвращается в Москву, я и думал всех ребят оттуда забрать. Правда, ничего ему заранее не сказал. Пусть, думаю, будет сюрприз.

– Во сколько вы приехали?

– Ой, рано. В шесть утра или в начале седьмого.

– Как вы попали на территорию? – Гуров вспомнил массивные железные ворота, охранявшие въезд в «Онегино». На ночь их всегда запирали.

– Через калитку, – объяснил Максим. – Справа от ворот резная калитка, за кустами ее и не видно. Метрах в пятидесяти. Ворота заперты, я постучал, но сразу понял, что меня никто не услышит. Случайно заметил калитку и спокойно зашел внутрь. А машину оставил на подъездной дороге.