Николай Коростелев – Воин Чёрного Дракона (страница 25)

За столом, под которым валялись ещё не остывшие трупы, сидел юноша лет двадцати и невозмутимо рвал зубами большой кусок отваренного мяса.

– Очнулись? – вежливо поинтересовался парень. – Поговорим?

– Кто вы?

– Ну, этот вопрос сейчас не главный. После нашего разговора вы сами сможете на него ответить. Вопрос в другом, кого вы хотите видеть в моем лице: свою смерть или работодателя?

Парень развернул мосол и впился в него с другой стороны.

– Лично я хотел бы, чтобы вы были живым, здоровым и богатым. Но выбирать вам.

Гравёр понял, что убивать его пока не собираются, а значит, нужно торговаться.

– Что я должен буду делать?

– О! – довольно ухмыльнулся парень, и его лицо сразу стало приятным и даже интеллигентным. – Приятно говорить с умным человеком! Но делать пока ничего не нужно. Даже наоборот, нужно не делать, – усмехнулся он своему каламбуру. – Мне нужно, чтобы вы перестали чеканить фальшивые деньги.

– И это всё?

– Конечно, нет, но с этого мы начнём. Будете работать, не вступая в противоречия с законом, и прилично, нет, неверно, неприлично много зарабатывать! Так доступно?

– Пока не очень, – осмелел Кирилл Иванович, – но направление вашей мысли мне нравится.

– Тогда перекусим? – кивнул парень на лавку рядом с собой.

– Я, в принципе, не против, – замялся Кирилл Иванович, – если бы не пара обстоятельств.

Он кивнул он на связанные руки.

– А, вы об этом? Не проблема. – Парень поднялся с лавки. – Мне почему-то кажется, что вы не станете делать глупости и пытаться сбежать, не дослушав меня до конца.

Он подошёл к Гравёру и перерезал верёвки.

– Разрешите представиться. Андрей Иннокентьевич, можно просто Андрей.

Тот поднялся, размял затёкшие руки и церемонно ответил:

– Кирилл Иванович Лавров, с лёгкой руки мадам Красули – Гравёр, но эту собачью кличку не люблю, предпочитаю обращение по имени-отчеству.

– Что касается мадам Красули, то она уже не обидится, а мне обращаться к вам по имени-отчеству даже удобней. Что же касается вашей клички, то пусть она останется только названием вашей профессии.

– Красуля, значит?..

– Значит, – подтвердил Андрей догадку Гравёра.

– Присаживайтесь. Мясо?

– Нет, – покосился гравёр на лежащие под лавкой трупы.

– А, вы об этих? Понимаю, неприятно. Только бояться нужно живых, а не мёртвых. Но заставлять вас есть среди покойников не собираюсь, как и заставлять делать против воли что-то ещё.

– Вы хотите сказать, что я буду иметь право выбора?

– В известных пределах, да. После того, как я смогу вам доверять, ограничивать вашу свободу никто не будет.

– Вы не полицейский и не бандит, – заинтригованно проговорил Гравёр. – Кто вы?

– Вы ещё не сказали, что я молод и не по годам рассудителен, – ушёл от ответа собеседник. – Давайте на этом этапе ограничимся тем, что пока я вам не враг. А если вы вдруг дадите повод к обратному, то даже пожалеть об этом не успеете.

– Вы мне угрожаете?

– Зачем? Просто я обрисовал ситуацию. Дальше всё в ваших руках. А вообще, я сторонник честных и открытых отношений, и если согласитесь работать со мной, то должны понимать всю полноту ответственности и возможные последствия необдуманных действий. Поверьте, со мной разумней и выгодней дружить.

– Хорошо, я согласен. Что от меня требуется?

– Для начала расскажите мне о себе.

– Да, если честно, рассказывать особо нечего, – пожал плечами Гравёр. – Я родился и вырос в состоятельной и уважаемой семье. Отец был известным портретистом. Заказов на портреты хватало не только на обеспеченную жизнь, но и на мою учёбу за границей. Мне передался отцовский талант, и многие мастера живописи прочили мне блестящее будущее. Но меня увлекла гравюра. Особенно нравилось работать с металлом. Отец не стал возражать, и я получил возможность учиться у лучших мастеров Германии и Голландии.

Всё было хорошо, моими работами стали интересоваться. И вот однажды я был приглашён в дом очень известного коллекционера. Он хотел, чтобы я отреставрировал одну старую гравюру, я согласился. Гравюру мне привезли прямо в мастерскую, и пока я работал с ней, так влюбился, что расстаться уже не смог. Я инсценировал кражу гравюры из собственной мастерской.

Очень скоро всё раскрылось. Дело можно было замять, но коллекционер настоял на передаче его в суд. Дальше три года каторги и два года поселения.

Пока я отбывал каторгу, отец от горя запил и умер. Мать его пережила на полгода. По условиям освобождения проживание в Петербурге мне было запрещено, вот я и остался на Дальнем Востоке. Чем только не занимался, даже старателем успел поработать. Здесь меня и нашла Красуля, предложила работу. А я был рад, хоть так можно было заняться любимым делом.

– Скошенный борт на монете ваших рук дело?

– Как вы догадались? Даже Красуля не поняла, что этот дефект я сделал умышленно.

– Зачем?

– Уж больно хорошо получился маточник. Мои штемпели по качеству исполнения оказались выше казначейских, вот я и оставил «подпись».

– Я так и подумал, – кивнул Андрей. – А металлурга давно знаете?

– Да лет десять. Ещё на Желтугинских приисках[40] познакомились.

– И как он?

– Трусоват, но дело своё знает отменно. Учился в горном институте, не окончил. Рванул на Дальний Восток за золотом. После Желтуги мотался по разным приискам, но нигде не прижился. Тут встретил меня, я уже на Красулю работал, я его и рекомендовал. Он так-то – ничего, только запойный. В угаре пропивается до нитки. Если бы не эта его пагубная страсть, давно бы в миллионщиках ходил.

– Вороват?

– Нет, это ни-ни. Пропивает только своё или если кто в долг даст.

– Платили-то хоть нормально?

– Нормально, только золотом. А мы ещё по Желтуге знаем, что взять золото – полдела, главное – его вынести. Вот и сидели. Округу-то банда хунхузов пасёт. Выбраться можно только на лодке, да и как сюда добраться, только Красуля и её люди знают.

– Знали, – поправил Гравёра Андрей. – Ах, ты ж! Совсем забыл! Давайте-ка, пока не стемнело, сбегаем к лодке.

– А как же Гришка? Может, возьмём с собой?

– Пусть здесь полежит. У меня ещё один клиент есть, нужно сначала с ним разобраться. Ну что? Побежали…

Обратный путь к лодке оказался короче. Осторожничать было незачем, поэтому Андрей с Гравёром пошли быстрым шагом и уже через полчаса стояли у связанного голого бандита. Его нагревшееся на солнце тело облепила мошкара. Андрей вытащил кляп.

– Су-у-ка! – прохрипел бандит, – я думал, ты меня здесь подыхать бросил. Лучше пристрели, но больше эту тряпку в глотку не пихай.

– Пристрелить я тебя всегда успею. Ты дорогу до города хорошо знаешь?

– Конечно, я ведь на заимку постоянно грузы возил.

– Если нас вывезешь, отпущу.

– Вывезу! – торопливо согласился бандит.

– Ты меня, мил человек, не понял. Я сказал не к хунхузам отвезти, а в город. И моё обещание оставить тебя в лесу ещё в силе.

– Да понял я, понял. Но я ходил только днём. Ниже по реке есть опасный перекат: ночью не пройдём, а днём его пасут хунхузы. Меня и Ваську пропускали, потому что знают в лицо.

– Ты сказал, хунхузы контролируют перекат днём. А как же ночью?

– Так перекат же. Кто по нему ночью рискнёт идти? Перевернёт лодку, а потом за груз отвечай. Нет, ходим только днём.

– Ну ладно. Сейчас я тебе развяжу ноги, и мы дружненько прогуляемся до заимки и обратно. Согласен? Или тебя здесь оставить, пока мы не вернёмся?

– Нет, начальник! Я с вами!