Николай Леонов – Монетный вор (страница 5)

– Давайте адрес больницы.

Лидия схватила карандаш и написала адрес на салфетке. Она протянула записку Гурова и снова принялась умолять:

– Он больной человек! Он не может отвечать за свои действия. Поймите, ведь он не привез их домой, не продал. Олег очень честный и хороший человек, у него только одна проблема – алкоголизм. Но мы честно пытались лечиться, он состоит на учете в нашем диспансере. Мы ничего не скрываем, ведь суд учтет его болезнь?

Гуров уже стоял на пороге:

– Я обещаю вам хорошего государственного защитника, с вами свяжется сегодня следователь и пригласит на допрос как свидетеля. Приготовьте все справки и выписки о его заболевании. А все остальное уже с адвокатом лучше обсудите.

Лидия бросилась на кухню и вернулась обратно с небольшим пакетом, где лежало что-то теплое:

– Вот, умоляю вас, передайте Олегу. Это домашние сухарики, у него диета из-за язвы, нужно диетическое питание!

Лев Иванович не смог отказаться от просьбы под ее умоляющим взглядом, а из-за угла комнаты выглядывало заплаканное мальчишеское лицо.

Не успел Гуров выйти из подъезда, как сын Завьялова, Антон, догнал его.

– Господин полицейский! – окликнул мальчишка. – Постойте!

– Слушаю тебя, – вскинул брови оперативник.

– Отец… я не хотел ничего плохого сказать. Он… ну он пьет сильно, и меня это бесит – он запирается в своей комнате и бухает, а мамка ревет, и мы каждый раз боимся, что его уволят с работы. А так – он нас не бьет, не ругается. И никогда ни в какие свары не вступает… Я это хотел вам сказать.

Мальчишка моргнул влажными глазами и метнулся обратно в подъезд. Гуров с грустным видом пожал плечами и отправился дальше.

Добравшись до психоневрологического диспансера, он на несколько минут задержался в автомобиле и набрал номер начальника. Генерал Орлов словно ждал у телефона, ответил мгновенно:

– Точно по часам звонишь, ну, чем порадуешь, Лев Иванович? Докладывай.

– Работаем, монеты пока не найдены. Сотрудников музея опросили, появилась версия, что коллекцию из музея похитил реставратор, Олег Завьялов. На камерах видно, как он рано утром в спешке покидает музей. Встретился только что с его женой, она подтверждает, что Завьялов ночью сбежал из музея, но монеты не трогал, как они пропали, не помнит, полагает, что причина – острый алкогольный психоз, Завьялов алкоголик со стажем и регулярно посещает психоневрологический диспансер. Ночью его жена в диспансер и отвезла. Я только что сюда подъехал, буду беседовать с врачом и с самим Завьяловым.

– Молодец, Лев Иванович, оперативно ты. Тряси этого реставратора-алкоголика, выясни, куда он дел коллекцию. Нам сейчас главное вернуть монеты в музей, чтобы министр перестал мне каждые полчаса звонить. Жду отчета от тебя.

– В мастерской были следы постороннего, сейчас эксперты с ними работают, но думаю, надо начать опрос всех, кто занимается скупкой раритетов, любителей нумизматики. Если коллекцию украли для перепродажи, то она должна всплыть, монеты уникальные, на рынке или через сайт объявлений не продать. Общая стоимость похищенного больше миллиона долларов.

– Хорошо, отправлю вам людей, всю Москву переверните, главное – вернуть монеты. А ты мне сразу после посещения диспансера отзвонись, расскажи, что говорит этот Завьялов.

Полковник коротко отозвался:

– Обязательно, – и нажал на кнопку звонка тяжелых металлических ворот, за которыми высился белый трехэтажный корпус диспансера.

Глава 2

В это время Станислав Крячко беседовал с экскурсоводом и заведующей музейным отделом, Риммой Алексеевной. Пожилая женщина приветливо указала ему на кабинет директора:

– Владимир Ильич любезно предоставил свой кабинет для приватных бесед. Ведь у вас, как это называется, тайна следствия?

– Совершенно верно, поэтому вы можете быть со мной абсолютно откровенны. Сейчас важны все детали. Расскажите, как устроена система безопасности в музее?

– Если в общих чертах, то отвратительно. Простите за резкость, но ни советская власть, ни современный режим не научили старуху следить за языком. – Женщина уверенно двигалась по кабинету, достала походную кофеварку, плеснула воды из графина и засыпала щедрую горсть молотого кофе. – Я работаю в этом музее много лет, при Советском Союзе к нам ходили на экскурсии, в библиотеке были читатели, а сейчас это медленное угасание. Культура и история сейчас не в моде. Еще раз прошу прощения за старческое ворчание, думаю, вам мои рассуждения о современных нравах неинтересны. Кофе?

– Да, было бы отлично. В другой ситуации, Римма Алексеевна, с удовольствием бы вас послушал, но сейчас у нас каждая минута на счету.

Женщина остановилась в задумчивости возле закипающей кофеварки.

– У нас установлена сигнализация, которая реагирует на внешнее проникновение и движения внутри помещений, каждый зал подключается и отключается отдельно. Есть камеры во всех залах. Но уже полгода, как все отключено из-за ремонта, поэтому мы с Олегом Завьяловым работаем ночными сторожами по очереди. После работы я закрываю все двери и окна, провожу обход, потом с разрешения Владимира Ильича могу подремать на кушетке в его кабинете, но за ночь делаю обход каждые два часа по всему зданию, чтобы проверить, не разбито ли окно и не прорвалась ли канализация, раньше у нас осенью протекала крыша, а для хрупких музейных артефактов влажность разрушительна. Утром отдаю ключи Фаине Моисеевне, вечером их у нее забирает Олег Завьялов, который является вторым сторожем этого музея. Сторож с научной степенью – таковы реалии современности.

– А кто делает в музее ремонт, вы общаетесь со строителями? Какое у вас сложилось о них мнение?

Римма Алексеевна аккуратными движениями разлила готовый напиток по чашкам:

– Обычные люди, до этого работала целая бригада. Как только крыша была готова, остались два человека, которые неспешно замазывают дыры 19 века. Кажется, одного зовут Сергей, а второго Артур или Марат, такое восточное имя. Начальник у них некий Анатолий. Делают свою работу, ходят любоваться на нашу местную королеву красоты, пользуются общей микроволновкой.

– А королевой красоты вы кого называете, Марьяну?

– Фаина Моисеевна, к сожалению, отказалась от этой должности.

– Отличное у вас чувство юмора, Римма Алексеевна. А сами вы как думаете, кто мог похитить коллекцию?

– У меня нет никакого опыта в криминале, всю жизнь чахну среди предметов прошлых веков. Мне кажется, преступники ведомы очень грубыми материями: жажда наживы и желание легких денег, а такие интересы характерны для людей с низким интеллектом, простым образом жизни.

– Вы думаете, что рабочие могли похитить монеты?

Заведующая музейным отделом пожала плечами:

– Не знаю уж, каким образом они могли бы это осуществить. У нас как-то в библиотеке завелся книжный вор, мы с Фаиной Моисеевной его вычислили за один день. Рекомендовали по очереди всем посетителям новый роман Хемингуэя к прочтению. Только один молодой человек не возразил нам, что новый роман данного автора невозможен, и, как оказалось, именно он пытался спрятать под куртку очередную книгу, затаившись в темном пространстве между двух стеллажей. И вы знаете, что самое забавное? Он выбирал книги, даже не читая название или имя автора, брал те, что потолще и с солидной обложкой. Вот такое у меня представление о преступных элементах.

– Чудесный кофе и забавная история, спасибо. – Стас отодвинул чашку. – Расскажите, как вы вчера уходили с работы и где были ночью.

– Ах, давно молодые люди мне не задавали вопрос, где я провела прошлую ночь. – Пожилая женщина невольно коснулась гладко зачесанных волос. – Вчера я уходила часов в шесть, немного поболтала с Олегом на нашем балкончике под сигаретный дым, добралась на общественном транспорте до дома, вечер и ночь провела одна.

– Соседи или родственники смогут это подтвердить?

– Мой единственный свидетель – кот Феликс, – женщина театрально развела изящные ладошки в стороны, – но он, к сожалению, никак не научится разговаривать.

– Кстати, а что вы знаете о пагубных привычках Олега Завьялова?

Заведующая печально ответила:

– Он много лет борется с алкогольной зависимостью. В периоды обострения ложится на лечение, в алкогольном опьянении я ни разу его не видела на работе.

– А вы общаетесь вне музея с кем-нибудь из сотрудников?

Женщина слабо улыбнулась:

– Мы так давно все работаем вместе, что нет нужды встречаться в свободное время.

В кабинет заглянула красивая головка Марьяны:

– Мне пора на фитнес, мне ваш главный сказал, что отпустит. Я поехала?

– Детка, не могли бы вы распечатать перед уходом для Станислава копии документов по коллекции монет? А то боюсь опять не справиться с хитроумной машиной.

Девушка лишь фыркнула в ответ и удалилась.

– Я бы рада вам помочь, но даже не знаю как, – извиняющимся тоном произнесла Римма Алексеевна. Она замерла с расстроенным видом, маленькая фигурка казалась детской в мешковатом костюме.

– Если что-то вспомните, любую мелочь. Может быть, о необычном посетителе или событии, сразу сообщите мне, пожалуйста. Я здесь на весь день. – У Крячко эта ироничная ученая дама вызвала симпатию. Простая прическа, академический вид, мешковатый костюм, старая дева из анекдотов, но она и сама рада пошутить над своими привычками.

С Фаиной Моисеевной он успел побеседовать, та принялась подробно рассказывать, как все ее три внука то просыпались, то жаловались на ушную боль, то просили водички всю ночь, так что у заведующей библиотекой недостатка в свидетелях не было.