Николай Иванов – Северный ветер (страница 13)
На этом участке фронт стоял с лета, в нейтральной зоне никому не позволялось разгуливать, а тем более устанавливать мины, но под ноги Журавко смотрел вместе с талисманом в три глаза. Горбатится Гималаями бугорок – он естественный или его вздыбила противопехотка? От греха подальше ступим рядышком. Плоский пятачок. Притоптан противником, укрывавшим сюрприз? Растяжки не спрятаны под пучками пожухлой, вымерзшей травы? На минном поле с судьбой не играют, не казино. Там можно спустить последние штаны, а здесь заберёт костлявая под белы рученьки в полной амуниции. Так что на нейтралке куда ни кинь – всюду клин. Надёжнее идти по лужам, какой дурак станет копаться в воде, если рядом земная твердь? Не боги, чтобы по воде, аки посуху…
Журавко наметил зигзаг до ближайшего зеркальца, раздавил ему стеклянную гладь – хрясь! Раскрошившиеся под ногами льдинки добавили к флейте новые звуки: хрум-хрум. Следом подоспели подпевки – чвак-чвяк, чвяк-чвак…
Идущему последним Маадыру из заявленной увертюры досталось хлюпающее месиво по колено. Тыловики, конечно, сволочи, что не завезли сапог разных размеров, схватили первые попавшиеся, а они все под сорок пятый. Тридцать восьмому утонуть по горлышко. Хорошо, что не пожадничал и купил в рязанском Военторге итальянские берцы. Дорого, но при подрыве половина осколков гарантированно застрянет в слоёной подошве. Пока же внутри полно воды.
«Зато это вкусно и полезно», – вспомнилась присказка бабушки Анай, когда он воротил нос от ненравившейся еды. Как она там сама? При последнем дозвоне до старосты баба Чечек не изменила коммунистической привычке раньше думать о Родине, а потом о себе: отрапортовала сначала о делах в Куране и лишь в конце поведала о здоровье подруги:
– Вздумала хандрить твоя Анай! Как будто не мать солдата. Я ей сказала не придуриваться, так что ждём тебя, сынок.
– Ё..! – поскользнувшись и не найдя в воздухе опоры, плюхнулся на колени идущий в центре цепочки Ермак. Гиббона даже война балериной не сделает.
Грязь долетела до каждого, легко демонстрируя, что для осколков безопасной дистанции не существует. Не пострадал только автомат, вознесённый омским чистюлей к небу. Тренировки даром не прошли: сам погибай, а оружие выручай. А уж оно постоит за тебя в бою.
Но бой не нужен. Играй, Незабудка, твоя флейточка сейчас важнее «Градов» и «Смерчей», зарубежной гуманитарки Украине в виде «Хаймерсов» и «Леопардов». И не падай сам. Пока звучит мелодия, война заперта в чулане. Так заверил афганец. А он на одну войну опытнее всех…
Незабудка старался. Металлический посеребренный корпус дудочки требовалось согревать воздухом, и выдувать ноты приходилось с дополнительным усилием, чтобы те не пищали, как голодные птенцы. Пикколо к тому же требует от артиста виртуозности и изящества, романтичности в исполнении. Но и сегодня уникальный концерт. Не случись СВО и не проложи сапёр маршрут по лужам, где ещё можно было бы увидеть и услышать исполнение соло в таком варианте? У идущих в колонну десантников билет в кармане на первый ряд партера, как минимум.
Женя отрабатывал партию исправно, создавая иллюзию, что группа и впрямь укрыта музыкально-бронированным куполом. А почему бы и нет? Договорились же между собой афганцы. Значит, не всё потеряно и с Украиной. Просто в политике надо знать восточную мудрость: если жившие в мире соседи вдруг утром устроили перепалку, то у кого-то из них ночевал англичанин…
– Чвах!
На этот раз грязевой фонтан ударил Маадыра в спину. Кто? Он же идёт последним?
Обернувшись, увидел распластавшегося посреди лужи Москвича с конопатым от капелек грязи лицом.
– Это я, – подтвердил, улыбаясь, тот. – Догнал. Во, взводный передал, – выудил из озера вещмешок, приподнял для наглядности.
Стекающая с дерюжки вода обнажила идеально выточенные рёбра наполненных под завязку «лимонок». Значит, подвезли и Брусникин снарядил оказию. Только Москвичу ли доверять самое ценное в бою?
Хотя, в отличие от автомата, гранатам грязь – не грязь, выдернуть чеку ни ума в голове, ни блеска на самой «эфке» не надо. Впрочем, Калашников тоже создавал автомат не для парадов, вылил из него попавшую воду или выдул пыль – и стреляй дальше. Так что зря Ермак строил из себя эквилибриста, спасая оружие. Да и пока играет флейта, никто не стреляет и ничего не взрывает – договор дороже Америки. Аплодисменты, дай Бог, по завершении концерта Незабудки. А вот вода в берцах холоднющая. Бедный полковник ещё и без бушлата. Завтра соплями умоется, погоны не греют.
– Не отстаём! – Вспомнившийся под руку афганец глянул на часы. Только временем сейчас невольно распоряжается Незабудка, перешедший на новую мелодию. Откуда он их берёт? Да и играл бы знакомые песни, простому люду неведом классический репертуар оркестров. А что не подпоёшь в походном марше или в застолье, то не народное. Проверено. На войне же, как обычно, опять он, народ.
– Хрум, чвяк. – Второе зеркальное озеро повторило судьбу предшественника: майора ни один лёд не выдержит.
Аккурат в эту же минуту в просветах лесополки мелькнули фигуры с жёлто-голубыми полосами на касках. Время Z – это война нарукавных повязок, балаклав, позывных вместо имён и условных тактических знаков по сторонам света: Z – запад, V – восток, О – центр. Сумятицу внесло появившееся северное направление. По логике для обозначения этого фронта требовалась буква S, но, чтобы даже отдалённо не марать себя эсэсовской буквой, утвердили снежинку, которую с ходу не то что не нарисовать, но и не запомнить. Да и не война шла на просторах бывшего Советского Союза, а всего-навсего спецоперация. Поход за безымянным бойцом, имя которого, дай Бог, узнается по ДНК родственников, – тоже из этой серии. Только вот всук мелькает среди деревьев вроде больше по количеству, чем договаривались…
Десантники потянулись к автоматам, как к истине в последней инстанции, но полковник поднял руку и приветливо помахал врагу: Костя, мы вас видим, всё по договорённости и под контролем. Работаем дальше.
– Работаем дальше, – прокричал перед собой, потому что даже поворот головы мог быть расценён противником как резкое движение и оказаться слишком дорогим удовольствием. Для всех. В подобных раскладах не нервничай сам и не напрягай противника. И будет тебе счастье на долгую жизнь. Может быть. Потому что плохая война идёт сегодня. На настоящей главное – железо и сталь, на нынешней – серебро и доллар. Одно слово – Хохлица…
Первыми сгоревшего «поляка» охватили подковой укры. Это добавляло оптимизма, поскольку по своим украинская артиллерия бить не станет. Враг тоже демонстрирует миролюбие, но держит автоматы, как сторожевых овчарок, и тоже на коротком поводке. Из защиты у группы Маадыра только телефонный договор афганских дружков, распахнутая грудь полковника да мешок с гранатами у Москвича. По большому счёту, дурная затея с этим обменом. У кого-нибудь одного нервы не выдержат, а под раздачу пойдут все. И уже новых двухсотых будут вытаскивать очередные похоронные команды. Так что дуди сильнее, Цветок. Ты последний заслон. А то тишина начинает закладывать уши.
– Всё нормально, – прокричал полковник одновременно и для своих, и для друга-шурави, тоже сбросившего бушлат и вышедшего вперёд без оружия. Интересно, обнимутся ли?
И никто даже не мог предположить, как обнял бы здесь девочку с велосипеда Журавко…
Война никогда никуда не торопится и никого не ждёт. Она, как старость, в нужный срок сама настигает любого. С пулемётом бежишь в атаку или ждёшь солдата в глубоком тылу – здравствуйте! Начальник, как ни сядет, – всегда красавец.
Хлеб с маслом на линии фронта достался «серым зонам», некогда звавшимся нейтральной полосой. Чужие здесь не ходят, причём с обеих сторон, а потому ни в перекрестие прицелов их не берут, ни на штабных картах стрелы по ним не рисуют. Из пользы – если приглядят себе лёжку снайперы, зароются в подножный хлам, слившись с буераками, кустарником, среди намётов присыпанного угольной пудрой снега. На открытой местности ценно всё, это в городе любой осколок кирпича уже Брестская крепость.
Одна необъяснимая вселенского масштаба загадка у Хохлицы: как случилось, что укры занимают те же позиции и высоты, что и фашисты в Великую Отечественную? И орудия точно так же направлены в сторону Москвы? Почему в друзья Киев призвал исключительно тех, кого гнал советский солдат до Берлина? Какая хромосома и когда надломилась у соседей? Или у каждого времени свои иуды, проверяющие людей на грехи и соблазны? Только зачем через кровь и слёзы?
Нет ответа. Есть прицел винтовки вместо совместной застольной чарки. И украинская подкова у польского пикапа всё больше напоминала невод, в который втягивалась солдатская цепочка вслед за афганцем, затеявшим пир во время чумы. Может, полковнику отстегнули процент от сделки, вот он и корячится-геройствует? Времена такие, что во всей красе звучит старинная присказка: «Кому война, кому мать родна». А майор зачем попёрся мерить лужи? Доставить хохлу забаву смотреть на москалей, барахтающихся в жиже? Це точно не Европа!
Грязь на обуви тянула вниз, замедляла движение, явно не желая оказаться вместе с людьми в западне. А то, что это ловушка, понимал каждый. Но раз уж вышли, то и оставаться в чистом поле ростовой мишенью удовольствия мало. В Рязани инструкторы цинично, но доходчиво уточняли, что лучшая защита от автоматной очереди и осколков – это сосед. Кто здесь в роли укрытия? Укры не обнимут на радостях и не закроют собой, вся надежда лишь на Брусникина и его пулемёт. Да ещё на то, что «невесты» умеют не только фату носить, но и разносить на атомы тех, кто не чтит законы Ростова-папы и Одессы-мамы о святости договорняка под честное слово. Только ведь это если и случится, то уже после перестрелки. Играй, Цветочек. У твоей музыки всего семь нот, но, слава Богу, тысячи мелодий! Под них приходит осознание того, что на войне нет ничего надёжнее солдатского окопа, который и крепость за тысячью запоров, и дворец премиум-класса!