Николай Леонов – Приключения 1968 (страница 23)
Князь Ухтомский был ранен и только поэтому, может быть, не фигурировал в числе командующих какой-нибудь из белых армий наравне с Деникиным, Врангелем или Юденичем. Командование Первой Конной не раз получало сведения о том, что князя взяла на попечение разведка Деникина.
Буденный считал вполне вероятным, что князь Ухтомский мог остаться в Ростове после эвакуации города.
— Вспомните, сколько они сюда раненых понавезли, — говорил Семен Михайлович. — Мы ведь с лазаретами не воюем, вот они и спрятали этого князя под чужой фамилией на больничной койке. Ясное дело! А расчет у них такой. Фигура среди белых известная, поэтому вокруг него можно будет организовать подполье.
Зявкин и Николаев согласились с доводами командарма Первой Конной. Понемногу выяснялось, кто стоял за спиной обманутых казаков и авантюристов вроде Говорухина и Филатова. Было понятно, что организация, возглавляемая такой крупной фигурой, как князь Ухтомский, должна иметь налаженные связи с заграницей. Ликвидировать ее можно было только после того, как будут установлены эти связи. А времени оставалось мало. Из Москвы пришло шифрованное сообщение о том, что, по сведениям, полученным из Софии, ростовское подполье должно приступить к активным действиям с середины июля.
Ближайшим путем к центру организации Борис считал поручика Милашевского. Нужно было найти к нему ключ. Собственно говоря, как всегда, было два способа: либо заручиться его дружбой, либо вступить в борьбу.
Еще на обратном пути из станицы Борис заметил, что есаул Филатов не собирается забывать промаха Милашевского с «проверкой». Он постоянно напоминал ему об этом, пока окончательно не вывел поручика из равновесия. Вспылив, Милашевский сказал есаулу:
— Не знаю, во всяком случае, вам еще предстоит объяснить полковнику Беленкову, почему это чекисты так заинтересовались вашей персоной, что приказали отправить вас из Екатеринодара в Ростов?
— С вашего разрешения, есаул, — сказал Борис, — я бы взял на себя обязанность объяснить все обстоятельства вашего побега господину полковнику… чтобы… — Борис сделал паузу, — никому неповадно было пачкать своими подозрениями честных людей.
Удар был нанесен, враг нажит, но зато приобретен и союзник. Борис увидел, как удовлетворенно улыбнулся Филатов.
Дня через два после возвращения из станицы вечером к Борису пришла Галкина. Она была одета наряднее обычного и заметно чем-то взволнована.
— Простите, Борис Александрович, что я так, без приглашения, была здесь рядом по своим коммерческим делам, — сказала она. — Вы знаете, я теперь скучаю без вас!
Борис удивленно поднял брови.
— Да, да, не удивляйтесь, — продолжала Галкина, — вы так много сделали для меня в трудную минуту. Вообще мне нравятся люди смелые и решительные. Иван рассказывал мне, как вы там, в станице…
— Пустяки! — прервал ее Бахарев.
Галкина наговорила ему еще кучу комплиментов. Борис молчал, спрашивая себя: «Что ей от меня надо?» Внезапно Анна Семеновна порывисто подошла к нему и положила на плечо руку.
— Я чувствую себя вашей сестрой, — сказала она. — Мне кажется порой, что я знаю вас давным-давно, с детства!
— Я благодарен вам за эти чувства, Анна Семеновна, — ответил Борис и, осторожно снимая с плеча ее холодную руку, задержал ее в своей.
— Боже мой, — спохватилась вдруг Галкина, — а ведь уже поздно! Я надеюсь, Борис Александрович, вы проводите меня. — Она заглянула ему в глаза.
— Почту за счастье. — Борис учтиво поклонился. — Сию минуту, я отдам некоторые распоряжения прислуге.
Борис вышел в переднюю и, постучав в комнаты Веры, сказал:
— Вера Никифоровна, я вернусь поздно, не запирайте парадную дверь изнутри.
— Куда же вы на ночь глядя? — ответила Вера.
— Я провожу Анну Семеновну.
Когда он вернулся в комнату, Галкина стояла у самых дверей, покрывая голову черным кружевным платком.
шутливо пропел Борис.
На улице Галкина кокетливо взяла его под руку. Было уже почти совсем темно.
— А вы как ребенок, — заметила Анна Семеновна, — обо всем докладываете прислуге.
— Ну, Вера Никифоровна не совсем прислуга, почти родственница, — ответил Борис.
— Да, да, я понимаю, — многозначительно ответила Галкина. — А сколько ей лет?
Едва они отошли от дома, как Галкину, несмотря на теплый июньский вечер, стала колотить мелкая дрожь.
— Что это с вами, — Борис прикоснулся к ее руке, — вы не больны?
— Холодно, — голос Галкиной тоже вздрагивал, — и… страшно!
— Чего же бояться, ведь вы не одна!
— Да, я не одна, это вы верно, — ответила Галкина как-то рассеянно.
Они свернули в переулок, впереди возле тротуара стоял одинокий извозчик. Борис, не выразив никакого удивления по поводу того, что в глухом переулке вдруг появился извозчик, вообще-то редкость в Ростове того времени, сказал:
— Может быть, подъедем?
— Нет, нет. — Галкина пошла вперед быстрее, хотя у нее стали подкашиваться ноги.
Они миновали пролетку. Впереди на улице показались двое. Сзади Борис услышал приглушенный шум, но не оглянулся. Тотчас же со спины его цепко схватило несколько рук.
— В чем дело? — успел только выкрикнуть он.
Вырвавшись, молча побежала вперед Галкина, стуча каблуками. Кто-то с профессиональной сноровкой сунул Борису в рот кляп, его взяли за руки и за ноги, пронесли несколько шагов и бросили в пролетку.
— Скорей, черт вас побери, — крикнул кто-то снаружи, — трогай!
Пролетка тронулась, верх ее был опущен. Бориса крепко держали два человека. Он не сопротивлялся…
Оставшись одна, Вера выждала, пока на улице стихли шаги, накинула платок и перебежала улицу. На невысоком крыльце дверь ей открыли без стука.
— Куда это Борис пошел? — спросил встретивший ее в дверях Петя Ясенков. — Что случилось?
— Это Галкина его попросила проводить. Что-то странно…
Из комнаты вышли еще двое.
— Что будем делать? — Ясенков почесал в затылке. — Как бы они не завели его куда. Ну-ка, Орлов, давай сопроводи. В случае чего отбейте. Ясно?
— Погоди, Петр, может быть, и нечего горячку пороть, — сказала Вера.
— Да мы ничего, сперва посмотрим, — ответил Орлов.
Через минуту две дюжие фигуры вышли из ворот дома. Они прошли по улице, свернули в переулок — навстречу им ехала извозчичья пролетка с опущенным верхом. Был ли кто внутри, они не видели. Впереди по переулку быстро уходили два или три человека.
Когда Орлов и его спутник догнали их, то увидели, что это Галкина в сопровождении двух мужчин. Перейдя на другую сторону, Орлов остановился.
— Вот что, — сказал он своему напарнику, — ты дуй в ЧК, а я пойду за ними.
13. Долг платежом красен
Николай Орлов работал в ЧК восьмой месяц и потому считался уже опытным сотрудником. Несмотря на то, что на улице в тот час было очень мало прохожих, он сумел проводить Галкину и ее спутников до бывшей квартиры Бахарева. Анна Семеновна одна зашла в дом, а двое мужчин, сопровождавших ее (Орлов не успел их как следует рассмотреть), постояли на перекрестке, попрощались и… разошлись в разные стороны. Пока Орлов решал, за кем из них пойти, оба они как в воду канули.
— Ты хоть там по улице не метался? — спросил его Миронов, когда Орлов доложил о результатах. — Ну, ладно! Пойдешь завтра на базар к Косте; может быть, он кое-что знает.
Зявкин, узнав о случившемся, потер ладонью щеку, как делал всегда, когда был взволнован.
— Ну, теперь держись, ребята, — сказал он, — теперь самое главное начнется. Ясное дело — они его взяли к себе, иначе зачем бы здесь была эта Галкина?
— Интересно бы знать, насколько они доверяют ему? — задумчиво сказал Николаев. — Словам они не верят. Впрочем, в его активе уже кое-что есть. Спасение Филатова — раз, поездка к Говорухину — два. Людей у них в обрез. Короче, посмотрим. Я на Бориса очень надеюсь.
— Надо бы ему помочь. — Зявкин покрутил ручку телефона и поднял трубку. — Миронова ко мне пришлите, пожалуйста.
— Если не возражаешь, Николай Николаевич, — продолжал он, — я дам ход комбинации с Поповым.
— Разумно, — ответил Николаев.
Через день, открыв утром дверь, Вера увидела перед собой есаула Филатова.
— Борис Александрович дома? — осведомился он.