Николай Коростелев – Гнев Неба (страница 33)

– А ведь это идея! Набрать детей и обучить их под свои нужды. Одних отдать на обучение в салон мадам Шо, там дают приличную школу и блестящее образование. Кстати, пара малолетних кандидаток уже есть, нужно только договориться с мадам Шо. Потом прикупить десятка три мальчишек и отдать их на обучение в школу единоборств. Если взять не слишком мелких, то через три-четыре года будет свой силовой отряд. Хорошо бы ещё обучить кунг-фу и десяток девочек, из них получатся отличные шпионки или постельные убийцы.

И пусть бизнес будет строиться на криминале, это её совершенно не смущало.

Надо помотаться по местным школам кунг-фу и приглядеть уже взрослых подростков, лет по тринадцать-четырнадцать. Главное, чтобы росточком были поменьше и выглядели помладше. А выкупить их у родителей труда не составит.

Сказано – сделано…

С тех пор минуло десять лет.

– Да, весёлые были денёчки, – грустно вздохнула Лянь.

Сейчас ей уже тридцать. Купленные ею десять лет назад детки теперь уважительно называют её Мамашей Лянь.

Она – та, которой судьба уготовила участь элитной проститутки, за десять лет стала самой известной и авторитетной колдуньей Северного Китая. Одно её имя вводило в суеверный ужас и знатных чиновников, и состоятельных купцов. А ведь внешне нельзя было заподозрить в этой симпатичной молодой женщине с хорошими манерами хитрую, изворотливую и безжалостную бандершу. Да и дружка своего, Чжана, которому придумала кличку Красный, она держала в крепкой узде.

Вспыльчивый и нетерпимый к любому мнению, кроме своего, Чжан слушался мамашу Лянь, как телок. Нет, не из страха, а из суеверного, возведённого в высшую степень поклонения и почитания.

Дело в том, что Чжан, как и все в окружении Мамаши Лянь, искренне считал её великой колдуньей. Только она одна знала, что все эти игры в колдовство – всего лишь созданная ею самой иллюзия. Никакими колдовскими способностями она никогда не обладала. Так, чуть-чуть гипноза, да и то на уровне плохонького уличного мошенничества. Но это нисколько не расстраивало её. Ведь колдовство было не что иное, как умелая манипуляция сознанием и суеверием окружающих, а вот в этом она была мастером.

Когда-то давно, воспользовавшись невольной подсказкой уличного фокусника Фэна, она довела его аферу с поджогами до совершенства. Только делала это с изяществом и размахом. Например, могла предсказать какому-нибудь состоятельному купцу или коммерсанту, что ближайшей ночью случится страшный пожар, в котором сгорит его дом и дом его соседа со всеми домочадцами. Естественно, она рекомендовала доверчивому бедолаге на эту ночь найти другой ночлег. Нетрудно догадаться, что предсказанный пожар происходил в точно назначенное время, уничтожая указанное в предсказании жильё вместе с обречёнными жильцами.

На следующий день «спасённый» щедро благодарил прорицательницу, но это было только началом. Лянь говорила погорельцу, что может по картам узнать, кто наслал на него эту беду. Редко кто в таком состоянии устоит перед соблазном узнать, не происки ли здесь конкурентов. Дальше дело техники.

Разложенные перед доверчивой жертвой карты несколько раз подряд подтверждали, что против погорельца действует злое колдовство.

При этом колдунья тщательно перемешивала колоду сама, давала сдвигать карты погорельцу, доверяла ему своими руками перемешать колоду, но результат был тот же.

Тогда предлагались варианты решения проблемы: просто снять наложенное проклятие; снять проклятие и вернуть его колдунье, наславшей порчу; снять проклятие, наказать колдунью и «заказчика». Каждый вариант имел свою таксу. Если клиент требовал мщения и готов был за это щедро платить, то через пару дней в трущобах случался страшный пожар, в котором гибла какая-нибудь старуха. А все старухи, живущие в трущобах, как известно, колдуньи.

В эту же ночь обычно горел ещё чей-нибудь дом, причём не обязательно конкурента или давнего недоброжелателя. Но колдунья на удивлённый вопрос заказчика, что он даже не был знаком с человеком, наславшим порчу, давала неизменный ответ:

– Я только возвращаю зло туда, откуда оно пришло, а почему тебе желал вреда этот человек, выясняй сам.

Схема работала безукоризненно. Лянь настолько отточила своё искусство предсказывать, а если очень попросят, предотвращать предсказанную беду, что о ней стали ходить легенды по всему Северному Китаю. От клиентов не было отбоя. Никто не догадывался, что у колдуньи просто всегда под рукой находятся несколько «групп быстрого реагирования», которые способны по её команде организовать или предотвратить предсказанную, а значит, уже подготовленную беду.

Банда Мамаши Лянь действовала надёжно и всегда радикально, не оставляя свидетелей. Только очень близкие к Лянь люди знали, что банда состоит из подростков, мальчиков и девочек, купленных ею в малолетнем возрасте и отданных на обучение в школы боевых искусств. Её ребятишки могли походя свернуть шею даже рослому детине. Кто же мог ожидать опасности от щуплого двенадцатилетнего ребёнка?

Чжан был постарше. Но когда она случайно увидела его в одной из школ, то сразу «положила на него глаз».

Статный харизматичный юноша, в совершенстве владеющий кунг-фу, но недалёкий, легко поддающийся внушению, с чувством сильно завышенной самооценки. Это было то, что надо! Как говорится, и для дела, и для тела.

Когда ещё юный Чжан обратился к колдунье за разъяснением своего сна, в котором к нему приходил давно погибший вождь тайпинов, колдунья «вызвала» дух казнённого вождя тайпинского восстания Сюцюаня и сообщила юноше, что его сны пророческие, и что в его тело хочет поселиться неприкаянный дух Сюцюаня.

Заморочить мозги неграмотному доверчивому парню для матёрой мошенницы труда не составило. Слова колдуньи пали на благодатную почву.

Чжан с детства бредил рассказами своего учителя кунг-фу о его бурной молодости и участии в восстании тайпинов. В своих детских снах он часто сражался плечом к плечу с легендарным вождём тайпинов.

Пообещав юноше, что поможет духу Сюцюаня возродиться в теле Чжана, чтобы он смог снова возглавить обездоленных, она окончательно завоевала парня. Он стал в её команде не только самым искренним и фанатичным почитателем, но и беззаветно преданным бойцом.

Прибрав Чжана к рукам и втянув его в свои дела, Лянь неожиданно для себя «нарыла» благодатную почву – недовольство простых людей маньчжурскими правителями и заполонившими страну иностранцами. А получилось это так…

В последнее время в её колдовской салон стало обращаться очень много людей с жалобами на обидевшего их чиновника или распоясавшегося купчину, который, пристроившись под крыло к иноземцам, сосал кровь из соотечественников. Чтобы наказать обидчика, люди готовы были на всё и несли последнее.

Лянь быстро сообразила, что это «непаханое поле».

Глава 36

Оказалось, что, если ограбить богатого дельца, а потом часть похищенного раздать бедным, это вызовет у простого народа одобрение, понимание и поддержку. А если этот грабёж обставить как праведный гнев людей, обиженных несправедливостью, то можно привлечь к участию в налёте бесплатных и ничего не знающих о настоящей цели нападения добровольцев.

Для пробы Лянь решила начать с магазина и торговых складов купца, на которого набралась масса жалоб. Вот тогда, в тот первый раз, она ощутила звериную, всесокрушающую и разрушительную мощь возбуждённой, разъярённой толпы.

Начиналось всё банально. В одной из популярных местных забегаловок от имени Красного Чжана выкатили бесплатную выпивку. Молва о дармовщине пронеслась со скоростью урагана. Даже малопьющие, и те прибежали угоститься. В разгар веселья «правильный человек из толпы» стал взывать о несправедливости, которую чинит народу купчина-кровосос.

Распалённая алкоголем толпа, подстрекаемая людьми колдуньи, вдруг ощутила по отношению к себе вопиющую несправедливость и, закипев праведным гневом, двинулась к магазину купца с претензиями.

Пока подпоенный ханшой народ шумел и, выкрикивая угрозы, толкался под крепкими воротами, Чжан со своими людьми тихо придавил сторожей и вынес из купеческого сейфа несколько опечатанных мешков серебра.

Люди с серебром тихо исчезли, а Чжан, откинув тяжёлый засов ворот, распахнул их перед нетрезвой толпой.

– Люди! – громко закричал Чжан. – Этот кровопийца годами наживался на вас! Грабил, обманывал и обирал! Всё, что лежит в этом лабазе[53], нажито за ваш счет! Я, Красный Чжан, дарю вам все эти богатства! Идите и возьмите их!

Пьяная толпа радостно заорала:

– Да здравствует Красный Чжан! – и двинулась в распахнутые ворота.

Одна створка за что-то зацепилась, и её заклинило. Но пьяную толпу уже нельзя было остановить, она надавила, и тяжёлые дубовые створки, не выдержав чудовищного напора, слетели с петель, придавив собой нескольких человек. Разогретые алкогольными парами работяги будто обезумели и начали крушить всё вокруг. На землю летели бочки с маслом, мешки с крупой, банки с иноземным консервированным мясом. Под ногами вперемешку с отрезами ткани валялись скобяные товары, среди разорванных мешков с рисом и горохом рассыпались пуговицы и цветные шнуры. Хаос – единственное определение, которое можно было подобрать к тому, что творилось в лабазе. Погромщики хватали всё, что попадало под руку.