Николай Курочкин – Поколение (страница 34)

— К маме, — сказала Бэт. — Я езжу к ней по понедельникам.

— А мне нельзя?

— Можно… — ответила она не сразу, но ему показалось, что эта пауза была искусственной: ей хотелось показать его матери. А может быть, и не искусственной: ей не хотелось показывать мать ему.

Он обнял ее.

— Я люблю смотреть на тебя. Просто так — сидеть и смотреть.

Она прижалась к нему.

— Прости, милый, — сквозь всхлипывания говорила она. — Мне радоваться надо, а я плачу. Видишь, какая я дура.

— Вижу. У тебя глаза потекли. Иди умойся…

Она ушла обиженной и потом еще обижалась — по-детски напоказ надув губы и сдерживая улыбку.

11

Психолечебница, названная деликатно восстановительным центром, помещалась в небольшом парке, и два коттеджа, расположенные в глубине его, трудно было принять за лечебные корпуса. Лишь подойдя поближе и присмотревшись, Белов заметил на окнах ажурные переплетения, совсем не похожие на решетки.

И люди, гулявшие по саду, не привлекли бы внимания на улице — сколько их таких, мрачно-веселых, проходит за день мимо…

«Нужно прилично заплатить, — подумал Белов, — чтобы лечиться в больнице, не похожей на больницу, и самому вдобавок выглядеть здоровым…»

Он усмехнулся, представив, что подумают о них с Бэт другие посетители, пришедшие следом. «Вот этот, — скажут, — парень… Ведь и грамма не смахивает на сумасшедшего! Поэтому, наверное, и самый опасный. Давай-ка обойдем его от греха подальше».

Бэт появилась на аллее, где он расхаживал с букетом вперед-назад, минут через двадцать, и он онемел, увидев не одну, а двух Бэт.

Они были настолько похожи, будто природа, влюбившись в миссис Хейзлвуд, решила на всякий случай снять с нее копию.

— Это Пол, мама, — представила его Бэт, и он, вручив цветы, слегка дотронулся до протянутой ему холодной и вялой руки миссис Хейзлвуд.

— Очень рада вас снова видеть, Пол, — сказала она довольно громко. — И очень рада, что вы помирились с моей девочкой.

— Да мы с ней… — Он осекся, заметив скривившиеся губы Бэт. — У вас прекрасная дочь, миссис Хейзлвуд.

— Хорошо, что вы наконец поняли это. Я должна вам кое-что сказать, Пол. Напомните мне потом. А впрочем, я могу сказать это и сейчас. — Она вздохнула, точно собираясь с мыслями. — Бэт любит вас. Она страшно переживала, когда вы ушли, и у нее за все эти годы никого не было. Вы меня поняли?

— Да, — сказал Белов. — Думаю, что понял.

Он поразился молчанию Бэт, ожидая, что она прервет мать и переведет разговор на какую-нибудь другую тему, но та, похоже, и не собиралась этого делать.

— Где вы сейчас живете? — спросила миссис Хейзлвуд все так же громко и отчетливо, как на уроке английского языка в шестом классе.

— В России, — охотно ответил он и спохватился уже слишком поздно.

— Вы приехали за Бэт? Вы ее увезете с собой? — Она спрашивала довольно безразличным тоном, словно ее устроил бы любой ответ.

— Мама! Это не Клифф, это Пол. Он русский. — Голос Бэт звучал раздраженно, и Белов почувствовал неловкость, как при ссоре родственников.

— Вы — русский? — Миссис Хейзлвуд внимательно оглядела его, как придирчивый покупатель рассматривает пальто, отыскивая этикетку «Сделано там-то». — Вы эмигрант?

— Нет, — сказал Белов. — Я живу и работаю в России. Бэт приезжала к нам в командировку, мы познакомились, и она пригласила меня сюда.

Миссис Хейзлвуд помолчала, собираясь с мыслями, и медленно пошагала вдруг мимо них по аллее. Обратные несколько метров она прошла значительно быстрее.

— Я не могу вам сказать сейчас ничего определенного, — произнесла она твердо. — Не обижайтесь, Пол. Я ведь совсем не знаю вас, а Бэт уже однажды… Вы понимаете, о чем я говорю.

Белов выдержал ее немигающий взгляд, но затратил на это слишком много энергии, чтобы разобраться еще и в словах.

— И ты должна понять меня, девочка, — продолжала миссис Хейзлвуд. — Тебе, видимо, придется переехать в Россию. Мне будет тяжело без тебя… — И в уголках ее глаз заблестели слезы.

— Мама, мы не собираемся жениться, — громко и раздельно, словно передразнивая миссис Хейзлвуд, сказала Бэт. — Пол — мой друг.

— Я люблю вашу дочь, — сказал Белов.

— Ну и как же вы собираетесь любить друг друга дальше? Она будет любить вас здесь, а вы ее там? — У миссис Хейзлвуд была крепкая хватка, и неясностей она не терпела.

— Мама, я прошу тебя, прекрати! — Бэт, видимо, проклинала теперь ту минуту, когда уступила его просьбе. Она должна была предвидеть, чем закончится этот поход.

«Но миссис Хейзлвуд не сказала ничего ненормального, — думал Белов, — разве что перепутала меня с Клиффом. Вопросы она задавала как раз те, которые в первую очередь должны были прийти в голову нормальным людям…» Он не жалел, что пришел сюда.

— Хорошо, — уступила дочери миссис Хейзлвуд, — об этом можно будет поговорить и попозже. И все же, Пол, расскажите мне о себе. Пожалуйста…

Белов рассказал все, что вспомнил, и его повествование заняло не больше пяти минут. По совершенно апатичному лицу миссис Хейзлвуд трудно было догадаться, устраивает ли ее такой зять.

— Насколько я поняла вас, Пол, вы живете исключительно на доход от своего труда. Это немного… Я думаю, не больше десяти тысяч долларов в год.

— Боюсь, что значительно меньше, — сказал Белов.

— Так… — на секунду задумалась миссис Хейзлвуд и тут же потеряла к нему всякий интерес. — Как дела у Джорджа?.. — спросила она, повернувшись к Бэт, и он понял, что его кандидатура не выдержала и предварительного голосования.

— Все хорошо, — сказала Бэт, и миссис Хейзлвуд вполне удовлетворилась столь скупой информацией о сыне.

— Это самые лучшие слова на свете, — заметила она. — Очень интеллигентные и тактичные слова. Они чем-то похожи на «иди ты к черту, мне и без тебя забот хватает». Передай им, что у меня тоже все хорошо.

Ослабевшее солнце, пробившись сквозь воздушную вату, пропитанную земной копотью, робко осветило аллею и все вокруг — и деревья, и кустарник, и люди — стало отчетливее и живее.

— Вам пора, — сказала миссис Хейзлвуд. — Очень рада была познакомиться с вами, Пол. Извините, что я сошла с ума… — И она быстро зашагала от них по направлению к ближнему коттеджу с ажурными переплетениями на окнах. Походка у нее была семенящей, какая бывает у женщин в длинных узких юбках. Или у людей, которые точно оправдываются за свое существование.

Белов достал сигареты и сел на скамью. У него было такое чувство, будто на его глазах обидели ребенка, а он сделал вид, что ничего не заметил.

— Пойдем, — Бэт взяла его за руку, — покуришь по дороге.

У входа к ним подошел человек в лисьей шапке и спросил, как дела у президента?

— Все хорошо, — сказал Белов. — Лучше некуда.

Дома, в своей комнате, Бэт вдруг напилась. Он не мешал ей.

— Что ты так смотришь на меня? Я Бэт Хейзлвуд, дочь сумасшедшей, — она попыталась встать, — нет, не так… Я Бэт Хейзлвуд, сумасшедшая дочь. Я тебе скажу один маленький секрет. Он тебе очень понравится. Пол, ты скотина, которая не хочет раздеть женщину. Ты не знаешь, какое удовольствие получает женщина, когда ее раздевает мужчина, потому что ты не мужчина, а скотина, которая не хочет раздеть женщину. Пол, я люблю тебя. Почему ты молчишь? Подойди ко мне… Нет, я сама. — Она с трудом поднялась и шлепнулась к нему на колени. — Пол, — зашептала она, — приятная новость, один маленький секрет… — Она огляделась, точно подозревая, что в комнате есть еще кто-то, и прижалась губами к его уху, как бы желая вложить в него каждое свое слово. — Пол, я тоже буду такая, как она… Через двадцать лет… Это наследственное, как шкатулка с драгоценностями. Пол, я богатая невеста, у меня есть шкатулка с драгоценностями… Мне ее дала мама, а ей — ее мама. Такой богатой жены ты больше никогда не найдешь. Пол, это прекрасно — жена, которая знает, что спятит, и знает когда. Почему ты молчишь? — Она ткнула его в грудь и сделала недовольное лицо.

— Я слушаю тебя, — сказал он. — Ты очень складно говоришь. Теперь ложись, а я тебе песенку спою. — И он перенес ее на кровать.

— Только русскую.

— Ладно, — согласился он, — русскую так русскую… — и запел.

Бэт прикрыла глаза и старалась раскачивать головой в такт унылой мелодии, которая, судя по всему, пришлась ей по вкусу.

— Пол, а что чувствуют сумасшедшие? Может быть, им не так уж и плохо?

— Им прекрасно. — Он взъерошил ей волосы. — Через двадцать лет узнаешь. А я, наверное, еще раньше, если не сбегу от тебя.

Она взяла его руку и легла на нее щекой.

— Тебя никто не будет любить, как я. Можешь теперь бежать куда хочешь. Ну, что же ты не бежишь?

12

Утром мистер Хейзлвуд сказал, что сегодня у них будут гости: мистер Степлтон и, возможно, кое-кто еще. Джордж непонятно к чему заметил, что сейчас в гости без кое-кого не ходят, и вообще — складывается такое впечатление, что и приглашают-то в гости главным образом кой-кого. Уходя, он предупредил, чтобы его не ждали: он может задержаться кой у кого. Мистер Хейзлвуд отнесся к этому совершенно равнодушно.

Полдня Бэт готовила какой-то необыкновенный соус, и когда Белов попробовал его, то, сморщившись, спросил, не хочет ли она отравить гостей.

Мистер Хейзлвуд приехал около пяти, принял ванну и попросил Бэт погладить ему рубашку. Когда он вышел в гостиную, Бэт, внимательно оглядев его, сказала, что он похож на жениха. Мистер Хейзлвуд посчитал это за комплимент и поблагодарил дочь словами и улыбкой. Потом он передвигал по столу ножи и вилки, подходил к зеркалу — поправлял галстук и причесывался. Дважды он звонил куда-то, но там не отвечали.