Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 59)

Опера проверили и телефон покойника. И последний звонок на его номер поступил примерно за час до того, как соседка видела мужчину, входившего в подъезд, где было совершено преступление. Однако проверка номера ничего не дала. Сим-карта оказалась «серой», видимо купленной где-то на станции метро, и найти ее владельца не представлялось возможным.

При опросе тех, чьи отпечатки нашли в доме, получилось так, что оперативники первым делом побеседовали с соседом Гордеева Прянишниковым. Причем еще до того, как дактилоскопический анализ был завершен. Когда в подъезде искали свидетелей, Вадим Максимович заявил, что был приятелем убитого и у того было очень много врагов, которые могли его и убить. Вот только, по мнению соседа, никого из них Гордеев бы и на порог не пустил, а не то чтобы пригласил в дом на чашку кофе.

Это Прянишников подтвердил и позже, когда его вызывали на опрос в отдел. Он заявил, что Гордеев якобы боролся за справедливость и указывал властям на то, как многие люди в Москве зарабатывают деньги нечестным и преступным способом, обманывая добропорядочных жителей столицы. По словам Прянишникова, убитый неоднократно отправлял заявления в различные органы власти – налоговую, прокуратуру, мэрию и даже в полицию, указывая на то, что тот или другой бизнесмен или чиновник обманным образом сколотил себе состояние и продолжает увеличивать его, в то время как простые москвичи становятся все беднее и беднее. Однако, по словам Прянишникова, ни на одну жалобу его приятеля власти так и не отреагировали, «как положено служителям закона».

Оперативники проверили эту информацию, и она оказалась достоверной. Покойный Гордеев действительно регулярно посылал различные жалобы, заявления и ходатайства в один из перечисленных органов власти, а иногда и во все сразу. Однако, судя по докладу, содержащемуся в материалах дела, все эти «изобличения» Гордеева не имели под собой обоснований, не давали никакого повода привлечь к ответственности людей, на которых он жаловался, и, по сути, были клеветническими доносами. Однако Прянишников был так уверен в правоте своего приятеля, что называл среди возможных убийц (или заказчиков убийства) всех, на кого жаловался Гордеев. Причем говорил о них с такой злобой, что этот факт оперативник даже отметил отдельно в отчете начальнику отдела.

А вот дочь убитого – Апраксина – была более сдержанна в своих показаниях. Она сообщила, что отец с матерью развелись около десяти лет назад, и причиной развода стало именно увлечение ее отца доносами. Валерия рассказала, что мать называла бывшего мужа «злобным завистником» и терпеть его постоянную раздражительность, которая отражалась и на ней, больше не смогла. Женщина не особо вдавалась в то, чем занимается ее отец, но по-своему любила его, несмотря ни на что. Именно поэтому регулярно, примерно раз в неделю, приезжала к нему домой, привозила поесть что-нибудь вкусненькое и убиралась в квартире. По ее словам, настоящих врагов у отца не было. Даже те, на кого он жаловался (а ей несколько раз приходилось беседовать с такими людьми), считали его, скорее, немножко сумасшедшим и больше издевались над его доносами, чем злились на доносчика. Соседи по подъезду и по дому, на некоторых из которых Гордеев тоже жаловался, не любили его, но и серьезных ссор между ними не было. Они просто старались держаться от этого мужчины подальше, тоже считая его ненормальным.

Опера, конечно, опросили некоторых из тех людей, на которых Гордеев писал доносы чаще всего, или тех, на которых его нападки были особенно яростными, но те лишь подтвердили как слова Апраксиной, так и собственное алиби на момент убийства. Убитого доносчика считали немножко «тронутым», а его кляузы – плодами беспощадной и всепожирающей зависти. Никто из опрошенных «жертв» Гордеева никакой злости или ненависти к нему не выразил. Как говорило большинство из них: «Да он просто убогий! Зачем на такого внимание обращать? У меня посерьезнее вопросы имеются. Конечно, такие кляузы неприятны, но по сравнению с другими проблемами это просто мелочи жизни и детский лепет!»

В общем и целом следствие зашло в тупик. У оперативников не оказалось никаких следов, способных привести к убийце – ни отпечатков пальцев, ни свидетелей, и даже мотив убийства они предложили натянутый: «Вследствие личной ненависти, вызванной поведением жертвы». Хотя ни одного человека, который настолько бы ненавидел Гордеева, чтобы заставить его подавиться деньгами, ни опера, ни следователи найти не смогли.

Изучая это дело, Гуров периодически делал пометки себе в блокноте, отмечая важные, на его взгляд, детали. Теперь сыщик абсолютно не сомневался, что он на верном пути – в столице действительно как минимум три года орудовал серийный убийца. И, помимо крестиков на висках, которые были личной меткой киллера, просматривалось еще множество совпадений. Сыщик отметил отсутствие настоящих врагов, хотя недругов у Гордеева было куда больше, чем у последующих жертв – Быковской и Киреева. Вдобавок, общим оказалось и отсутствие каких-либо следов и свидетелей. Убийца явно продумывал все заранее, долго планировал преступление, наблюдая за жертвой, а затем наносил удар, когда мог остаться максимально незамеченным.

И дополнительным подтверждением его планирования служила «серая» сим-карта, которую он наверняка купил исключительно для этого дела, а затем уничтожил. Однако если брать в качестве рабочей версию о том, что убийца сначала позвонил своей жертве, договорился о встрече, а затем явился прямо в дом, то получается, что Гордеев был знаком с ним.

– Впрочем, это не обязательно, – вслух одернул себя Гуров. – Убийца, зная о склонности жертвы писать доносы, мог подыграть ему и предложить Гордееву компромат на кого-то, кто интересовал покойника до смерти. – Он сдержанно фыркнул над получившимся в последней фразе каламбуром.

Ну и еще одним важным штрихом, который связывал все три убийства, была своеобразная бескорыстность киллера. Убийца ничего не взял ни у одной из жертв. Более того, Быковскую повесил на веревке, которую незадолго до этого купил в магазине, а Гордееву и вовсе затолкал в горло собственные купюры. Вопрос оставался только в одном: такие мелкие банкноты убийца использовал из-за того, что имеет низкие доходы, или просто не захотел тратить лишнее, заставляя Гордеева глотать деньги и подавиться?.. Сыщик склонялся к первому варианту, но в таком случае совершенно не получалось объяснить тот факт, что убийца даже не притронулся к деньгам и имуществу своих жертв. Даже, судя по показаниям свидетелей, и в квартирах рыться не пытался!

Раздумывая над этим вопросом, Гуров машинально перебирал папки, рассматривая даты совершения убийств, и мысленно похвалил аналитиков. Ребята проявили аккуратность и сложили документы по порядку. Казнь Гордеева была первым из известных случаев и произошла чуть более трех лет назад. Следующее убийство палач совершил примерно через полгода и затем каждую новую жертву уничтожал именно через такой промежуток времени. Получается, вместе с Киреевым и Быковской серийник уничтожил семь человек, потратив на это примерно три с половиной года. Правда, как обратил внимание сыщик, строго диапазон в половину года между казнями убийца не соблюдал. Некоторые преступления были совершены в феврале, другие – в марте. Причем в разные даты. А другая часть убийств пришлась исключительно на август – на вторую половину месяца.

Гуров попытался понять, почему убийца выбирал для казней именно эти три месяца, но ничего умного в голову не приходило. «Может быть, у психов в эти периоды происходят обострения?.. Хотя нет. Обычно считается, что психические обострения бывают осенние и весенние», – подумал сыщик и махнул рукой. Сейчас найти ответ на этот вопрос он не сможет. Как минимум нужно снова собирать вечером «большой совет» у себя дома. А если и вместе они не сообразят, в чем тут дело, вероятно, придется консультироваться со специалистом – психиатром или психологом.

Гуров встал из-за стола, подошел к пустой кофеварке и несколько секунд в недоумении смотрел на нее, не понимая, куда делся кофе. Он настолько погрузился в расследование дел серийного убийцы, что напрочь забыл, что чуть больше часа назад он вместе с Крячко сам и выпил остатки напитка. Грустно усмехнувшись, сыщик сходил в туалет, выбросил в унитаз остатки старой кофейной массы и, заварив свежий кофе, уселся изучать следующее дело. И оно сыщика удивило еще больше – по версии следствия, убийца Салманова Бекхана Зиядовича был не только пойман, но осужден и уже отправлен в колонию! Несколько секунд Гуров удивленно смотрел на эту запись, а затем принялся изучать материалы дела.

Бекхан Салманов, уроженец Чечни, жил в Москве уже около двадцати лет. Считался бизнесменом средней руки и являлся владельцем небольшого ночного клуба на Нижегородской улице, недалеко от пересечения с Третьим транспортным кольцом. Ему выпустили все кишки, распоров брюшную полость от правого паха до левых нижних ребер. Причем Салманов носил при себе оружие, но не воспользовался им. По мнению следствия, он прекрасно знал своего убийцу и ничуть его не боялся. Впрочем, судя по материалам дела, до своей смерти Бекхан Зиядович вообще никого не боялся. А если и боялся, то никому, даже близким, не показывал. Свидетели характеризовали владельца ночного клуба как очень надменного человека, который легко впадал в состояние гнева.