Николай Иванов – Контрольный выстрел (страница 32)

— Арина Любина, — подсказал Крячко. — А Миша с Савелием и Рустемом еще не объявлялись? — спросил он и сам же ответил: — Похоже, что нет. Иначе бы ты уже знал, кто сдавал багаж Айнуры на Казанском.

— У нас уже вполне хватает и косвенных улик для предъявления им обвинения в убийстве Усеиновой. А уж если еще и ребята что-то нароют, то вообще будет шикарно, — ответил Гуров. — Что ж, можешь на сегодня закругляться и ехать домой отдыхать. А я еще со свидетельницей насчет Корякиной переговорю.

— Может, мне Мише Дербеневу позвонить и узнать, как у них там дела? — предложил Крячко.

— Позвони, лишним не будет, — немного поразмыслив над предложением Станислава, согласился Лев Иванович. — А я тебе сам чуть позже перезвоню и узнаю, что и как.

Глава 26

— Ну так что, Татьяна Александровна, давайте теперь с вами поговорим…

Гуров вошел на кухню и застал Перепелкину, уже не сидящую за столом, как он ее оставлял, а стоящую у окна. Она явно воспользовалась его отсутствием и из любопытства заглянула в ящики шкафов — пальцы рук у нее были выпачканы зеленоватым дактилоскопическим порошком, и она старательно, но, как ей самой казалось, незаметно для Гурова старалась вытереть их о платье. Лев Иванович сделал вид, что не обратил на это внимания, и Перепелкина, довольная тем, что ей удалось скрыть свой предосудительный интерес, уселась напротив сыщика с таким видом, словно знала все тайны мира и могла их открыть только ему одному, и то под большим секретом.

— Ой, да что я знаю? — заскромничала она. — Я все время на работе да на работе. Дома только по вечерам да в выходные дни бываю.

— Вот и хорошо, что вы по вечерам дома, — улыбнулся женщине Гуров, как бы давая ей понять, что ему прекрасно известно о том, что она знает кое-что важное для него. — Вы со своими соседями, а вернее, с ребятами из этой квартиры, общались? Хорошо их знали?

— По именам я не всех знала. Вот беленького паренька — его Матвеем зовут, а черненькую девушку — Арина. Еще Светлана была. Но она в конце февраля уехала куда-то. А остальных я и не знала толком… Ах, да, — вдруг вспомнила она, — светленькую, кажется, все Натой называли. Наташа, наверное. А вот красивого высокого парня я и не знаю, как зовут, и имя девушки… Ну, этой, нерусская которая, тоже не помню. На А, кажется, начинается, — улыбнулась Татьяна Александровна широкой улыбкой крокодила.

— Айнура, — подсказал Гуров.

— Ах да, правильно, Айнура! — заулыбалась Перепелкина, еще шире растянув полные губы.

— Вы помните, когда они в квартиру въехали?

— Кто?

— Ребята. Кто первый поселился, а кто следом? Вы хозяев квартиры знаете?

— Ах, ну конечно же знаю! Я в этом доме с самого замужества живу. Уже лет двадцать живу и знаю тут почти всех, — затарахтела Перепелкина, довольная тем, что Гуров внимательно слушал ее. — Хозяйкой тут Инга Леонидовна Казарновская. Сама она уже лет пять как в Москву перебралась. То ли замуж второй раз вышла, то ли просто там квартиру поближе к работе купила — этого я не знаю. А квартирку эту она сдавала. Да. Если говорить об этих ребятах, то сначала в квартире появился темненький…

— Его зовут Егор Березин, — подсказал Лев Иванович.

— Ага, поняла, Егор, значит, — кивнула Перепелкина. — Но он вообще редко в квартиру приезжал. Одно время с девушкой какой-то жил. А потом она, девушка эта, куда-то подевалась, а чуть больше года назад появились остальные трое — Матвей, значит, и девушки.

— Все трое одновременно приехали?

— А вот не знаю. На работе я была, а вечером пришла, слышу, в квартире соседской голоса, смех… — Перепелкина стрельнула в Гурова заплывшими круглыми глазками. — Я позвонила, вроде как соли спросить. Кончилась, мол, у меня. Так открыла мне тогда Арина. Вот я с ней тогда и познакомилась… А что, они и вправду наркотиками торговали? — Женщина неожиданно прервала рассказ и вопросительно посмотрела на полковника. — А такие с виду ребята хорошие, воспитанные… Не шумели, вели себя, знаете ли, вполне даже прилично…

— Ладно, бог с ними, с этой четверкой, — махнул вдруг рукой Лев Иванович, прерывая женщину. — Расскажите мне о Светлане. Вы ее хорошо знали?

— Да куда там — хорошо! — воскликнула Перепелкина. — Она вообще какая-то странная была. Не такая, как другие. Вульгарная, что ли. Курила она как паровоз. Я ее столько раз на площадке с сигаретой встречала! Ну и она вроде бы как отдельно от остальных держалась. Правда, с этой нерусской, с Айнурой, она вместе всегда была. Они и уходили, и приходили одно время вместе…

— Одно время? Это как понимать? — заинтересовался Гуров.

— Одно время, это когда нерусская девушка только приехала, — пояснила Татьяна Александровна. — Примерно месяца два они не разлей вода были. Я уже даже, грешным делом, подумала, что они эти… ну, вы поняли, да? Так нет, не права оказалась. С Айнурой этой одно время Матвей стал ходить, а Светлана все больше одна куда-то по вечерам отправлялась.

— Ага. Так, значит, получается. — Гуров подпер щеку и сел поудобнее, выражая всей своей позой, что готов внимательно выслушать ответ на свой следующий вопрос. — А Матвей с Айнурой — они долго вместе, как вы говорите, ходили?

— Да нет, недели две — не больше. А потом эта Айнура и вовсе одна куда-то утром уезжала, а эти четверо, со Светланой, значит, дома были и только вечером все в одной машине куда-то ездили. Я думала, может, ребята — студенты-заочники и вечером подрабатывают где-то… А оно вот как…

— Татьяна Александровна, мне ваша подруга, Протасова Мария Семеновна, сказала, что вы ей о каком-то скандале рассказывали, который у ребят произошел накануне отъезда Светланы. Вы можете мне все, что слышали и знаете об этом инциденте, рассказать?

— Инциденте… — смакуя, повторила Перепелкина понравившееся ей слово. — Я случайно как раз в это время в магазин собралась идти, — продолжила она безо всяких предисловий. — Вернулась домой с работы, а муж даже хлеба не удосужился купить, хотя дома весь день просидел, — пожаловалась она Льву Ивановичу. — Вот и пришлось опять разворачиваться и топать обратно на холод. Вышла, значит, на площадку и слышу в квартире напротив — шум, гам, крики какие-то. Я, честно скажу, — положила Перепелкина ладонь на свою огромную грудь, — испугалась. Встала как вкопанная, замерла, слушаю, а у самой сердце аж выпрыгивает. Думаю, а ну как плохо кому стало и «Скорую» нужно вызывать или что еще хуже — полицию.

— Так-так. И что же дальше? — поторопил ее Лев Иванович.

— Слышу, ссорятся вроде как две девушки и кто-то из них кричит, что, мол, это не она деньги брала, а другая девушка ей тоже громко отвечает, но не разобрать что. А потом двери квартиры распахиваются, и на пороге Светлана появляется, одетая в пальто свое серенькое, в шапочку с козырьком, модную такую, и чемодан за собой тянет. А в этот чемодан светленькая девица, Наталья, как я помню, вцепилась и кричит: вернись, мол, воровка, отдай деньги, иначе я Егору и Матвею скажу, они от тебя только мокрое место оставят. И тут она меня увидала и отпустила чемодан, и зло так этой Светлане говорит, что, мол, за нее теперь Айнура ответ держать будет перед всеми.

— Как-как она сказала? Точнее, пожалуйста, — так и подался к Перепелкиной Гуров.

— Ну и вали, говорит, только помни, что отвечать за тебя и за твое воровство перед всеми придется Айнуре, — закатив глазки, процитировала Перепелкина слова Натальи.

— А что же остальные ребята… — Тут только до Гурова полностью дошел смысл сказанного. — Получается, что кроме этой Натальи и Светланы, в квартире больше в то время никого не было? Никто больше не вышел?

— Нет, никто не вышел. По всей видимости, эти девушки на тот момент вдвоем только были. А остальные и не знали ничего о том, что Светлана собралась съехать с квартиры. Потом, уже часов в десять вечера, я слышала, как их дверь громко хлопнула и на площадку кто-то вышел. Я в глазок глянула. А это Айнура вышла, встала возле лифта и с кем-то по телефону говорит, и плачет так горько.

— Вы не слышали, с кем она говорила?

— Нет, не знаю, — помотала головой Перепелкина. — Слышимость плохая из квартиры, да она и не так громко говорила. Только «бу-бу-бу» и было слыхать.

— Ну и ладно, с кем она говорила, мы и так узнаем, если надо, — серьезно ответил Лев Иванович и перехватил на себе восхищенный взгляд Перепелкиной.

— А что, и это сейчас можно узнать? — спросила она благоговейным голоском.

— О, вы, Татьяна Александровна, даже не представляете, что сегодня могут узнать в полиции, — таинственно намекнул ей Гуров и, улыбнувшись, продолжил: — Мы даже можем сказать, что человек ел на ужин перед тем, как его убили.

— Ох, страсти какие! — перекрестилась Перепелкина.

— Что ж, спасибо вам, Татьяна Александровна, за содержательную беседу. Много чего я узнал нужного для расследования именно благодаря вам и вашей гражданской позиции…

Лев Иванович не договорил, у него снова зазвонил мобильный, и он вынужден был извиниться.

— Можете быть свободны, — коротко бросил он Перепелкиной и торопливо вышел, на ходу вытаскивая из кармана телефон.

Глава 27

— Это я, Дербенев, — услышал Лев Иванович Мишин голос. — Мне ваш номер Станислав Крячко дал.

— Да, Миша, что там у вас? Какие новости?

— Мы все выяснили, — радостно сообщил Дербенев. — И нам даже отдали вещи Айнуры — сумку и чемодан. Завтра нужно будет только ордер им привезти, задним числом выписанный. Мы все отвезли в мой кабинет и завтра будем опись составлять и фотографировать. И еще… — Миша замолчал, и Гуров услышал, как он что-то пьет. — Рустем поговорил со службой охраны Казанского вокзала, и они показали ему видео за вечер первого марта. Знаете, кто сдавал багаж Айнуры?