Николай Иванов – Контрольный выстрел (страница 6)

— Ладно, ладно, Михайловна, не поминай лиха. — Лев Иванович положил руку на ее худенькое плечико. — Мне с Диной поговорить надо будет. Так что…

— Поняла, правила конспирации знаем, — встала с табурета Михайловна.

— И это, — Гуров показал на платье в горох, — сними ты его. Мне тебя в штанах и рубахе, да с трубочкой в зубах, как-то привычней видеть. Не идут тебе платья, Лютик.

— Не идут, — согласилась Михайловна и широко улыбнулась. — А жиличка-то не против трубочки будет?

— Думаю, что нет, — заговорщически прошептал Гуров. — Скажу тебе по секрету, я мельком заметил у нее в сумочке сигареты, а это значит, что она тоже тайно курит. Но вот со спиртным, пока она тут у тебя живет, не балуй. Поняла?

— Чего только ради тебя, красавчик, не сделаешь, — снова улыбнулась Михайловна и запела себе под нос вполголоса: «Лютики-цветочки…»

Минут через пять на кухню пришла Дина. Гуров представил ее Михайловне, и та, поняв, что ее миссия на том закончилась, вдруг вспомнила, что начался какой-то весьма интересный сериал, и, извинившись, выскользнула из кухни, оставив Гурова с Диной ужинать и разговоры разговаривать, как она выразилась уходя.

Глава 5

— Так что там у тебя случилось? — Лев Иванович посмотрел на вяло ковырявшую вилкой в тарелке Дину.

— У меня дочка пропала, — сдерживая слезы, ответила Дина. — В Москве пропала. Неделю назад перестала отвечать на звонки и вообще на связь выходить. Мы сначала думали, что она просто приболела и не хочет нас расстраивать, но потом поняли, что что-то неладное с ней случилось, и тянуть больше нельзя. И вот… приехала ее искать.

— А может, и вправду приболела? Сейчас грипп такой по столице бродит, что мама не горюй, — пробовал утешить одноклассницу Лев Иванович, но сам он мало верил в свою версию.

— Нет. — Дина покачала головой. — Она пропала конкретно, и с ней что-то ужасное случилось. Я чувствую. Понимаешь? У меня трое детей — старшая дочь Асия замужем, и двое деток у нее…

— Так ты бабушка у нас, — улыбнулся Гуров. — Поздравляю.

— А еще у меня двойняшки — Алим и Айнура, — словно не замечая реплики Гурова, продолжила Дина. — Алим учится в Симферополе на врача, а вот Айнура — она никак не может себя найти в жизни. Окончила торговый колледж, но, немного поработав в магазине, пошла официанткой в кафе, потом работала няней в садике, и еще в клубе у нас в городе работала… В общем, ей уже двадцать три года, а она все еще мечется и ищет, где ей понравится больше.

— Ну, это еще хорошо, что хоть ищет и мечется, а не сидит и за юбку твою держится. Как многие сейчас, — ответил Гуров и понял, что ляпнул что-то не то, потому что Динино лицо вдруг из смуглого стало бледным и слезинки покатились из глаз.

— Лучше бы за юбку мою держалась, — выдавила из себя одноклассница. — Теперь вот пропала. Ей и я, и Асия, и отец, и Алим писали и звонили. Молчит, словно и нет ее уже на этом свете. — Дина всхлипнула и, поспешно достав платочек, стала вытирать слезы.

Лев Иванович встал и, по-хозяйски уверенно открыв кухонный шкафчик, достал оттуда пузатую бутылочку «Хеннесси».

— Давай-ка я тебе немного коньяку накапаю, чтобы ты успокоилась.

— Я не пью совсем, — испуганно посмотрела на него Дина.

— У тебя аллергия на спиртное? — решил уточнить Гуров, но Дина покачала головой, и тогда он сказал: — Так я тебе пить не предлагаю. Это вместо валерьянки. Коньяк обладает сосудорасширяющим и успокаивающим действием, нормализует давление и снижает нервное напряжение, — наставительным голосом отчеканил он. — Сам я за рулем, а тебе нужно успокоиться и все мне подробно рассказать. А как ты расскажешь, если все время будешь слезы лить?

— Ладно, но только чуть-чуть, — шмыгнув курносым носиком, согласилась Дина.

Лев Иванович, словно аптекарь, накапал в маленькую рюмочку немного ароматного коньяка и подвинул его Дине. Та осторожно, словно боясь, что после этого упадет замертво, пригубила, а потом выпила все содержимое рюмочки до дна.

— Вот и отлично. Теперь съешь чего-нибудь, а потом расскажешь мне все с самого начала. Договорились? — Лев Иванович успокаивающе положил свою руку на руку Дины и заглянул ей в глаза.

Они молча ели минут десять, и Гуров все это время украдкой наблюдал за Диной. Он все пытался вспомнить ее такой, какой она была в юности, и восстановить в памяти те черты ее лица, которые в то время приводили его то в восторг, то в оцепенение, в зависимости от того, в каком настроении он сам тогда пребывал.

Коньяк начал действовать, и круглые щечки Дины раскраснелись, а с глаз стала уходить пелена, и они приобрели прежний, ясный и чистый голубой цвет, который был присущ им в те далекие школьные дни.

«Все-таки удивительная вещь — время, — подумал Лев Иванович. — Иногда оно старит нас и изменяет до неузнаваемости, а иногда, в редкие часы, наоборот, показывает нас друг другу такими, какими мы были много-много лет назад, в юности. И нам начинает казаться, что время остановилось и мы остались такими же красивыми и молодыми, как были».

— Айнура, в отличие от Асии и Алима, никогда не была серьезной девочкой и ко всему относилась слишком уж легко и беззаботно. Она никак не хотела взрослеть… — начала рассказывать Дина, когда они с Гуровым убрали со стола посуду и сидели на кухне только потому, что в ней было уютней, чем в комнате у Дины, где не было стульев, а стояли только большая кровать и небольшое кресло-качалка. — Училась она, в отличие от брата, посредственно, и ушла из школы, не доучившись до одиннадцатого класса, в колледж. Алим же окончил школу с серебряной медалью и поступил в институт. Он всегда мечтал стать доктором. Они с Айнурой хотя и двойняшки, но такие разные, — добавила Дина и сильнее сжала чуть полноватые губы, сдерживая эмоции.

— Где вы живете в Крыму? — чтобы немного отвлечь Дину от образа Айнуры, спросил Гуров.

— Сначала жили в Джанкое, там родилась Алия, а потом переехали в Бахчисарай. Алим с Айнурой родились уже там. Учиться Айнура уехала в Ялту. Ей вдруг захотелось стать самостоятельной и независимой. Мы с мужем в деньгах никогда не нуждались, даже в сложные девяностые у нас в доме был достаток. Но детей воспитывали в строгости и не баловали, приучали к тому, что деньги нужно зарабатывать самим, а на родителей не надеяться. Сами работали с Рамилем день и ночь и детей приучали к труду. — Дина многозначительно посмотрела на Гурова.

— Это правильно, — кивнул Лев Иванович.

Он просто не знал, что ему сказать на этот взгляд Дины. Сам-то он тоже, можно сказать, горел на работе. А вот детей ему бог не дал, так что вся педагогика была ему известна только в теории.

— В Ялте Айнура сдружилась с одной девочкой — Светланой Корякиной, — продолжила рассказывать Дина. — Мне почему-то кажется, что если бы не дружба дочери с этой девушкой, то она бы давно уже нашла себе постоянное занятие.

— Ну-ка, расскажи подробнее об этой дружбе, — попросил Лев Иванович и весь внимание наклонился вперед.

— Я, собственно, не знаю, что и рассказывать, — замялась Дина. — Я Свету не очень хорошо знала, и возможно, что я ошибаюсь на ее счет…

— И все-таки расскажи о своих впечатлениях. Мне почему-то кажется, что Света как-то связана с тем, что твоя дочка пропала.

— Почему ты так думаешь? — испуганно глянула на него Дина.

— Я не думаю, я только предполагаю и чувствую. Пока только чувствую. Просто за много лет службы в уголовном розыске у меня развилось чутье на такие вот странные дружбы, когда один человек полностью подчиняет себе другого и влияет на его дальнейшую судьбу. Да и жизненный опыт у меня какой-никакой есть. Я ведь прав, что Света как-то влияла на Айнуру? Это она позвала ее в Москву?

— Да-да, — энергично, но все так же испуганно закивала Дина. — Именно это я и хотела сказать, когда говорила, что Света влияла на мою девочку и, может, даже на ее исчезновение. Не напрямую, может быть, но косвенно. Ты прав, это именно она и позвала Айнуру в Москву.

— Давай ты мне сейчас расскажешь об этой Свете все, что знаешь. А заодно и о том, как, по-твоему, она влияла на Айнуру.

Гуров, видя, что одноклассница снова начинает волноваться, положил ненадолго ладонь на ее руку, чтобы привлечь к себе ее взгляд, и тут же убрал.

— Я уже говорила, что Айнура училась в Ялте в торговом колледже и там познакомилась со Светланой. Она привозила ее к нам пару раз погостить, и мне, если честно, эта девочка очень не понравилась. Но, может, я все-таки предвзято к ней отнеслась…

— Дина, давай без «может». Что ты о ней подумала?

— Света оказалась очень бесцеремонной девочкой. Она могла взять без спросу какие-то вещи у нас в доме и не положить их потом на место, приходить на кухню и брать из холодильника еду, когда ей захочется что-то съесть, носила вещи Айнуры. А потом, мне кажется, что она даже некоторые вещи забирала себе. Они с дочкой были одного роста и почти что одной комплекции. Айнура, правда, похудее Светланы немного. И нередко так бывало, что я не находила у дочери то ее дорогих кроссовок, то сумочки, которую отец привез ей в подарок из Турции. Айнура часто теряла, так она мне говорила, то новые джинсы, то футболку…

— А сама Айнура как к этому относилась?

— Я пробовала с ней поговорить, но она закатывала глаза и говорила мне: «Мама, это же мои вещи, я сама разберусь. И притом Света — сирота. Тебе что, жалко, если она кусок колбасы в холодильнике возьмет?» В общем, как-то так. Я потом просто старалась не обращать на все эти выходки нашей гостьи внимания. Все-таки сирота. Но ладно бы только это. Света напрямую влияла на выбор Айнуры в работе. Эта девушка и сама не могла усидеть на одном месте, и Айнурку за собой таскала, как собачку на поводке.