Николай Красильников – Любовь Дианы де Монсоро (страница 3)

– Нет, – решила она. – Просто приготовь мне лавандовую воду. И попроси повара подогреть ужин – граф, должно быть, голоден после дороги.

Когда дверь за Мари закрылась, Диана подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела бледная женщина с огромными тёмными глазами – совсем не та блистательная графиня, какой её знали при дворе. Она провела руками по волосам, поправила кружево на рукаве, глубоко вздохнула и сняла кольцо, спрятав его в потайной карман платья.

Затем, стараясь идти ровно и спокойно, она направилась к лестнице.

В малой гостиной пахло дорожной пылью и кожей – граф де Монсоро только что снял перчатки и бросил их на столик. Он стоял у камина, спиной к двери, высокий, широкоплечий, в дорожном плаще, отороченном мехом. При звуке шагов он обернулся.

– А, вот и ты, – его голос звучал ровно, но Диана уловила в нём стальные нотки. – Я надеялся застать тебя за вышиванием или чтением благочестивой книги, а не за разглядыванием заката.

– Дорогой Шарль, – она заставила себя улыбнуться, – какая радость, что ты вернулся! Я и не знала, что твой визит в Париж окончится так скоро.

Граф сделал шаг вперёд, и Диана невольно отступила. В его глазах читалось что‑то, чего она не могла понять – то ли гнев, то ли… жалость?

– Скоро, – повторил он. – Да, всё произошло очень скоро. Знаешь, Диана, в Париже ходят любопытные слухи. О том, что моя жена слишком часто оказывается рядом с одним молодым графом. С графом де Бюсси, если быть точным.

Мир на мгновение пошатнулся. Диана почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но заставила себя выдержать его взгляд.

– Слухи, – повторила она как можно спокойнее. – При дворе всегда полно слухов.– О да, – граф медленно кивнул. – Но некоторые из них имеют под собой основания. Например, мне передали, что вчера вечером ты покинула бал на полчаса раньше остальных. И в тот же час из сада исчез де Бюсси. Совпадение?

Диана молчала, лихорадочно ища выход. Признаться? Отринуть всё? Притвориться оскорблённой?

Прежде чем она успела что‑либо сказать, граф продолжил:

– Я не стану устраивать сцен, Диана. Но ты сделаешь то, что я скажу. Завтра же мы отправимся в наше имение под Орлеаном. Там ты будешь под присмотром, а де Бюсси… пусть ищет утешения у других дам.

За окном окончательно стемнело. Закат угасал, окрашивая небо в тревожные багряные тона – так же ало, как воск на печати Бюсси. Сумерки надвигались, и с ними – неизбежная буря. А на пальце Дианы, спрятанное в кармане платья, холодило кожу золотое кольцо – единственное доказательство того, что её любовь не была плодом воображения.

– Под присмотром? – переспросила Диана, и в её голосе прозвучала нотка, которую она сама не ожидала услышать: не страх, а вызов. – Ты говоришь со мной, как с непослушным ребёнком, Шарль. Или как с преступницей?

Граф де Монсоро слегка приподнял бровь. Он не привык, чтобы жена перечила ему, тем более в таком тоне. В его глазах мелькнуло что‑то вроде удивления, быстро сменившееся жёсткостью.

– Я говорю с тобой, как с женщиной, которая забыла свой долг, – произнёс он холодно. – Твой долг – быть верной супругой, а не кружить головы придворным повесам.

Диана почувствовала, как внутри неё что‑то надломилось. Годы брака, годы покорности и попыток быть «идеальной графиней» вдруг показались ей тяжёлой цепью, сковывающей душу. Она всегда старалась быть достойной женой: вела хозяйство, принимала гостей, поддерживала репутацию семьи. Но разве это означало, что она должна отказаться от права чувствовать, любить, мечтать?

– Долг, – повторила она тихо, словно пробуя слово на вкус. – А что насчёт долга мужа? Разве он не должен уважать жену, доверять ей? Или для тебя я всего лишь украшение, которое можно спрятать в шкатулку, когда оно начинает слишком ярко блестеть?

Граф побледнел. Он сделал шаг вперёд, и на мгновение Диане показалось, что он ударит её. Но вместо этого он лишь сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы:

– Ты забываешься, Диана.

– Нет, – она выпрямилась, расправив плечи. – Впервые за долгое время я помню, кто я есть. Женщина, а не вещь. Жена, но не рабыня.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было лишь тиканье старинных часов на камине – мерное, неумолимое, отсчитывающее мгновения её прежней жизни.

Граф де Монсоро отвернулся к огню. Пламя играло на его лице, создавая причудливую игру света и тени. Когда он заговорил снова, голос его звучал непривычно глухо:

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – сказал он уже не так резко. – Бюсси – игрок. Он любит риск, опасность, запретные плоды. Ты для него – очередной вызов, очередная победа. А когда он насытится, он бросит тебя, и тогда твой позор станет всеобщим достоянием.

Диана сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Слова мужа ранили, но не потому, что были ложью, а потому, что могли оказаться правдой. Что, если Бюсси действительно играет с ней? Что, если кольцо и клятвы – лишь часть его придворной игры?

Но тут же в памяти всплыли его глаза – те мгновения, когда он смотрел на неё не как на украшение двора, а как на живого человека. Его голос, когда он шептал: «Вы – единственная, кто видит меня настоящего». Его рука, дрожащая, когда он надевал ей на палец это самое кольцо…

– Даже если ты прав, – ответила она твёрдо, – это мой выбор. И я имею право его сделать.

Граф горько усмехнулся:

– Выбор? У тебя нет выбора, Диана. Завтра мы уезжаем. Это не просьба.

Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. В голове крутились мысли, одна отчаяннее другой. Бежать? Но куда? Признаться во всём и бросить вызов обществу? Но выдержит ли она его осуждение? Покориться и забыть? Но сможет ли она жить с разбитым сердцем?

Внезапно она вспомнила слова матери, сказанные много лет назад: «Настоящая сила женщины не в покорности, а в мудрости. Она знает, когда сражаться, а когда ждать.

Глава 2. Удар судьбы

Письмо от лучшей подруги пришло утром. Дрожащими руками графиня развернула листок. Строки, написанные знакомым почерком, жгли глаза: «Мой дорогой Бюсси… Как я счастлива быть с тобой…»

Мир рухнул. Бумага выскользнула из ослабевших пальцев, медленно кружась, упала к ногам Дианы. В её душе разгорался огонь мести. Предательство любимого человека оказалось невыносимым – год тайных встреч, клятв в верности, трепетных взглядов… И всё это – ложь?

Она опустилась в кресло у окна, невидящим взглядом уставившись на сад. Розы, которые ещё вчера казались воплощением красоты, теперь выглядели зловеще – их алые лепестки напоминали капли крови. В голове крутились обрывки воспоминаний: его улыбка, шёпот под сенью деревьев, обещание, данное в письме…

«Клянусь, что по возвращении я найду способ объясниться открыто…» – эти слова теперь звучали как насмешка.

Диана закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Мысли метались, словно загнанные птицы. «Почему? Что во мне не так? Разве я не была верна, не дарила всю себя без остатка?» Но ответа не было – лишь горькая пустота и обжигающая обида.

Она вспомнила их первую встречу: Бюсси, в плаще, забрызганном дорожной грязью, помог ей поднять упавшую перчатку. Его взгляд тогда пронзил её до глубины души – в нём было что‑то, чего она не могла объяснить. «Любовь – это ловушка, – вдруг подумала Диана. – Она ослепляет, заставляет видеть то, чего нет. А когда пелена спадает, остаётся лишь боль и разочарование».

Диана резко встала. Боль отступила, уступая место холодной решимости. Она не станет плакать, не станет унижаться. Бюсси узнает, каково это – ранить сердце женщины, которая ему верила.

– Мари! – голос графини прозвучал непривычно твёрдо.

Камеристка появилась почти мгновенно, встревоженно глядя на госпожу.

– Да, госпожа?

– Принеси чернила, бумагу и мой дорожный сундучок. И попроси конюха подготовить мою лошадь – я поеду в город.

– Но, госпожа… – Мари замялась. – Граф де Монсоро запретил вам покидать замок без его ведома.

Диана сжала подлокотники кресла. Муж… Она совсем забыла о нём. Шарль де Монсоро, холодный и расчётливый, всегда знал, как держать жену под контролем. Но сейчас это не имело значения.

– Я не спрашиваю разрешения, – отрезала она. – Просто сделай, как я сказала. И никому ни слова.

Мари склонила голову:

– Как прикажете, госпожа.

Когда камеристка вышла, Диана подошла к секретеру и достала кольцо, подаренное Бюсси. Тонкое золото с переплетёнными буквами «Д» и «Б» теперь казалось ей ядовитым талисманом. Она взвесила его на ладони, затем решительно положила в шкатулку и заперла на ключ.

«Прощай, иллюзия», – прошептала она.

Через час, облачённая в тёмное дорожное платье и капюшон, скрывающий лицо, графиня спускалась по лестнице к конюшне. В кармане её плаща лежал листок бумаги с коротким письмом:

«Граф де Бюсси, я требую встречи. Сегодня в три часа дня у часовни Святого Мартина. Это не просьба. Д.»

По дороге к конюшне Диана столкнулась с пожилым садовником Пьером, который как раз подрезал розы. Старик поклонился, но, заметив выражение её лица, замер.

– Госпожа… – осторожно начал он. – С вами всё в порядке? Вы бледны, как первый снег.

Диана остановилась, невольно взглянув на клумбу с розами – те самые, что ещё утром казались ей зловещими.

– Пьер, скажи мне, – тихо произнесла она, – розы всегда такие колючие?

Садовник растерялся:

– Э-э… Да, госпожа. Шипы – их защита. Без них цветок был бы слишком уязвим.