Николай Иванов – Контрольный выстрел (страница 4)

— Да, застряли, — нехотя признался Деев. — А вместе с этим застопорилось и остальное расследование. Никак не можем определить, каким образом они, то есть дилеры, передают наркотик, не делая закладок.

— А что сами нарки говорят? Неужели никто не рассказал, как он получает наркоту? — удивился Гуров.

— В том-то и дело, что никто. Как только дело доходит до вопроса «откуда взял», все начинают прикидываться глухими. Мы даже пробовали одного наркомана на голодный паек посадить, чтобы раскололся, но тот рыдал и просил его отпустить, плел что-то про СНИКерс, а больше ничего.

— Мы так думаем, что их запугали, поэтому они и молчат, — высказался еще один оперативник из группы Деева по кличке Тарзан.

Именно так он и представился Гурову, но потом рассмеялся и сказал, что на самом деле его зовут Иваном, а Тарзан — это кличка для работы под прикрытием. Ему часто приходится внедряться в молодежную среду и разыгрывать из себя крутого парня из одной из группировок байкеров, чтобы влиться в какую-нибудь компанию и выведать нужные ему сведения.

— Я несколько раз пытался подкатить то к одним знакомым наркоманам, то к другим, спрашивая, где можно достать СНИКерс, но все без толку. Они только пожимают плечами и смеются, предлагая купить мне батончик «Сникерс» и тащиться от него, — сетовал Иван.

— Я поначалу думал, что они продают наркотик под видом шоколадных батончиков, — добавил Деев к рассказу Тарзана. — Мы даже пару раз с собаками в клубы приходили и все обыскивали, но… Собаки ничего не унюхали.

— Мы с Иваном один раз настоящих батончиков «Сникерс» купили штук десять во время работы под прикрытием, — рассмеялся Савелий. — Как дураки их разломали, думали, что, может, в них спрятана наркота. Но так ничего и не нашли, — махнул он рукой.

— А что, неплохая идея — прятать СНИКерс в «Сникерсе», — хмыкнул Лев Иванович.

— Вот и мы так подумали. Но если даже собаки не учуяли, где наркотик спрятан, то тогда мы уже и не знаем, что думать, — нахмурившись, ответил подполковник Деев.

— Итак, что мы все-таки в итоге имеем? Какие материалы я могу изучить, и вообще — что у вас на этот момент есть интересного? Разработки, идеи, предположения? Или это все, что есть на данный момент?

— Да, в общем-то, и идей пока никаких нет, — развел руками Виталий Андреевич. — Мы пытались выяснить связь между убитыми, но таковой не нашли. Опрос свидетелей никакой зацепки нам не дал. Но возможно, что мы что-то и упустили. Расследование убийств — не наш конек. Поэтому и запросили помощи у вашего управления. Думаю, что если удастся выяснить, кто убил этих молодых людей и почему, то можно будет выйти и на тех, кто поставляет наркотики. — Он вопросительно посмотрел на Гурова.

— Ну, хорошо. — Лев Иванович встал. — Дайте мне все материалы дела, которые есть. Я их изучу, подумаю, кого из свидетелей мне лучше всего опросить, а потом уже начнем что-то предпринимать.

— Вот. — Деев с облегченным вздохом протянул Льву Ивановичу две толстенные папки. — Тут всё — и заключения экспертизы, и все наши наработки, и протоколы допросов свидетелей…

— Да этого мне до конца дня хватит, — ошеломленно проговорил Лев Иванович, глядя на папки.

— И это еще не всё, — усмехнулся Рустем, технический эксперт, который все это время сидел тихо в углу кабинета и, казалось, даже подремывал во время обсуждения. — У нас еще куча видео из клубов. Причем очень объемных по времени. Но я вам, Лев Иванович, помогу разобраться, так что по времени это у нас с вами займет часа два, не больше.

— Вот черт, ну и влип я, — шутливо почесал затылок Гуров и улыбнулся.

Немного напряженная атмосфера в кабинете разрядилась веселым смехом всей группы. Только Рустем оставался серьезным. «Наверное, — подумал Лев Иванович, глядя на техэксперта, — просто у него такой характер. А может, он просто не понял, что я шучу».

Глава 4

До самого обеда Лев Иванович не вставал со стула и изучал документы, смотрел фотографии, делал пометки в блокноте, выписывал важные для дальнейшего расследования сведения. Спина затекла от долгого сидения, поясница ныла. Лев Иванович понимал, что он сейчас делает хотя и нудную и не совсем приятную для любого деятельного оперативника работу, но именно от нее потом будет зависеть весь ход поисков убийцы или убийц, если все-таки ребят убрала какая-то группировка.

«Как говорится, — думал Гуров, потягиваясь и разминая затекшие мускулы, — одна оперативная группа по борьбе с наркотиками — это хорошо. А оперативная группа с добавленным к ней опытным оперуполномоченным уголовного розыска — это в два раза круче».

Идти обедать он отказался, работы было все еще много, а вот заказ сделал — не сидеть же голодным.

— Язва, как тать, подкрадывается к оперативникам незаметно именно в моем возрасте, — сказал он Виктории, которая заботливо вызвалась принести ему что-нибудь горячее из кафетерия, где она обычно обедала. — Но если вам не трудно, то от кофе и куска пиццы или кулебяки я не откажусь.

— Вы бы еще «Биг Мак» попросили вам принести, — недовольно нахмурила тонкие бровки психолог. — Тогда язва уже точно прочно поселится в вашем организме и не пожелает оттуда убираться ни под каким предлогом. А потому оставляю за собой право принести вам что-нибудь более съедобное.

Женщина с достоинством удалилась, провожаемая молчаливой улыбкой Льва Ивановича. А что тут скажешь? Если женщина считает, что только она знает, как нужно правильно питаться, то ее никак в этом не переубедишь. Таковы были все знакомые Гурову с самого раннего детства женщины, начиная от бабушки и заканчивая женой Марией, а заодно и женой Станислава Крячко — Натальей.

Так что Гуров предпочел не спорить и с мужеством съел потом и салат из овощей, и горячее рагу с курицей и овощами, которые Виктория принесла ему в пластиковых контейнерах. Кофе, правда, оказался хорош настолько, что Лев Иванович выпил бы его еще один стаканчик, но больше не было, а идти самому или просить кого-то достать еще этого чудесного напитка ему было неудобно.

Послеобеденное время пролетело для полковника незаметно и быстро. Деев во второй половине дня тоже был в кабинете и разбирал, читал или писал какие-то документы и отчеты. Время от времени входил кто-нибудь из оперативной группы, спрашивал у подполковника о чем-то и снова удалялся. Наконец, Гуров встал, потянулся и произнес одно короткое, но понятное и для него, и для Деева слово:

— Всё!

— Ага, прекрасно, — обрадовался Виталий Андреевич. Он быстро посмотрел на часы и предложил: — Теперь кино посмотрим?

— Кино? — не сразу дошло до Гурова. — А, видео, — нехотя вспомнил он.

Его новенькие часики показывали начало шестого, и он вдруг впервые за весь этот долгий и нудный день вспомнил, что обещал встретить во Внуково Дину. До семи оставалось еще часа полтора и даже чуть больше, но Лев Иванович понимал, что, сядь он сейчас смотреть, как выразился Деев, кино, он забудет обо всем на свете. В том числе и о Дине. А поэтому, выдержав задумчивую паузу, он ответил:

— Давайте отложим это приятное занятие на утро. Просто мне вечером нужно обязательно встретить с самолета одного своего давнего друга. Я ему обещал, еще утром. Сами понимаете, как-то неудобно получится.

— Обещания нужно выполнять, — улыбнулся Деев. — Надо сказать, я и сам сегодня устал, и два часа разбора полетов с видео… — Он махнул рукой, показывая, что это такое изматывающее занятие, что он, конечно же, согласен перенести его на утро.

— Тогда до завтра, — стал поспешно прощаться с подполковником Гуров. — Я могу подъехать к половине девятого…

— Было бы отлично, я предупрежу Рустема, — пожал ему руку Деев. — В конце концов, эта пара часов погоды сегодня не сделает.

— Вот именно, — согласился Лев Иванович. — Завтра на свежую голову, глядишь, что-нибудь интересное и углядим в вашем кино.

Гуров поспешно вышел, но, дойдя до машины, остановился и на несколько минут задумался, а потом набрал по памяти какой-то номер и, дождавшись, когда ему ответят, сказал:

— Привет, Михайловна, как ты там, жива? Не хвораешь?

И услышал в ответ только надсадный кашель злостной курильщицы.

— Вгонит когда-нибудь тебя твой крепкий табак в гроб, попомни мои слова, — насмешливо добавил Лев Иванович.

— Не быстрее тебя помру, красавчик, — ответил ему хриплый голос.

Определить по тембру голоса, кто говорит, было бы весьма затруднительно, если бы Лев Иванович не знал, что принадлежит он хозяйке одной из его конспиративных квартир по кличке Лютик, или Таисии Михайловне Борисовой, если смотреть по паспорту.

Кличка любившей выкурить трубочку крепкого моряцкого табаку и выпить крепкого самогону Михайловне была дана не за ее когда-то голубые глазки, а за привычку все время напевать себе под нос (но только когда она была в хорошем настроении) песенку «Лютики-цветочки во моем садочке».

Познакомился с Лютиком Лев Иванович в те далекие времена, когда Таисия Михайловна была еще не спившейся старухой (хотя ей и было-то сейчас только шестьдесят пять, но выглядела она на все восемьдесят), а разбитной веселой Таськой — продавщицей галантерейных товаров в небольшом магазинчике на Тверской.

Гуров тогда расследовал одно ужасно запутанное убийство сменщицы Борисовой и много времени провел в беседах с продавщицей Таськой-Лютиком. А потом даже спас ее от убийцы, который решил убрать слишком болтливую женщину. С тех пор и завязалась между Гуровым и Михайловной не то чтобы дружба, а весьма приятельские и доверительные отношения, которые часто бывают у оперативников с их информаторами и содержателями оперативных квартир.