Николай Кокурин – Чернодырье (страница 19)

Выучиться наравне с другими,

Десятилетка у кого была

На башенного крана крановщицу.

И работала на стройке и дома

Возводила тем, кто раскулачил,

Кто родительский дом собственный отнял,

Что построен был отцовскими руками

Двухэтажный, да, из кирпича,

Где потом был сельсовет, а после

Общежитие где сделали. Сейчас

Там не знаю что, но съездить можно.

Это в принципе не так уж далеко…

Первая любовь не увенчалась

Радостью и сделала аборт

Как после срочной в Украину к маме он умчался.

Ты же не хотела уезжать

От больной, своей лежачей мамы,

За ним она как от себя бы ни гнала,

Чтобы ухаживать за нею ты осталась.

Раскрасавица, высокая, стройна —

Женихи как пчёлы на цветочек…

Женихался так один, не отставал

На «Оргстекло», химическом заводе.

Был и друг у парня. Друг сюда

Сослан был из города Шахунья,

Фронтовик, что срок свой отбывал

За, у тёщи, выбитые зубы.

Её дочь, его жена и мать детей,

Дочек двух, с любовью школьной повстречалась,

Вот и врезал он и тещё и жене

В порыве ревности, в убийственной печали.

Девять месяцев всего–то вышел срок

На девятой зоне под Дзержинском.

И остался так на «Оргстекло» —

Сигнализация и связь – специалистом.

Влюбился в Дусю-Евдокию и пошёл

В обходную, сразу к матушке в знакомство,

Конфет, каких любила та, принёс

И говорит: «Отдайте в жёны дочку!»

Понравился он ей и отдала.

Брыкалась та, но был ей по–сердцу он тоже.

Мама Анна с ними пожила

Лежачею больною, но не долго —

У других затем жила детей,

И опять у них, у прочих снова.

Помню, временами и при мне

За ней родители ухаживали оба.

Лет восьми был, схоронили как её

Помню, на петряевском кладбище,

Был где схоронен так же до того

Михаил Сметанин, старчик прозорливый.

У которого бывали, и не раз,

Евдокия с мамой Анной, вопрошали

Когда жил: ходить или нельзя

За того или иного парня замуж?

За другого, говорил он, выйти ей,

Нахлебаешься, мол, с этим горя пуще.

Не послушалась и поплатилась – зверь

После свадьбы в выпившем проснулся.

Было на войне – вспорол штыком

Немцу–ворогу, в окопе прям, брюшину

И смотрел, как выпадала из него

Словно из свиньи кишок пучина.

От воспоминаний вот таких

Посему и возбешался часто.