Николай Куприянов – Как я учился рисовать (страница 2)

С топором – то же самое и особенно – с топорищем. Кстати или нет, в памяти всплывает садистская частушка тех времён.

Топор, рукавица,

Жена мужа не боится,

Рукавица и топор,

Жена мужа об забор!

Так в чем же дело, что не получалось? У ложки в ракурсе слишком сложная форма: она меняет ширину и в то же время изгибается. И с топорищем та же головоломка, хотя там пространственного разворота нет, чистый профиль.

Вероятно, дети в этом возрасте не способны анализировать сложные формы, разделять их на простые. Они пытаются «схватить» форму целиком. Со временем, но не быстро, эта способность совершенствуется. Я также помню, что неожиданно научился рисовать заднюю ногу лисы, а это было уже в классе четвёртом или пятом. Интересно, что это оказалось ключевым навыком: теперь я мог рисовать по памяти и лису, и вообще любых млекопитающих! Но при этом понятия не имел ни о какой анатомии.

А вы сможете нарисовать по памяти, например, сапог Ивана-царевича, его шапку или седло его коня?

Космос

Когда мне было 7 лет, меня привели в изостудию при Дворце пионеров. Это был год полёта Гагарина. Поэтому руководитель студии, Владимир Степанович Сарапулов предложил всем детям нарисовать фантастические корабли для полёта к другим планетам. Я изрисовал весь лист бумаги аппаратами самой разнообразной формы. Мой рисунок был принят вполне благожелательно, но на этом моё посещение студии закончилось. До дворца пионеров от нашего дома идти было совсем недалеко, не больше 10 минут. Но нужно было переходить через дорогу, да ещё и с трамвайной линией посередине. А провожать меня каждый раз было уж слишком хлопотно.

Однако я всё-таки ещё раз встретился с Владимиром Степановичем и опять в связи с космической темой. Мне тогда уже было 13 лет и я жил не в Уфе, а в городе Октябрьском, посещал местную изостудию. И меня направили от этой изостудии в Уфу для участия в конкурсе. Владимир Степанович бодро и весело поприветствовал всех конкурсантов и объяснил, что и как мы должны делать. Из всех объяснений почему-то запомнилось только одно: «Фамилию и имя подписывайте печатными буквами, не надо ставить размашистых закорючек, как министр финансов Зверев». Неразборчивую подпись этого министра можно было тогда увидеть на советских купюрах.

Космос всё ещё был очень актуален. Я даже уже пробовал писать собственные фантастические рассказы. И нарисовал акварелью с гуашью композицию с космонавтами на Венере. Помню, что там были горы, мрачные тучи, из трещин в почве светилась лава, а один из космонавтов на первом плане махал рукой, как бы приветствуя зрителей.

Мой рисунок и рисунки ещё двух участников были отмечены второй премией. Кажется, первая премия – это была путёвка в пионерский лагерь «Артек» на Чёрном море. Вторая премия – поездка в Москву. Это было тоже замечательно, необыкновенно интересно! И Третьяковка, и Пушкинский музей, и ВДНХ, и московское мороженое…

Врафанцерия

В детстве у меня был приятель по имени Владик. Мы были ровесниками, жили в одном доме. Где-то в девять лет мы прочитали книжку «Кондуит и Швамбрания». Там два мальчика играли в воображаемую страну, нарисовали её герб и карту, напоминающую по силуэту вырванный зуб. Название страны происходило от слова «швабра», а для благозвучия внутрь была вставлена буква «м». Мы с Владиком тоже решили придумать свою страну. Нарисовали её карту, придумали название: «Врафанцерия», составив его из слов «враньё» и «фантазия». Мы рисовали многочисленных жителей этой страны карандашами на листах бумаги. Жители были: чашки, ложки, ножи, кастрюли. Рисовать их можно было легко и быстро. Похоже, тут сильно повлияла ещё одна книжка, прочитанная в более раннем возрасте – «Фёдорино горе».

Но вот что интересно. Оказывается, многие дети в этом возрасте играют в похожие многофигурные игры, погружаюсь в воображаемые миры. Это похоже на игру в солдатики. Когда я учился в школе, несколько раз находил в парте листочки с забытыми кем-то нарисованными битвами.

Наша игра поначалу была более мирной. Но постепенно всё тоже перешло в непрерывные сражения. И конечно, персонажи-ножички первыми шли в атаку. У этих фигурок, размером не больше двух сантиметров, была интересная особенность: нарисованные «проволочной» линией ручки и ножки, сгибающиеся в локтях и коленях. Это позволяло придавать им разнообразные позы и показывать направление, в котором бежит та или иная фигурка.

Недавно я нашёл в интернете иллюстрации к «Федориному горю», с такими же шустрыми ножичками и чашками, как в моих воспоминаниях. Понятно, что на нас в детстве влияли не только тексты, но и картинки. Но кто-то же первый придумал эти ручки-ножки! Самых ранних проволочных человечков мне пока удалось найти только в 16 веке, в трактате Генриха Лаутензака, последователя Дюрера. Но я уверен, что они появились в изобразительном искусстве гораздо раньше.

Бородинская битва

В 1962 году исполнилось 150 лет войне с Наполеоном, в которой он был разгромлен русскими войсками. В этом же 1962 году был снят фильм «Гусарская баллада», ставший очень популярным. Об Отечественной войне 1812 года писали в газетах и журналах, издавались детские книжки, Бородинское сражение было даже на марках.

Мы с моим приятелем Владиком играли не только в нарисованную страну, но и в солдатики. Однако покупных солдатиков было мало, да и те относились или к Великой Отечественной войне, или к Гражданской.

Поэтому гусар пришлось  лепить из разноцветного пластилина. Делалось это так. Сначала вылепливалось туловище в виде параллелепипеда, который было легко поставить вертикально. Поскольку это было не просто тело, а уже в мундире, оно могло быть зелёным, синим, чёрным или красным. Затем к нему прилеплялся сверху белый шарик головы. На голову водружалась высокая гусарская каска с плюмажем. У генералов были шляпы, похожие на наполеоновскую, тоже с плюмажем. Грудь могла украшаться тонкими полосками пластилина, изображавшими горизонтальную шнуровку. На плечах у солдат были простые погоны, а у генералов – золотые эполеты с бахромой из особо ценного жёлтого пластилина.

Но ни ног, ни рук у этих солдатиков не было. А зачем, если герои могли двигаться и действовать и без них? Ручки-ножки были очень важны для игры с нарисованными жителями Врафанцерии. Здесь же они только мешали бы игре, постоянно отваливаясь. Всё это лепилось очень быстро и рост войск ограничивается только объёмом коробки с пластилином.

Папа Владика работал в каком-то министерстве, и у них дома были дефицитные книги и журналы. Первый в моей жизни коротенький и смешной фантастический рассказ я прочитал в гостях у Владика, в сборнике фантастики.

А однажды мне по секрету был продемонстрирован необычный журнал. По секрету – не потому, что этот журнал назывался «Америка», а по той причине, что на обратной стороне его обложки была изображена обнажённая женщина. Она сидела спиной к зрителям. Можно было подумать, что это фотография. Гораздо позже мне опять где-то попалось это изображение. И стало ясно, что это картина, изображающая натурщицу в ателье художника. Конечно, ни мне, ни Владику эта ситуация тогда была непонятна.

Имеет ли отношение всё , о чем я рассказал, к рисованию? Я думаю, да.

Карикатуры и комиксы

Когда я был маленьким, мы иногда ходили в гости к родственникам – дяде Коле и тёте Нине. У них не было детей, и в квартире не было детских игрушек и детских книжек. Были фарфоровые статуэтки, их интересно было разглядывать. А ещё мой дядя выписывал журнал «Крокодил». Этот журнал был очень похож на «Весёлые картинки», только для взрослых. Там было, правда, много всяких страшных империалистов, взяточников и бюрократов. Но всё равно, почти все это было смешное и разноцветное. Нередко даже можно было по стилю и по подписи узнать тех же художников, которые рисовали и для «Весёлых картинок». Так я стал понимать, что рисунки могут быть не только смешными, но и злыми, карикатурными.

Мне в детстве вырезали гланды в горле. Даже два раза. Первый раз в 7 лет – быстро и несерьёзно, прямо в поликлинике. И сразу сказали, что уже можно есть мороженое. А второй раз, через два года, это была довольно неприятная операция в больнице. И после этого я нарисовал такие ужасные карикатуры на врачей, что напугал соседа по палате, которому тоже предстояла операция. А врачи даже немного обиделись.

Позже, уже в восьмом классе я возгордился настолько, что послал несколько своих юмористических рисунков в журнал «Крокодил». Мне довольно быстро прислали письмо с ответом. В письме говорилось, что рисунки детей они не печатают, а кроме того, посоветовали учиться и побольше рисовать с натуры.

Я и поступил учиться после восьмого класса в Уфимское училище искусств. А в Уфе издавался сатирический журнал «Хэнэк». И выяснилось, что совсем рядом с училищем находится редакция этого журнала. Я пришёл туда уже с новыми своими карикатурами. Меня встретил художественный редактор Альфред Штабель, человек небольшого роста со шкиперской бородой и, кажется даже, с трубкой в зубах. Он сказал, что рисунки у меня недостаточно смелые и свободные. В этот раз я решил не отставать. И вот, после нескольких переделок, редактор выбрал рисунок, выполненный в самой несвойственной для меня манере. Он был опубликован. На этом моё карикатурное вдохновение на некоторое время иссякло.