Николай Иванов – Контрольный выстрел (страница 28)

— Ну, такими мелочами парень бы точно не заморачивался, — рассмеялся Гуров. — Если уборку делал, как он сам признался, Тарасевич, то он точно не додумался бы перчатки нацепить. Ты вот, Станислав, додумался бы? — спросил он у Крячко, и тот помотал головой и улыбнулся. — Вот и я бы никогда не додумался. А уж что говорить о молодых и здоровых парнях! Но факт остается фактом, — продолжил Лев Иванович после недолгой паузы. — В комнату эти ребята после отъезда Айнуры, скорее всего, не входили, и что она оставила пиджак — не знали.

— Думаешь, она успела переехать на другую квартиру? — спросил его Крячко.

— Думаю, что да. — Гуров нахмурился. — Надо искать таксиста, который ее отвозил по новому адресу.

— А если ее отвозил не таксист, а Егор Березин? — предположила Виктория. — Во всяком случае, они должны были знать, где она поселилась, чтобы потом забрать ее вещи.

— Не исключено, — согласился Лев Иванович. — Но они могли и просто проследить за ней.

— А как им тогда удалось накачать ее алкоголем и наркотиками? — спросила Виктория.

— Вот так и удалось. Все спланировали, пригласили к себе, отметить перемирие, например, потом напоили, вкололи, вывезли и, ударив по голове, столкнули в воду. А затем поехали к ней на квартиру, что-то наплели хозяйке или хозяину… Или же просто, воспользовавшись ее ключами, вошли, собрали и отвезли вещи на вокзал, а там сдали их в багаж, — ответил Гуров.

— Надо попробовать узнать, не вызывал ли кто такси на первое марта в первой половине дня по адресу, где жила Айнура, — предложил Станислав.

— Вот садись за компьютер, а потом на телефон и займись этим прямо сейчас, — похлопал Гуров Станислава по плечу. — В конце концов, это дело расследуешь ты с Дербеневым, тебе и карты в руки.

— Я тоже могу помочь, — отозвалась Виктория. — Ведь мы даже не знаем, в Химках это такси было заказано или…

— Но начать нужно все-таки с Химок, — ответил Крячко, усаживаясь за компьютер. — А уж если мы не найдем его в этом городе, то будем искать дальше. Ох, — вздохнул он, — пусть нам повезет и такси будет именно из Химок! Садись рядом, — скомандовал он психологине. — Будешь записывать название конторы и телефон, которые я тебе буду диктовать. А уже потом будем вместе всех обзванивать.

— Вот и хорошо. — Лев Иванович посмотрел на часы. — А я тем временем отлучусь. Хочу поехать в Химки с Деевым. Надо самому посмотреть, что там и как. Об этой Светлане еще переговорить нужно. Сдается мне, что, почуяв запах жареного, эти ребятки начнут все валить на Корякину — и наркотики, и смерть Айнуры, и даже грядущий Армагеддон, — усмехнулся он и вышел из кабинета.

Глава 23

Группа захвата сработала четко, и все четверо подозреваемых были задержаны в Химках в своей квартире. Деев хотел послать Ивана за понятыми, но Гуров его остановил:

— Погоди, я сам сейчас по соседям пройдусь, заодно и пошлю сюда парочку.

В первой же квартире, куда позвонил Лев Иванович, дверь ему открыли моментально, только он убрал руку от звонка. На пороге стояли женщина средних лет с неухоженным, оплывшим жиром лицом и мужчина, габаритами и комплекцией схожий с гиппопотамом. Женщина, округлив маленькие глазки, спросила шипящим голосом, заглядывая за спину Гурова:

— Чегой-то это у нас на площадке делается? Неужто шпийонов поймали?

— Каких шпионов, дуреха, — пробасил «гиппопотам». — Наверняка наркодельцов прихлопнули. Я прав? — обратился он к Гурову и продолжил, обращаясь к женщине и не давая полковнику даже слова вставить. — А я тебе давно говорил, что мне эти молодчики в соседней квартире подозрительными кажутся! Говорил или не говорил?

— Ну, говорил, и что с того, — отмахнулась от него жена и наконец-то обратилась к Гурову: — Вам, наверное, понятые нужны, — сладко улыбнулась она. — Так мы это сейчас организуем. Вот только переодену халатик. А то неудобно как-то…

— Тебе что, дома заняться нечем? — нахмурился мужчина. — Я так, например, пошел футбол смотреть. Мне нет интереса, что там эти щенки натворили. Да я потом и так от тебя все подробности знать буду, — хохотнул он. — Нет лучшего шпийона во всем доме, чем ты.

С этими словами он развернулся и ушел в глубину квартиры.

— А тебя никто и не зовет, — огрызнулась жена и быстро заговорила, объясняя Гурову: — Вы на этаж выше поднимитесь, там в квартире над нами соседка знакомая живет, Протасова Мария Семеновна. Она с большим удовольствием понятой пойдет. Ну и я, конечно же, — поправила она кокетливо выбившиеся из непонятного вида прически крашеные и выжженные перекисью волосы. — А я только халатик на платье поменяю и приду.

И она бесцеремонно захлопнула дверь прямо перед носом Льва Ивановича.

— Хм, — только и сказал Гуров и пошел, как и советовала женщина, — на следующий этаж, разумно полагая, что чем болтливее будут соседки, тем больше он узнает от них все, что ему нужно узнать.

Мария Семеновна Протасова — тощая, не в пример своей соседке, женщина с крючковатым носом и большими глазищами — вопреки ожиданию полковника, открыла ему только после третьего звонка. Она хмуро и подозрительно оглядела Гурова с ног до головы пронзительным, можно сказать, ястребиным взглядом и потребовала у него удостоверить свою причастность к уголовному розыску или к полиции вообще.

— Вот это правильно, — облегченно выдохнул Лев Иванович, протягивая ей удостоверение. — Бдительность гражданам никогда не помешает.

Протасова только неопределенно хмыкнула на его реплику, вернула тщательно изученное ею удостоверение и только потом спросила Льва Ивановича:

— А что, кроме меня, никого желающих идти в понятые нет?

— Мне вас рекомендовали… — улыбнулся в ответ Гуров. — Ваша соседка снизу.

— Перепелиха, — понимающе кивнула Протасова.

— Что? — не понял Лев Иванович.

— Фамилия у нее Перепелкина, — пояснила соседка и как была, в тапочках и теплом халате, вышла на площадку и стала закрывать дверь квартиры на ключ. — Болтливая, надо сказать, особа. Выдумает вам того, что вы и вообразить не сможете. Хорошо хоть ума у нее хватило — меня посоветовать, — ворчала Протасова, неторопливо спускаясь по лестнице.

— А вы сами кого можете мне порекомендовать из соседей, которые бы хорошо знали ребят из…

— Да кто их знал?! Никто их хорошо и не знал, — оживилась Мария Семеновна. И встала как вкопанная посредине лестничного пролета. — Я вот как вам скажу — в нашем подъезде никто никого не знает. Все живут в своих квартирах, как в норах. Даже пенсионеры. Раньше, помню, на лавочках старушки день-деньской сидели и за жизнь говорили или обсуждали новости разные. Старички и мужики в домино или в покер за столом резались день-деньской. А теперь, — женщина показала рукой в сторону улицы, — вы хоть одну старушку во дворе видели? Или хотя бы лавочку, не говоря уже о столике? Видели, я вас спрашиваю?

— Нет, — честно ответил Гуров, — не видел.

— Так что же вы тогда хотите? Никто и ничего вам об этих ребятках не расскажет.

— А вы тоже ничего о них не знаете? — закинул удочку Лев Иванович. — Может, что-то интересное, когда в окно смотрели, видели?

— Я? — усмехнулась Протасова. — Я много чего вижу. Я — инвалид и из дома редко выхожу. Почки, знаете ли, у меня больные. Так что возле окна, можно сказать, я и живу все время. Телевизор у меня есть, но его ведь надоедает смотреть. Да и передачи нынче все ж не те. Не такие интересные, как были прежде. Вот я у окна и сижу — вяжу чего-нибудь, а потом продаю через Перепелиху ее подружкам, родне или ее коллегам по работе.

— Хорошее дело, — одобрительно проговорил Гуров, чтобы хоть как-то заслужить внимание Протасовой и перевести разговор на интересующую его тему. — А этих ребят вы тоже частенько наблюдали из окна, я так понимаю.

— Я их давно заметила, — кивнула Протасова и стала спускаться по ступенькам. — И Перепелкиной я говорила, что очень уж они мне подозрительны. А она не верила. Говорит мне — да что ты, они такие милые, воспитанные, и сумку мне помогали донести до квартиры, и всегда здороваются, и вообще такие внимательные ребята. А вот вы мне скажите тогда, где эти ребята работают, что почти постоянно дома сидят и только к ночи ближе уходят? — с прищуром и искоса глянула она на Гурова и ухмыльнулась.

— Ну, у людей ведь разные смены бывают, — осторожно заметил Лев Иванович. — Некоторые и в ночь работают.

— Работают, — согласилась Протасова. — Но ведь не каждый же день. Уж я-то знаю, работала и посменно, и всяко-разно. Меня с толку не собьешь. Я видела, когда они в магазин едут и как неизвестно куда на полдня из дому уходят. А вернее, уезжают. Но это в основном парни. А девушки — те так и вовсе в основном только вечером выходят. Ну, разве что по выходным в магазины ездют… — задумчиво добавила она. — А так — садятся вечером, часов в девять, все в одну машину — и фьють… Только их и видели до утра.

Тут соседняя дверь открылась и вышла Перепелкина. Увидав Марию Семеновну, она обрадовалась:

— Ой, Маша, ты уж меня извиняй, что я к тебе человека послала. Но ведь я-то знаю, что ты об этих, — она кивнула в сторону приоткрытой двери, возле которой стоял молодой полицейский, — все знаешь.

— Все или не все, а кое-что могу порассказать, — недовольно хмурясь, проворчала Мария Семеновна.

— Вот и я говорю гражданину начальнику, — заискивающе улыбнулась Гурову Перепелкина, — что ты у нас человек серьезный и что напраслину ни на кого говорить не станешь, а расскажешь всю как есть правду об этой коварной молодежи.