Николай Инодин – Замочить Того, стирать без отжима (страница 38)
— Через неделю-другую Рузвельт подведёт туда пару броненосных крейсеров и отрежет этих ребят от моря. Что они могут против тяжёлой корабельной артиллерии? Эвакуировать надо, а не подкрепления посылать.
— А если «Победу» туда? — Александру не хочется отказываться от увлекательной идеи. Война на территории САСШ — это вам не японцев в солёную воду макать.
— Не-а, — качает головой советник, — автономности не хватит. Ей база нужна. Тем более, это наш главный козырь против наглов.
Откидывается на спинку кресла, упирается в столешницу ладонями, с хрустом потягивается.
— Сходи к Лесиным комсомолкам, отдохни душой, расслабься. В Калифорнию лёгкий крейсер посылать надо. Быстроходный. Заберёт наших и смоется. И ещё: кто-то из нас нужен. Если ТАМ в самом деле попаданцы, с ними придётся договариваться. Местные не потянут.
Наместник в задумчивости смотрит на стену — разглядывает карту северной части Тихого океана.
— Знаешь, Колька, что я тебе скажу? Где наша не пропадала?! Пускай и тут ляснет!
Он яростно лупит по кнопке настольного звонка:
— Запийсало!
— Я!
— Колчака ко мне! Срочно! И госпожу комендантшу пригласи. Жду.
Адъютант растворяется в пространстве для того, чтобы организовать искомое.
Вы не поверите, я мечтаю о ней уже второй месяц.
Нет, я не стал бы сразу хватать её своими мозолистыми лапами. Сначала я посмотрел бы на неё, осторожно, искоса, мельком. Ещё не веря своим глазам. Потом… потом, если бы это оказался не мираж, я посмотрел бы ещё раз, и ещё, надеясь, что её не испугает яростный блеск вожделения в моих глазах. Подошёл бы ближе. Не сразу, в несколько приёмов, боясь потревожить. Может, если спугнуть, она исчезнет как утренний туман, сорванный несущимся между сопками ветром?
Я замер бы на расстоянии вытянутой руки, пытаясь унять бешено стучащее в горле сердце. Да, в горле, потому что в груди оно бы не поместилось. Потому что это была бы встреча с Мечтой. Мечтой, понимаете, да? Нет, что вы можете в этом понимать, разве умеете вы мечтать так, как мечтаю я?
Я забыл бы, что нужно дышать, я смотрел бы только на неё — прочий мир просто перестал бы существовать в момент нашей встречи. Я ласкал бы влюблённым взором её изгибы, пытаясь запомнить эти немного грубоватые, местами острые, но такие восхитительные черты! Всё это лишь для того, чтобы убедиться — отведи на долю секунды взгляд, и ты уже не можешь вспомнить ничего, кроме ощущения невозможного, всеобъемлющего счастья. А потом, через много-много ударов сердца, несколько бесконечностей спустя, я протянул бы дрожащую руку для того, чтобы самыми кончиками пальцев нежно, едва касаясь, провести…
Нет, не могу говорить, перехватывает горло. Как, как объяснить вам, сидящим в удобных креслах, всю прелесть обладания настоящей киркомотыгой?
Меня толкают в спину:
— Не стой, нельзя стоять, норма не выполняй — ничего не получай, кроме плеть. Стучи, зека, стучи!
Китайцам-откатчикам подённая плата идёт от суммы выкаченного из тоннеля камня, поэтому они немедленно закладывают охране медленно работающих бойцов.
И я опять поднимаю осточертевшую каменную кувалду для того, чтобы обрушить её на вставленный в небольшую трещину деревянный клин.
Мой публичный дом в далёком Артуре, разноцветные девочки, вся моя прежняя жизнь представляются мне сейчас нереальным, расплывчатым сном, и бесконечно жаль потраченного впустую времени. Лучше бы кузнечное ремесло освоил. Зато сочиняю я теперь много лучше, чем раньше. Только записывать не на чем.
Удар, ещё удар… Круги перед глазами… Грохот падающих каменных обломков…
В глубине образовавшейся ниши трещины складываются в буквы русского алфавита:
НАКОНЕЦ-ТО!
Из европейских газет:
«… при таком темпе набора китайских добровольцев азиатский экспедиционный корпус Его Величества к осени достигнет запланированной численности в сто пятьдесят тысяч штыков. Кроме того, в Шанхае и окрестностях сосредоточены две индийских колониальных дивизии, пехотная и кавалерийская дивизии из Австралии и первая новозеландская пехотная бригада. Все части полностью укомплектованы оружием и снаряжением. Активно происходит комплектование возрождаемой Императорской армии Японии. Под управлением британских офицеров новые дивизии и полки приступили к тренировкам по противодесантной обороне».
«Мобилизация вооружённых сил САСШ идёт слишком медленно — при значительном наплыве добровольцев наблюдается прискорбный дефицит современного оружия и боеприпасов. Более других ограничивает возможности этого союзника нехватка младших офицеров и сержантов».
«— В начале мы, надо признать, недооценили степень угрозы, но скоро всё будет в порядке. Мы принимаем самые энергичные меры для решения этого кризиса! — утверждает президент Рузвельт.
—Движения наших военно-морских сил засекречены, но, поверьте, нашим противникам остаётся только капитуляция».
«Ударным трудом встречают лето трудящиеся Бухары и Самарканда! Большинство дувалохозяйств смогло погасить долги за позапрошлый год, чему способствовал небывалый урожай бахчевых культур в 1903 году…»
«Новая технология изготовления саманных шпал с добавлением керамзитобетона применена на строительстве военно-китайской железной дороги! Шпалы из нового материала не гниют, не горят, имеют удвоенный срок службы и совершенно не пахнут креозотом».
«Страшно недовольны постоянными проходами военных кораблей сестрорецкие дачники.
— Разведённой волной трижды смывало с берега прогулочные лодки, загорающих купальщиц несколько раз приходилось спасать, вытаскивая из воды! Кроме того, эти корабли ужасно дымят! — призналась нашему корреспонденту в частной беседе баронесса Д».
Сегодня первый бронекавалерийский батальон имени Хоакина Мурьеты свободен от несения службы. А это значит что? Правильно, это значит парко-хозяйственный день. Обслуживание техники, перековка лошадей, осмысленная и вдумчивая чистка оружия, стирка, мойка и приведение в порядок. Причём по местной традиции в работах принимают участие члены семей, а у моих бойцов членов в семьях до…
Много, короче. Очень. Поэтому хожу в стрелковых наушниках — иначе оглохну, все эти мучачи с чикитами тихо разговаривать не умеют, сегодня в расположении ханкалинского ишака не услышишь, ори он с утра до вечера. Но службу понимают — с дороги отходят и честь отдают. Детишки. Девицам на это лучше не намекать — прирежут. Не сама красотка, так родственники. Потому что у большинства здешних невест честь — единственное приданное. Небогато живут. Лучшие земли у фермеров-янки, лихорадка прошла, золото сплыло в банки, а к серебряным рудникам мексиканцев на ружейный выстрел не подпускают, в смысле владения. Пахать за гроши — это сколько угодно. Вместе с китайцами.
Кстати о китайцах: отдельный ударный батальон жёлтых тигров имени Сунь Цзы сегодня оборудует позиции на перешейке. Чего у китайцев не отнять, так это умения копать землю — тут моим сомбреросам до косоглазых, как до луны. А вот в бою китайцы так себе, стрелки из них аховые. В рукопашной — звери, мачете мелькают, не уследить глазом, орут, но морды при этом — как каменные. Поэтому в бою с пиндосами тактика обычно такая: Веня Серебряков со своими азиатами садится в засаду, в здешних краях место для неё найти не трудно. Крестовский с егерями — главное средство огневого поражения, а мой батальон используется для окончательного разгрома и преследования противника.
Трофейное оружие делим так: дальнобойные винтовки, включая редкие «Спрингфилды», забирает Крестовский. Мои красавцы скачут с винчестерами и револьверами, китайцев вооружаем дробовиками, их здесь тоже хватает, в основном помповые. Поначалу было плохо с патронами, потом маленько разжились, янки на себе привезли.
Справляемся, короче. От «Калифорнийских рейнджеров Лава» остались одни воспоминания, и восьмой кавалерийский полк янки не скоро смогут бросить в атаку.
На этом, разлюбезная моему сердцу Катерина Матвеевна, позвольте рассказ прервать, пока Хорхе и Мигуэль мой командирский бардак не дочинили до состояния металлолома.
Если у вас есть враг, и вы хотите его проклясть, ничего страшнее пожелания, чем оказаться в коллективе, состоящем из ярких индивидуальностей, я не знаю. Стоит собраться где-нибудь господам попаданцам в количестве больше трёх, и разговор моментально переходит на личности.
Как ни странно, проще всего оказалось работать с бывшими военными и всякими там милиционерами. У них либо привычка к дисциплине, либо интеллект не так сильно наружу выпирает — привыкли прятать под касками. Беда с простыми творческими натурами.
Ему, видите ли, скучно просто работать, ему надо звездить. И чтобы софиты все, как один, на него и обязательно овация в конце. Фанфары некоторые разрешают опустить.
Нет особых проблем с теми, кто что-то может руками. Слава богу, нашёлся какой-никакой геолог, лазит по окрестностям, чего-то там нашёл, набрал пеонов постарше, ковыряются. Инженер-гидротехник просто подарок небес. Неделя работы, два налёта на окрестные городишки, и уже вертится простенькая, неказистая, но электростанция, хоть аккумуляторы заряжать можно, теперь без связи не останемся. Однако среди прочих писателей такие кадры встречаются, что впору к врагам забрасывать в качестве стихийных бедствий. Обслуживать машины? Тех машин, извините, пять на всю Свободную Калифорнию. Над ними трястись надо, как не знаю над чем, мозг отказывается аналогии подбирать.