Николай Колосов – Воспоминания комиссара-танкиста (страница 18)

Определяя круг моих обязанностей, Николай Иванович сказал, что мне следует не только вести партийно-политическую работу в коллективе, но и принять активное участие в практическом решении магистральной задачи того периода – формировании танковых бригад.

Более конкретно обо всем мне предстояло узнать непосредственно в управлении, которым руководил генерал Д.Д. Лелюшенко[46]. Но уже через два-три дня – вечером 1 октября – Дмитрия Даниловича вызвали в Ставку и предложили принять под командование 1-й гвардейский стрелковый корпус[47], который должен был остановить танковую группу генерала Гудериана, прорвавшую Брянский фронт и развивавшую наступление на Орел. Корпус этот существовал еще только на бумаге, генералу предстояло его организовать прямо на месте.

Как выразился кто-то из наших острословов, по управлению прошел тайфун. Убывая на фронт, Лелюшенко получил разрешение забрать с собой необходимых ему командиров. Среди тех, кто уехал вместе с ним, было немало моих сослуживцев по «Калиновке», по академии. Конечно, ушли далеко не все желавшие – ведь фронтом грезил каждый, да и служить под началом такого опытного и знающего генерала, отличившегося в первые же дни войны в боях на северо-западном направлении, было большой честью и пределом мечтаний, – но всех забрать было невозможно, управление оголить было нельзя…

Помнится, еще в бригаде имени Калиновского мы любовно называли Дмитрия Даниловича «наш ДД». Это было типично танкистское прозвище: в ту пору танки по своему танкистскому назначению делились на НПП (непосредственной поддержки пехоты), ДПП (дальней поддержки пехоты) и ДД (дальнего действия). Про Лелюшенко мы говорили, что он не просто дальнего, а сверхдальнего действия.

Управление наше было одним из пяти, подчиненных ГАБТУ, в состав которого входили также управления боевой подготовки и военно-учебных заведений, автомобильное, ремонта и восстановления, бронепоездов и бронемашин. Наше управление, занимавшееся оперативной работой, считалось наиболее важным.

Первой задачей, которую оно решало в пору моего туда назначения, было формирование бригад на базе существовавших ранее танковых дивизий и мехкорпусов. Когда они, обескровленные в ходе боев, выходили в тыл, их напрочь разукомплектовывали. Всех, кто мог сражаться, распределяли по стрелковым частям и подразделениям, а Боевое знамя, командиров среднего звена и частично личный состав отправляли на переформирование. Чаще всего на этой основе формировался танковый батальон.

Решение это было наиболее простым, но не самым оптимальным. Поэтому управление получило задачу переформировать дивизии в бригады – после доукомплектования их техникой и людьми. В бригадах того времени не было даже единого штата, зачастую не набиралось полного количества танков. Поначалу они состояли из одного танкового полка плюс стрелковых и артиллерийских подразделений. Потом вместо полка стали формироваться три танковых батальона, к которым добавляли мотострелковый батальон или батальон автоматчиков. В состав бригады входили также подразделения усиления – артиллерийский дивизион, рота саперов, связистов, ремонтников. Существовали в ту пору и такие части, которые называли бригадами «СК» и «СП», то есть «сокращенного состава для конницы» и «сокращенного состава для пехоты».

Сначала в бригадах было по штату 21 танк. Позже это число удалось увеличить до 49, а затем – до 65 машин.

Новым начальником управления стал генерал-майор танковых войск Петр Васильевич Волох, опытный, безусловно талантливый командир. Боевое крещение он получил в Гражданскую, служил в кавалерии, а потом пересел на «стального коня», принял мехполк кавдивизии. В начале войны генерал командовал мехкорпусом, отличившимся в приграничных сражениях.

За дело Петр Васильевич взялся со свойственной ему энергией, волей и решимостью. Он умел в считаные минуты принять оптимальное решение, добиться точного и своевременного его выполнения. Общий язык мы нашли сразу, произошло это настолько естественно и органично, что казалось, будто были знакомы долгие годы.

Чтобы рассказ наш был более объективным, следует упомянуть один существенный недостаток Петра Васильевича – он был человек очень резкий. Не из тех, кто будет срывать зло на подчиненных, а из тех, кто, будучи уверенным в своей правоте, стремится доказать ее даже в самых высоких инстанциях. Тут мне вспоминается весьма показательный инцидент, произошедший в кабинете первого заместителя председателя СНК В.М. Молотова, который в годы войны курировал танковую промышленность, а также, по поручению Сталина, порой решал некоторые вопросы формирования.

В ходе одного из развернутых совещаний обсуждалась большая для нас проблема – комплектование боевых машин, организация их перевозки с заводов, передача в подразделения.

Взяв слово, Волох заговорил резко, напористо, не стесняясь в выражениях.

– Это безобразие! Почему заводы не могут согласовать свои действия с нашими?! То танки приходят – экипажей нет, то экипажи целыми днями ожидают прибытия танков! – огорчался он.

Недолго послушав, Вячеслав Михайлович поднялся и сказал со свойственной ему тактичностью:

– Извините, товарищи! У генерала Волоха сегодня очень плохое настроение… Лучше не будем его слушать…

– Виноват! – тут же взял себя в руки Петр Васильевич.

Продолжив выступление, он говорил теперь по существу, без лишних эмоций.

Но это, что называется, отдельный недостаток. Если судить объективно, то Волох был очень сильный и умелый руководитель, который в короткие сроки наладил работу в управлении, быстро ввел в курс дела новых сотрудников.

Итак, нам с Петром Васильевичем – начальнику и комиссару – доверили возглавить крупную и очень важную для сражающейся армии организацию. В состав управления входили шесть отделов и техчасть. Во главе 1-го отдела – организационно-штатного – стоял мой однокашник по академии Николай Иванович Ситнов. Отдел составлял штаты для всех подразделений – будь то батальон, база, бригада, а впоследствии корпус или армия. По специфике деятельности командиры этого отдела были у нас единственные, кто крайне редко выезжал на фронт, они почти все время работали в кабинетах. Зато к нам нескончаемым потоком приезжали командиры всех рангов: любой прибывший в Москву командир-фронтовик считал своим долгом зайти в отдел, высказать замечания или пожелания, а главное – покритиковать недостатки в организации и штатной структуре боевых частей. Каждый такой разговор, все предложения Николай Иванович и его подчиненные подробно и всесторонне анализировали. Было это очень важно – штаты очень часто пересматривались в зависимости от укомплектованности частей техникой, личным составом, характера решаемых задач и многого другого. Добавления или сокращения тех или иных подразделений, частей, единиц происходили постоянно.

Ведущим отделом считался 2-й – формирования танковых частей. Возглавлял его Иван Николаевич Шатров. Среди нас, людей молодых, он казался стариком и по возрасту – как-никак за сорок – и по поведению. Эдакий ворчливый, рассудительный товарищ. Но его феноменальной памяти, остроте ума и быстроте мышления мог позавидовать и юноша. Иван Николаевич не забывал ничего, и мы нередко его «эксплуатировали», обращались за всякими справками, уточнениями. Из всех начальников отделов полковник Шатров был наиболее уважаем и любим в коллективе.

Были у нас также отделы, занимавшиеся формированием автомобильных частей, бронепоездами, но с ними даже я, комиссар, был связан мало, так как не они определяли лицо нашей организации. Главную роль были призваны играть танки. Недаром Сталин самолично утверждал все штаты – от бригады и выше.

Мне было приятно встретить в управлении старых своих друзей и знакомых. Пожалуй, наиболее радостной была встреча с капитаном Василием Шестаковым, старшим помощником начальника 2-го отдела. Как прекрасных слушателей, толковых и инициативных командиров я помнил товарищей Абросимова, Бармана, Проценко и других. Они и здесь показали себя ответственными и трудолюбивыми. Вообще, как я убедился, случайных личностей в нашем управлении не держали.

Нельзя обойти молчанием и еще одно не совсем обычное оперативное подразделение, созданное где-то через месяц после начала войны. В управление с фронта прибыла большая группа генералов-танкистов, чьи соединения приняли первые бои на границе, потеряли большую часть личного состава и техники. Это – генералы М.Д. Соломатин, С.М. Кривошеин, М.Л. Чернявский, А.В. Куркин и другие очень опытные военачальники.

Из окружения они выходили во главе вверенных соединений, сохранивших боевые знамена, остатки техники, так что на их базе и создавались упомянутые мною бригады. А генералов зачисляли в резерв нашего управления – здесь на них была возложена задача «нетеоретического формирования». Суть ее я объясню несколько ниже.

Всех генералов этой группы хорошо знал начальник ГАБТУ Я.Н. Федоренко, да и мы все в управлении относились к ним с подчеркнутым уважением – как за проводимую ими работу, так и за первые боевые дела. Генерал Соломатин, например, был вскоре награжден орденом Красного Знамени – за участие в приграничных сражениях.

Резерв при управлении существовал недолго. Генералы Кривошеин, Чернявский возглавили другие управления нашего главка, генералы Соломатин, Куркин и ряд других уехали на фронт.