Николай Кабанов – Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ (страница 8)
Интересно, какими лозунгами должны были жечь сердца датских или голландских трудящихся наши спецпропагандисты… Передо мной секретная справка от 13 ноября 1986 года— «О проводимой работе по улучшению обеспечения населения республики плодоовощной продукцией и картофелем». В ней сообщается, что в 1986 году душевое потребление картофеля составило 122 кг, овощей — 81 кг, плодов и ягод — 60 кг. «При рациональной норме соответственно 140 кг, 120 кг и 92 кг». Центром снабжения столицы Латвии предполагается сделать научно-технологический центр по производству овощей на базе совхоза «Рига», в который вводят 29 хозяйств, чей удельный вес в овощеводстве республики составлял 78–90 %. К 1990 году планировалось на 28 % увеличить производство тепличных овощей.
В документе ищутся новые формы обеспечения— скажем, 16 овощных студенческих базаров (сами собрали картошку, сами продали). У личных хозяйств государство в 1986 году закупило 8,5 тысяч тонн овощей, на 1987 запланировано 13 тысяч. «Проведена работа с колхозами и совхозами по размещению выращивания бобов, брюквы, репы, зеленого горошка, петрушки и других культур для полного обеспечения заявок торгово-заготовительных организаций…»
Однако не вышло «полного обеспечения». Что тут виновато более — программа «звездных войн» в США, авария в Чернобыле, Афганистан или падение цен на нефть, не так уж важно. Главное в том, что и 25 лет спустя петрушку мы предпочитаем покупать на базаре, не особо усовестившись, что не заплатили НДС.
«Общий отдел (секретный сектор). Документы по социально-экономическим вопросам», — пухлая папка Партархива Института истории партии при ЦК КПЛ повествует о вроде бы недавнем времени — 1986 годе. Но, ознакомившись с документами, ныне принадлежащими Государственному Архиву Латвии, понимаешь — это безвозвратно ушедший социально-экономический материк, Советская Атлантида…
Некоторые технические интеллигенты еще помнят аббревиатуру — РНИИРП, или Рижский научно-исследовательский институт радиоизотопного приборостроения. Находился он на улице Ганибу дамбис и, без сомнения, был самым радиоактивным местом Риги. Именно здесь производилась высокоточная аппаратура для АЭС и ВПК.
И вот — 7 марта 1986 года над учреждением был занесен карающий чекистский меч. В своей записке в ЦК КПЛ председатель КГБ ЛССР Станислав Зукул указывал на директора НИИ:
В XI пятилетке РНИИРП вел «ряд тем, которые не имеют экономического эффекта и практического применения». Темна вода на об-лацех — что это такое было — разработки «Рост», «Тебра», «Сените», «Ардава», «Орион», «Мадона», «Витоле», «Вита» — но скопом потянуло на 2,7 миллиона рублей. Особо отмечается группа Крупмана А. И., потратившая на «бесперспективные» темы «Система», «Модуль» и «Рапид» полмиллиона рублей. Унифицированный комплекс радиоизотопных приборов так и не вышел.
В 1980 году РНИИРП купил в ФРГ за 207 тысяч инвалютных рублей установку по выращиванию чистого германия. Через два года в московский главк ушел отчет — есть кристалл! Но КГБ-то знал, что и спустя пятилетку установка даже не налажена. Так же было и в компьютерном цеху: «На приобретение ЭВМ институтом затрачены значительные средства, создан отдел численностью более 80 человек, но экономического эффекта и отдачи нет». Не была закончена разработка приборов по секретной теме «Фетр», не собрали автоматическую телефонную станцию, да и ко всему, «в институте сложился нездоровый микроклимат, в различные организации систематически направляются анонимные заявления и жалобы, в институте непрерывно работают различные комиссии по их проверке».
ЦК Латвии в лице завотделом промышленности В. Блохина взял РНИИРП на контроль: «Факты, изложенные в информации, были проверены комиссией Октябрьского райкома партии и представителями вышестоящей организации». Резюме комиссии: заявления, которые направлял Москву, в адрес XXVI съезда КПСС (и которые дошли до угла ул. Ленина и Энгельса в Риге) начальник лаборатории О.П. Полыця, против руководства института, носят «грубый, декларативный характер». А вот и подшитое письмо от «Организации почтовый ящик В-2688» — с темой «Фетр» у РНИИРПа все хорошо. Разобрались и с кристаллами германия: «выращено более 10 слитков различных диаметров с параметрами, пока не удовлетворяющими техническим требованиям». Подписали — секретарь Октябрьского райкома Компартии Латвии К. Чемис, начальник отдела производственного объединения «Коммутатор» Я. Руллис, секретарь парткома РНИИРП А. Андрианов.
Так что научно-техническая интеллигенция вкупе с партработниками выступила в данном случае против всесильного КГБ, и «умыла» самого генерала Зукула! Характерным выглядит поистине интернациональный характер участников конфликта. Бились-то не из-за пресловутой пятой графы, а из-за вполне материальных вещей, коми сопровождалось выполнение планов в «почтовых ящиках».
Министр тяжелого и транспортного машиностроения СССР С.А. Афанасьев, как и многие в нашей бывшей стране, занимался не совсем тем делом, которое фигурировало в его должности. Он вообще-то, строил ракетные комплексы. А потому 25 апреля 1986 года пожаловался первому секретарю ЦК КПЛ Борису Карловичу Пуго на то, что Рижский дизелестроительный завод не выпускает в нужном количестве для ракетчиков дизельные генераторы «Неман». Было настоятельно предложено освоить в 1987–1988 годах капитальные вложения, и расширить завод на 3 гектара.
На строительство нового инженерно-лабораторного корпуса площадью 11 тысяч квадратных метров выделялось 7,1 миллиона рублей; на техническое перевооружение — 29 миллионов. Но, увы, песенная революция прервала творческий союз ракетчиков и дизелестроителей. Хотя дизель-генераторы в Риге делают и поныне.
Участие посланцев республики в строительстве Байкало-Амурской железнодорожной магистрали — факт в советское время широко пропагандировавшийся. Но есть и секретная сторона вопроса. Оказывается, ЦК специально рассматривал работу ПМК-206 «Латбамс-трой». Всего на объектах БАМа, предназначавшейся в первую очередь для переброски войск в случае войны с Китаем, было занято 6 латвийских министерств и ведомств. В 1986 году «в виде оказания шефской помощи» (т. е. бесплатно) в Сибирь поставляли 600 кубометров сборных железобетонных конструкций, 500 тонн металлоконструкций и проката, машины, механизмы, три комсомольских строительных отряда. Минторгу республики поручено организовать торговое обслуживание рабочих.
Но готов ли был БАМ к приему латвийцев?
Под грифом «Секретно» фигурирует в архивном деле и такой знаковый вопрос, как обсуждение, опять же, негласного постановления ЦК КПСС от 31 марта 1986 года «О привлечении к общественно полезному труду незанятой части трудоспособного населения в союзных и автономных республиках Средней Азии, Закавказья и Северного Кавказа». Госкомитет по труду Латвийской ССР «рассмотрел вопрос о целесообразности создания филиалов промышленности Латвийской ССР» на этих территориях, «и пришел к выводу, что этого не следует делать».
Почему? Да потому что «на период до 2000 года» в самой Латвии предполагалось повышение зарплат, которое должно было обеспечить «фактическое высвобождение численности работников производственной сферы до 5 %». Не подумайте, что председатель Госкомтруда В.Н. Чевачин — не интернационалист. Просто он «имел также в виду ту обстановку, которая складывается в ближайшие 15 лет в связи с намеченным более быстрым ростом производительности труда».
Действительность, конечно же, внесла коррективы в видение тов. Чевачиным экономической ситуации в Латвии. Но, так или иначе, когда еще не брезжил расцвет Атмоды (латышского национального «Возрождания», прораставшего сквозь «перестроечную» риторику), именно простой русский советский аппаратчик поставил крест на «экспансии» латвийской промышленности в мусульманские республики СССР. Понятное дело, что в случае реализации этих планов движение было бы — с точностью наоборот: «Уж лучше мы к вам».
Сегодня в Латвии нет ни одного вытрезвителя, и меры по ограничению употребления спиртных напитков инициируются преимущественно Министерством здоровья. А четверть века назад они были на повестке дня руководящих органов правящей партии!
Передо мной— направленный в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС 1 февраля 1988 года документ — секретная информация 2-го секретаря ЦК КПЛ Виталия Соболева о состоянии дел с антиалкогольной кампанией в Латвийской ССР. Из него, в частности, можно выяснить, что в 1987 году производство коньяка в республике сократилось почти вдвое — с 15 тысяч до 8,9 тысяч декалитров. «Он выпускается Рижским винно-шампанским комбинатом исключительно для нужд промышленности и не производится для розничной торговли». Счастливыми получателями коньяка стали: хлебокомбинаты Московского и Пролетарского районов г. Риги, кондитерские фабрики «Лайма», «Узвара», «17 июня», Рижский мясокомбинат и ПО «Латвияс балзамс».