Николай Кокурин – Агапология - учение о Любви (страница 3)
Знаю одно – без мяса двое суток на двух колёсах проехать более 2000 километров легко в одну сторону, а потом ещё 2000 и обратно. Обратно было сложнее, потому что сорвался – начал пить кофе на заправках и даже два раза покупал сосиски в трубочках хрустящих (говяжью и индюшачью) и гамбургер с котлетой. Прости, Господи, за соучастие в убийствах животных. Был ещё один срыв в горах: когда гулял по Махачкале, зашёл в кафе заказать чуду с зеленью. Повар сказала, что через полчаса будет готово. Погулял, вернулся, забрал. Пришёл в палатку, раскрыл упаковку в пакете и фольге, а там чуду с мясом. Уже стемнело и я таки съел это чуду. Потом только догадался, что мясо можно было выбросить и съесть только тесто, но жадность не подсказала этого раньше. Разбираться с поваршей позже не стал, не пошёл в их кафе.
На форуме епископ Чеченский Антоний рассказал притчу о правителе, велевшем принести горожанам по вязанке дров, на которых на площади он сожёг на кострах святых. Кто–то из присутствующих на площади ужасался, кто–то, стоял в шоке, недоумевал, а один человек стал бегать к воде и в ладошках приносить воду, чтобы тушить костёр. Люди стали над ним смеяться и укорять, что, мол, он дурачится, только смешит народ. Он ответил, что на суде у Бога на вопрос, что он делал, когда сжигали святых, он ответит, что хоть что–то попытался сделать, хоть как–то затушить пламя. Трогательно, конечно, но как–то не по христиански, вообще–то. Что делала мать Иисуса и Иоанн Богослов у распятия? Пытались ли снять Иисуса с Креста? Нет. Иисус желал поскорее уйти на Небо, а не остаться на Земле. Тушить костры, на которых горят святые, значит мешать им уйти на Небо, скорее домой. На суде Бог за такое может и отправить снова на Землю мучиться в колесе сансары. В христианстве вообще мало чего осталось от христианства. По грехам и распятие. Вкушать мясо, рыбу и молоко такой же грех как и любое иное убийство существ чувствующих боль, имеющих центрированную нервную систему в мозге, дышащее и хвалящее своим дыханием Отца–Создателя. И нет ни одного, кто бы ни согрешал чем и всем должно, поэтому, пройти через мучения, сожжение, распятие ли. Лучше принести дров побольше, чем водой тушить костры. Чтобы и нам принесли дрова, когда придёт время искупления грехов и освобождения от пут земного бремени.
А начальствующий буддист Калмыкии не смог приехать на форум, потому что к ним сегодня привозят мощи Будды из Индии. Свои приоритеты и ценности у каждого. Главное, чтобы не вскрывать аорты инакомыслящим, хотя если и вскроют, то это не беда, главное принять это смиренно и покорно, тогда сегодня же будешь в Раю с Иисусом и Аввой Небесным и всеми ушедшими туда до нас любимыми. А уйти придётся всем, лишь бы не возвращаться. Если на то будет воля Аллаха.
Стихи снова начал писать в горах и продолжил в Епархии.
Руины Рая
Руины Рая с элементами Ада
Руины Рая это, собственно, Ад.
Слепому кажется что всё в порядке,
Одно мешает лишь – слепота.
Слепой мечтает: «Вот–вот прозрею
И налюбуюсь на Божий мир,
Вот будет счастье мне и веселье
Когда увижу я лица их».
Но он увидит дурные лица
Оскал звериный по пустякам,
Войну и распри, делёжку диких,
Руины Рая узрит он сам.
Да, будут те, кто приятен взору,
Что услаждали и прежде слух,
Но их так мало, а будет больше
Тех, кто ест трупы и кровь сосут.
И это часто одни и те же
Святой и грешник переплелись
Так тесно в каждом здесь человеке
Что их, пожалуй, не различишь.
16.09.2025. 23:15–23:35. В горах Тарки–Тау над Махачкалой, Дагестан.
Оплакивая
Оплакивая участь человека
Родиться, пострадать и умереть
Из праха выйти и вернуться в землю
Из Небытия в Небытие.
Если Бога нет, то всё напрасно,
Если есть, то есть и цель и смысл.
Блудными, но всё же сыновьями
Мы вернёмся, Божии рабы.
В Дом родной, обители святые
К земному ни к чему не прилепясь
Суд без милости не оказавшим милость
Нет прощенья тем, кто не прощал
Оплакивая участь человека
Обречённого родиться и страдать
К Свету через терний тени смертной
В Пакибытие из Бытия.
20.09.2025. Подвал–гараж Епархии, Махачкала.
Путешественник
Дорогу осилит идущий.
Я из дому вышел с утра
И к вечеру в дебрях гнетущих
Аллаху акбар возсылал.
И птицы с ветвей подпевали,
И кланялись вместе цветы,
И всякое в мире дыханье
Творцу возносило хвалы.
Я шёл, а дорога сужалась,
Тернистым и узким был Путь,
Царапали и протыкали
Деревья мне кожу мою.
И вот они, двери Эдема
Игольного уже ушка.
Верблюды мои еле–еле
Протиснули в двери бока.
Дорога пришла к завершенью.
Суровым и сложным был Путь.
Вернулся я из кругосветки
С другой стороны в свой аул.