Николай Иванов – Заглянуть в бездну (страница 64)

– У кого еще проверить билет? – взглядом матерого убийцы медленно обвел оцепеневших хищников, мгновенным движением вырвал из кучи одного, встряхнул, как куклу, оттащил в сторону. – Молчание, знак согласия! – провозгласил он истину. – Начнем с тебя! – жертва абсолютно потеряла волю к сопротивлению, загипнотизированная смертоносно сверкающей сталью клинка и холодным взглядом палача.

Разыграть, то ли трагедию, то ли комедию, Петровичу не дал гудок приближающегося поезда. Бывший боцман с искренним сожалением посмотрел на сбившихся в кучу бывших уголовников, отшвырнул от себя схваченного. Плотоядно улыбнулся, одновременно вытаскивая и взводя пистолет, заметил, что почти синхронно это сделали и его друзья, проговорил разочарованно:

– Придется ускорить процесс! – прицелился в ближайшего хищника, но стая в одно мгновение, перестала быть единым целым, превратилась в паническую толпу и бросилась в разные стороны…

К посадке в поезд никто кроме них не вышел. В окнах первого и третьего вагонов виднелись редкие пассажиры, а вот в среднем окна были пусты. Туда они и направились. Дверь в вагон была закрыта. Петрович начал стучать не жалея сил. Дверь, наконец, открылась, из нее выглянул хамоватый парнишка, за ним маячил еще один, крупный, мордатый парень. Оба курили, увидев подошедших пассажиров, хамоватый высунулся из вагона.

– Мест нет, дядя! Проходи дальше! – проговорил он с издевкой, пустил густую струю дыма в лицо бывшему боцману.

Петрович молча нанес короткий удар в солнечное сплетение хаму, когда тот согнулся от боли, схватил за воротник и выбросил из тамбура наружу, взялся за поручни, предупредил мордатого:

– Не загораживай проход и приготовь билет! – не теряя темпа, вскочил в тамбур, где его попытался ударить пришедший в себя второй противник. Петрович перехватил удар, сделал поворот и вместе воем боли выбросил его наружу, заглянул в салон вагона.

– Свободно! Заходи! – нарочито громко сказал он друзьям и уверенно пошел по проходу.

Виктор зашел в тамбур последним, бросил взгляд на корчащихся от боли «проводников», закрыл за собой дверь и повернул блокировку замка, к счастью она работала. Из вагона доносились звуки потасовки, и он бросился на помощь. В это время состав тронулся.

Неожиданное появление Петровича и чуть позже Тимура испортило прекрасное настроение четырем мужикам, азартно играющим в очко, причем один, весь в татуировках, был в трусах и сапогах. На скамье, рядом с разложенной на газете закуской и несколькими бутылками водки, лежала груда одежды и не только его. Второй, так же обильно разрисованный, был на половину голый, третий уже успел расстаться с рубашкой, смятая майка была перекинута через плечо.

– Что, в баню собрались? – недовольно произнес Петрович, оглядывая сборище. – Карты, барахло забирайте и на выход! – скомандовал он непререкаемым тоном.

Наступила тишина. Мужики с трудом оторвались от карт, тупо уставились на Петровича. До одного стал доходить смысл сказанного неизвестным.

– Да ты… Да ты, знаешь, кто я! – начал наливаться краской четвертый, что был полностью одет; начал медленно, приводя себя в раж, подниматься.

– Юсупчик! – ласково обратился Петрович к товарищу, не назвав из конспирации его настоящего имени, и не спуская глаз с компании. – Объясни, только очень коротко, кто мы! А то у меня от возмущения слов не хватает!

Тимур неуловимым движением схватил со скамьи начатую бутылку и обрушил непонятливому картежнику на голову, посыпались осколки, остро запахло плохим пойлом. Непонятливый охнул, мешком осел на лавку, медленно завалился на бок и закатил глаза. По щеке скатилась струйка крови. Следующим движением Тимур поднес «розочку» острым зазубренным концом к горлу ближайшего, спросил деловито:

– Рэзат, хозяин!?

– Ты, что Юсупчик! – притворно заохал Петрович. – Что ты! Люди же в баню собрались, как можно! – выхватил штык-нож, поиграл, пристально рассматривая притихших гопников, словно выбирая жертву, гаркнул, жутким голосом: – Минута пошла! Вон-н-н из вагона!

– Ну, падла, – начал обретший дар речи гопник в трусах и сапогах, но Тимур попытку бунта пресек мгновенно, не пожалев еще бутылки, на этот раз непочатой.

В это время к ним подошел Виктор, оценил ситуацию и вошел в роль, проговорил недовольно:

– Все возитесь! И когда, только быстро и чисто научитесь работать!

– Шеф, – подобострастно начал Петрович, – их того? Быстро нужно?! Ножичком?! Мы…

– Вон из вагона! – буркнул Виктор.

– Слушаюсь шеф! – засуетился боцман. – Сейчас окошко откроем…

– Еще, чего! – возмутился Виктор. – Еще обделаются! В тамбур и пусть гуляют!

– Будет исполнено, шеф! – Петрович собачьими глазами смотрел на Виктора, а в глубине стоял смех. – Секунду, потерпите шеф! Сейчас шеф! Обойдемся без амбре!

Подгоняя штыком, он погнал ошалевших от наглости незваных гостей, гопников в тамбур, через минуту оттуда донеслась возня, стук открывшейся и тут же закрывшейся двери и все стихло.

– Все! – устало проговорил Петрович, вернувшись из тамбура. – Отправил в баню!

– Ну, ты даешь, Петрович! – уважительно проговорил Тимур, когда они сели на грязные лавки.

– И поговорить не с кем! – обвел Виктор взглядом, пустой обветшалый вагон середины прошлого века, построенный по типу вагона электрички. – Все без билета оказались! – в его голосе не было и нотки осуждения. Не они начали…

– Давайте перекусим, и подумаем, как быть дальше. – Петрович с брезгливой миной на лице выбросил в открытое окно бутылки и оставшуюся после изгнанной компании снедь. Достал из рюкзака пакет с продуктами, приготовленный Ольгой и Юлией, им в дорогу. – Будем бдительными, вдруг у этой своры связь с подельниками в городе есть, тогда нас могут ждать. Или в соседнем вагоне «шестерка» есть! – насторожился, замер к чему-то прислушиваясь, метнулся в соседнее отделение и, нагнувшись, вытащил из-под лавки человека. Осторожно посадил, и Виктор увидел, что это девочка, у которой связаны руки и ноги. Лицо измазано грязью. Боцман разрезал путы, осмотрел немного посиневшие кисти, принялся массировать.

– Не плач! – сказал беспомощно Петрович, с надеждой посмотрел на подошедшего Виктора.

– Не бойся! – успокоил Виктор, он начал понимать, что тут произошло! – Те не вернуться! С тобой ничего не случилось? – спросил он со страхом, разглядывая лицо девочки.

– Ничего! – всхлипнула девочка. – А вы кто? – в ее голосе слышался ужас.

– Мы хорошие! – мягко заверил Виктор. – Мы с такими злодеями боремся!

– Видела мультики про… – начал, было, Петрович.

– Я не маленькая! – возмутилась девочка, сверкнув большими серыми глазами.

– Конечно не маленькая! – согласился Виктор, разглядев девочку, вернее девушку только очень хрупкого телосложения. – Извини! – посмотрел на ее измазанное лицо, достал платок и смочил водой из фляжки. – Разреши? – девушка кивнула, и он осторожно смыл с лица грязь, протер испачканные губы; порезов и ссадин не оказалось, спросил: – Как тебя зовут?

– Вера! – успокаиваясь, сказала девушка, вытерла поданным платком глаза. – Вы, правда, не с ними?

– Правда, Вера! Ты же видела, точнее, все слышала!

– Слышала! Они и между собой разборки устраивают! Мы там, у себя, наслышаны!

– Где, это «там»? – уцепился за тему Виктор, что бы увести девушку от тяжких воспоминаний.

– На биологической станции, где практику проходим!

– На каком же ты курсе учишься, девочка? – спросил Петрович.

– На третьем! Точнее кончила уже! Мне уже двадцать!.. Скоро будет!

– Четвертый курс? Это солидно! – согласился он, посмотрел с жалостью на заплаканное лицо. – Куда же ты одна направлялась?

– Не одна! С подругой! – возразила Вера. – На поезд! Практика кончилась вчера, вот я и поехала домой!

– С подругой! – вскочил с места Петрович. – А она где? – он был страшен.

– Она меня проводила и вернулась! – успокоила девушка боцмана. – Меня на машине привезли на станцию! Она с ней и вернулась, не могли ждать, надо было еще в летний лагерь заехать. Вот и уехали. А при посадке, меня охранник и один из тех… – но ей не дали вернуться в ужас воспоминаний.

– Покушай, Вера! – вложил в руку девушки бутерброд Тимур, налил в кружку воды. – Потом расскажешь! Нас можешь не бояться!

Девушка с благодарностью взглянула на Тимура, с жадностью выпила воду, и только потом принялась за бутерброд.

– Вера, – продолжил разговор Виктор, когда она съела бутерброд, и отказалась от еще одного, – ты едешь до конечной остановки?

– Надо туда, но, – девушка колебалась, не зная стоит ли полностью открываться перед незнакомцами, Виктор понял.

– Можешь не говорить! Я спросил, потому что, нам, то же туда надо, но, вероятно, исходя из происшедшего, придется выходить раньше, – тут он немного лукавил, но что делать? – и ты снова останешься одна!

Вера внимательно посмотрела на мужчин, и Виктор убедился в своем первом неверном представлении о девушке. Сейчас она выглядела вполне взрослой, и не такой уж и хрупкой. И в глазах больше ярости, чем испуга. Нет, эта девушка не сломлена, растеряна внезапным захватом? Пожалуй, но волю к сопротивлению не растеряла… Глаза у Веры темно-серые, как у Наташи… Она словно прочитала его мысли, понимающе улыбнулась.

– Не думайте, я могу за себя постоять! Еще немного, и я освободилась бы, пока они пили! – смутилась бравады, продолжила, вернувшись к вопросу Виктора. – Через три часа будет остановка. Обычно сходят человек пять-семь, – припомнила она. – До дороги надо идти, около километра по лесной тропе. Там меня будет ждать мой жених! – она смутилась, пояснила. – Он приедет на машине. Поезд делает длинную петлю объезжая болота, автодорога сокращает путь на четыре часа, так, что на месте мы будем еще засветло. Про эту дорогу мало кто знает, по ней краденый лес вывозят.