Николай Кабанов – Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ (страница 10)

«Участившиеся случаи воровства и коррупции привели к возникновению сверхдоходов и рэкета», — здесь Альфред Петрович, наверняка, одним из первых употребляет в социалистическом еще государстве термин из заокеанского лексикона. Всего случаев рэкета было констатировано 5 (пять). Вроде как негусто — но на повестке дня, в частности, в Октябрьском и Пролетарском райисполкомах, встало создание первых кооперативов по… сопровождению кассиров и охране имущества кооперативов. И не только: уже государственные организации стали просить поручить их охрану кооператорам — «из аттестованных сотрудников милиции».

«Необходимо временно вообще запретить деятельность торгово-промышленных кооперативов, реализующих продукцию не кооперативного и не индивидуального производства и обратиться с ходатайством в Верховный Совет СССР о внесении ограничений по данному виду деятельности», — это знаковое предложение А.П. Рубикса, будь оно услышано в 1989 году, вполне могло бы повернуть по другому пути всю экономику тогдашней сверхдержавы. И, кто знает, может быть, она бы не пошла по пути саморазрушения.

Но, увы, история не знает сослагательного наклонения. И семена хищничества, обильно проросшие еще при советском строе, дали обильные всходы в независимой Латвии.

(По материалам из Государственного архива Латвии.¹⁴)

МВД, ПРОКУРАТУРА, СУД

Преступники и сыщики. Темная сторона «реального социализма»

В этом разделе речь пойдет о «негативных проявлениях» времен Латвийской ССР — также державшихся под грифом «Секретно». После снятия цензурных ограничений у народных масс появилось впечатление, что страну захлестнула преступность. Однако, и в 70— 80-е годы она, мягко говоря, имела место быть. Другое дело — как с ней боролись.

Состояние преступности и борьбы с ней в годы реального социализма сегодня оценивается с двух мифотворческих позиций. По одной, в Союзе в целом и нашей республике в частности «порядок был». Согласно другой, тоталитарная власть жестоко карала непокорный латышский народ… На самом деле все это не совсем так — а точнее, совсем не так. Вот передо мной секретная справка «О практике применения помилования в Президиуме Верховного Совета Латвийской ССР в 1972 году». Направлен документ руководителем республиканского ВС Виталием Рубеном секретарю Президиума ВС СССР М. П. Георгадзе.

Согласно этим данным, в 1972 году Верховным Советом Латвии было зарегистрировано 8 прошений о помиловании приговоренных к смертной казни. «Среди осужденных, ходатайства о помиловании которых отклонены, пятеро — Барс П.Ю., Крикманис Г.Ж., Кула А.М., Павелкопс РЯ. и Скуя М.Я. — осуждены к смертной казни за измену Родине, переход на сторону врага и участие в массовых расстрелах советских граждан в период Великой Отечественной войны, а двое — Граудиньш З.Т. и Гангнутс Х.В. — осуждены за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах из корысти. По состоянию на 1 января 1973 года осталось нерассмотренным ходатайство о помиловании Денисова П.И.»

Суд по 5 бывшим полицаям состоялся 25 октября 1972 года. Зато по статьям о бандитизме и изнасиловании смертная казнь в течение года не выносилась ни разу. Вообще же избежать расстрела в те годы мог в лучшем случае 1 из 4 осужденных, как это было в 1969 году, когда президиум помиловал умышленного убийцу. В 1970 и 1971 годах были рассмотрены и отклонены, соответственно, 4 и 6 ходатайств. Все — от убийц, только 1 дело квалифицировано как бандитизм.

Разумеется, помилование применялось и к лицам, осужденным к различным срокам лишения свободы. Там процент был еще меньшим — если всего было получено за 1972 год 1 479 ходатайств, то удовлетворенными остались лишь 29 (21 — женщина!). Подавляющее большинство помилованных относилось к категории «хищение государственного и общественного имущества».

Излишне упоминать, что розыск и наказание военных преступников курировали органы КГБ ЛССР. В то время многие из членов расстрельных команд из Латвии, «поработавших» на территории Союза, оккупированной нацистами, были вполне крепкими пятидесятилетними мужиками.

По другой же линии Комитет занимался охраной госграницы. В архиве сохранилось письмо за 08.02.1973 первому секретарю ЦК КПЛ Августу Воссу из Ленинграда от заместителя начальника войск Краснознаменного Северо-Западного пограничного округа И. Березнюка и замначальника политотдела полковника В. Никитина. В нем они отмечают, наряду с сотрудничеством пограничников и населения, «факты прямого притупления бдительности». Касались они территории побережья, начинающейся практически за Юрмалой (от Мерсрагса до Руцавы у границы с Литвой), и повествовали о своеобразной тактике погранцов.

«Так, 19 декабря 1972 года учебные «нарушители границы» с поддельными документами беспрепятственно приобрели проездные билеты на автобусных станциях г. Спока для въезда в запретную пограничную зону. Прибыв туда, подробно интересовались у местных жителей пограничной охраной, режимом содержания плавсредств. В отделе кадров колхоза “Бривайс звейниекс” устраивались на работу, долго беседовали по этому вопросу с заместителем председателя колхоза, начальником отдела кадров, допускали действия, которые должны были вызвать к ним подозрения. Но этого не случилось. “Нарушители”, выполнив задачу, беспрепятственно вышли из пограничной зоны».

Не только «подставы», но и реальные нарушения границы сходили с рук:

«Излишней доверчивостью, гуманностью и потерей бдительности объясняется содействие в заправке горючим шведского спортивного самолета, нарушившего границу 16 января с. г. и совершившего вынужденную посадку на дороге Роя — Талсы, жителями поселков Упесгрива и Угуньциемс Талсинского района».

Вот, оказывается, садился и в Латвии свой Матиас Руст!

Ну а все же — есть ли объективные оценки числа правонарушений в ЛССР в годы стабильной советской власти? Примем за наиболее профессиональную экспертизу отчет, сделанный 26.02 Л973 министром юстиции Янисом Дзенитисом:

«В республике по-прежнему высокий уровень преступности и судимости. По данным Министерства внутренних дел Латвийской ССР, в 1972 году впервые за последние пять лет приостановлен рост преступности и имелось снижение наиболее опасных преступлений на 7,5 %, умышленныхубийств на 12,3 %, грабежей государственного и личного имущества на 6,1 %, краж государственного имущества на 8,8 % и краж личного имущества граждан на 7,4 %. В то же время следует отметить, что число лиц, совершивших в 1972 году зарегистрированные преступления, не сократилось, а увеличилось на 6,6 % по сравнению с 1971 годом. В 1972 году зарегистрировано преступлений на 12 416 лиц».

По справке Верховного суда Латвийской ССР, в 1972 году им было рассмотрено 34 дела по особо опасным государственным преступлениям. Из этого числа 14 — за преступления военных лет, 16 — по «организации вооруженных антисоветских националистических бандгрупп и в участии в злодеяниях, совершенных этими бандами в первые послевоенные годы». «Рассмотрено всего только одно дело об антисоветской агитации и пропаганде, по которому осуждены четыре человека…» 4 диссидента за год — всего-то…

Еще Верховный суд слушал 45 дел по умышленным убийствам, 101 — по изнасилованию, 58 — по взяточничеству. Надо отметить, что и в делах по убийствам порой сам суд переквалифицировал деяния с «расстрельной» 99-й статьи УК ЛССР на 105-ю ч. II (нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть). Таким образом, один из приговоренных в 1972 году— Линкунс И. В., получил 15 лет вместо смертной казни.

Ну а Цивилашвили В. С. получил переквалификацию с тяжелой статьи «спекуляция валютными ценностями» на «спекуляцию при отягчающих обстоятельствах»:

«Скупал и перепродавал в целях наживы крестики, изготовленные кустарным способом неустановленными следствием лицами из золота, а также изделия из драгоценных металлов, предназначенные для бытового обихода».

Старалась очиститься и сама милиция. По данным и. о. министра внутренних дел ЛССР И. Рейснера, «наибольшее число лиц, наказанных в административном порядке за нарушения служебной дисциплины, в 1972 году было в Бауском РОВД — 17 (31,1 % к числу всего личного состава), Елгавском РОВД— 15 (29,4 %), Рижском РОВД — 28 (16,6 %), Гулбенском, Лиепайском, Стучкинском РОВД и Елгавском ГОВД — до 19,0 % личного состава. Низкий уровень дисциплины в Московском и Ленинградском РОВД города Рига».

Прокурор ЛССР В. Лайвин в письме партийному руководству республики от 06.03.1973 указывал:

«В качестве следствия и особенно в раскрытии преступлений по-прежнему имеются существенные недостатки и упущения. Причины слабой раскрываемости — некачественный и несвоевременный осмотр места происшествия, неумелое и нецеленаправленное проведение первоначальных следственных и оперативно-розыскных мероприятий, неумение применять новейшие достижения криминалистической науки. В республике осталось нераскрыто 424 преступления (в 1971-м— 474), в том числе 10 убийств, 12 тяжких телесных повреждений, 7 изнасилований, 126 краж государственного и общественного имущества, 37 грабежей».

Интересно, что в органах прокуратуры во всей Латвии 40 лет назад работали 262 человека. А в следственном аппарате МВД служило 215 человек, из коих 55 % латышей. Кстати, и подшитые в архивную папку экземпляры секретного решения Президиума Верховного Совета ЛССР «О состоянии профилактической работы по борьбе с рецидивной преступностью в республике и мероприятиях по улучшению этой работы» (30.08.1973) — на латышском и русском языках, оба скрепленные гербовой печатью.