Николай Хохлов – Жизнь в наследство (Оборона Полоцка). Часть 1. Крепость полоцк. Часть 2. Сеннинская прохоровка. Часть 3. Полоцкое направление (страница 7)
Лейтенант наводит перекрестье на ближайшую группу перемещающихся фрицев. Вот они заполняют собой окружность прицела. Ковалёв со всей накопившийся ненавистью стреляет. В панораму хорошо видно, как взрыв буквально разрывает на части тела атакующих.
Несмотря на то, что артиллерийская дуэль закончилась в нашу пользу, немцы, понимая, что на наших позициях уцелели единицы активных бойцов, стремятся переломить результат схватки в свою пользу. Поэтому, используя многократное преимущество, усиливают атаку пехоты. Фигурки в мундирах мышиного цвета перемещаются уже в метрах двухстах.
Ковалёв знал, что снарядов у него кот наплакал. Ещё несколько минут и немцы ворвутся на позиции батареи, а в живых, способных оказать им сопротивление, только двое. Он и Камынин.
Прикончить их немцам не составит труда. Было обидно, что артиллерийскую дуэль они выиграли, а вот поставленную задачу до логичного конца не довели.
Командир нервно припал к панораме прицела. Начал наводить ствол орудия на ближайшую группу фашистов. Их было человек двадцать. Перекрестье прицела направил точно на средину группы. Выстрел. Столб огня, вздыбленной земли на месте противника. Вражеских солдат разметало в разные стороны, не оставляя шансов никому из них…
Июнь 2017
Журнал боевых действий 390 ГАП
https://pamyat-naroda.ru/
Глава 8. Первые дни войны
В течение минувшей ночи на 5 июля боевые действия на фронтах не внесли существенных изменений в положение и группировку наших войск.
Вечернее сообщение 5 июля.
На Полоцком направлении противник пытался форсировать р. Зап. Двина. Наши войска перешли в решительную контратаку и отбросили противника на южный берег Зап. Двины.
(http://great-victory.ru/)
Утром четвертого июля дождик обильно умыл землю. Со стороны Фариново не утихала канонада. Бой разгорался не на шутку. Подвижный отряд, поднятый по тревоге, на автомобилях был переброшен на усиление. За километр до переднего края спешились и бегом бросились к позициям. Стрельба стояла оглушительная. Перед нашими окопами пришлось перемещаться короткими перебежками. Заняв стрелковые ячейки, стали отбиваться от наседавших немцев, которые, почувствовав усиление сопротивления, отступили. Отряд подоспел вовремя, ведь в живых на передовой остался молоденький лейтенант и наводчик орудия. Оба раненные. Они-то и удерживали позиции.
Напряжение боя спало. Иван Филатов огляделся вокруг. Рядом с ним обустраивался Сергей Бондаренко. Ивану пришёлся по душе этот живой, словоохотливый солдат. В отряд он попал, можно сказать, добровольцем.
Дело обстояло так. Полковник Зыгин приказал задерживать и проверять всех военных, идущих с беженцами, отбирать наиболее подготовленных, для пополнения. Надо заметить, что перло военного люда не мало. Причём не только пешком, но и на грузовиках.
Злые, измождённые и растерянные. Они односложно отвечали, что их части разбиты, сами они чудом вырвались из лап фашистов. Из кузова одного такого автомобиля и спрыгнул Бондаренко. В руках сжимал немецкий автомат. На поясе висели несколько подсумков с запасными магазинами. Оглядев остановивших машину бойцов, он подошёл к командиру подвижного отряда и задал вопрос:
– Товарищ капитан, разрешите обратиться, рядовой Бондаренко?
– Обращайтесь, – кивнул командир.
– Я от границы пячусь, много повидал. От части остался скорее всего один. Остальные полегли. Большинство там на границе. Разрешите влиться в ваше подразделение? Вижу, вы основательно готовитесь встретить фрицев, а у меня руки чешутся, за ребят, друзей и сослуживцев поквитаться.
Капитан внимательно осмотрел бойца. Гимнастёрка и галифе грязные, лицо посерело от пыли, а глаза… В глазах горела какая-то нечеловеческая решимость. Видно было, что этот человек натерпелся и ожесточился. Такой будет драться до конца. Опытные бойцы, понюхавшие пороха ой как нужны были и внутренне обрадовавшись, командир, нахмурив брови, ответил.
– Хорошо, посмотрим, чего вы стоите в бою, – и, повернувшись в сторону своих бойцов, распорядился, – старшина, определите новенького и зачислите на довольствие.
Подошедший старшина, глянув на солдата, сокрушённо покачал головой и бросил:
– Следуй за мной, – увёл Бондаренко…
Так и увиделись в первый раз, а позже подружились. Вот и сейчас, заметив товарища, пользуясь затишьем, захотелось поговорить.
– Сергей, – позвал Филатов.
– Т-с-с!!! – приложил палец к губам Бондаренко и кивнул на нейтральную полосу.
Иван проследил за взглядом друга и его глаза потеплели. Среди выгоревшей травы сидел заяц и беспечно чесал задней лапой линяющий бок. Немцы, по какой-то причине, то же прекратили стрельбу. И каждый боец благодарил судьбу, за то, что подарила эти мгновения тишины на крошечном участке фронта…
А ушастый комочек, отдохнув, неспешно поскакал по своим заячьим делам. Ни у кого не поднялась рука причинить ему вред. Осознав увиденное, Иван перешёл к Сергею и, по привычке наблюдая за противником, поделился:
– Вот гляжу я в ту сторону и мысли приходят, наверняка есть что-то человеческое и у немцев…
– Нет у них ничего за душой, – перебил Бондаренко, – нет и быть не может. Поверь на слово, я насмотрелся и уверовал, что людей в общечеловеческом понятии среди них практически нет.
– Скажешь тоже, – недоверчиво покосился Иван, – они же цивилизованные, одним словом, Европа. Эвон прут как. От Бреста до Полоцка за неделю доскакали… Да какая неделя… Первый бой у нас здесь двадцать седьмого июня произошёл.
– А не брешешь?
– Ей-богу, – перекрестился Иван, – залётные какие-то. Накрыли мы их артиллерией, даже пленных взяли.
– Иди ты!!!
– Да любого спроси. Меня вот и удивляет, что бить то его можно, немца-то. Только непонятно. Почему там, на границе не побили?
– А чем бить? – сжал кулаки Сергей, – голыми руками? Я тебе расскажу, а ты сам решай, что и как. Службу я проходил в батальоне связи семнадцатой стрелковой дивизии здесь, под Полоцком. Часто приходилось обеспечивать связь в штабе соединения. Так что не удивляйся, волей не волей пришлось много слышать, а память у меня не плохая. Так вот, в средине июня, согласно приказа из армии, предстояло передислоцироваться в летние лагеря у самой границы под Лидой. Хорошо помню, как комдив растерянно делился своими мыслями с начальником штаба: «Я выполню приказ, выведу части дивизии в летние лагеря, но в случае чего, чем воевать прикажите, подушками?»
– Как же так? – настал черёд удивляться Филатову, – ведь понимал комдив, что обстановка сложная. Мог бы дать распоряжение взять полный боезапас…
– Ага, счас, – огрызнулся Сергей, – за такое самоуправство его в миг бы, как паникёра к стенке поставили, в лучшем случае осудили. Нет, наш генерал исполнил приказ от корки до корки. Ни одного лишнего патрона, а тем более снаряда не было ни то что при нас, а и в обозах. Всё осталось на складах. Мало того артиллеристы, зенитчики и тыл дивизии гарнизон здесь, под Полоцком не покинули. Поэтому каждая часть осуществляла обеспечение продовольствием своими силами.
– Сдурели там все у вас что ли? – ужаснулся Иван, —это же ни в какие ворота не лезет…
– То-то и оно, что не просто пролезло, а пропёрло, – досадливо отмахнулся Бондаренко, – по приказу, во избежание провокаций со стороны немцев, запрещалось выдавать боеприпасы, кроме часовых. В общем вышли к границе с винтовками, без патронов.
– Конечно, – раздосадовано почесал затылок Филатов, – против танка с винтовкой не попрёшь…
– Пёрли, ещё как пёрли, – ошарашил своего слушателя Сергей, – всякое было. В общем двадцать первого июня мы уже стояли палаточным лагерем недалеко от границы. А утром следующего дня, едва занялась зоря, фашисты начали артподготовку. Спустя минут тридцать в лагерь ворвались мотоциклисты и автоматными и пулемётными очередями буквально изрешетили наши палатки. Я был на посту и когда ко мне пожаловали гости на мотоцикле, то, согласно – Устава, сделал предупредительный выстрел вверх. А они прут на меня, тогда я спрыгнул в окоп, прицелился в водителя и, на свою удачу, попал трассирующей пулей в бензобак. Он и взорвался, обдав воспламенившимся бензином троих фрицев. В общем сгорели они заживо. А автоматы и магазины побросали, когда пытались сбить пламя. Но и нашим досталось. Сам понимаешь, первые убитые, раненные.
– Да, представляю, – тихо проговорил Иван.
– Вряд ли. – с сомнением посмотрел Бондаренко, – ведь разрешения открыть ответный огонь так и не последовало. Нарочный доставил пакет с приказом из армии, в котором было чёрным по белому написано: «На провокацию не поддаваться, огонь не открывать!»
– Ничего себе, – округлил глаза Филатов…
– Вот тебе и ничего себе, – съязвил Сергей, – правда спустя некоторое время поступил распоряжение окопаться и занять оборону. Были выданы патроны и гранаты.
– В суматохе про меня забыли, потому что в расположении части вскоре атаковали немцы. Шли они нагло, цепью в полный рост, чуть ли не строевым шагом, поливая наших бойцов из пулемётов и автоматов. Я на всякий случай подобрал оружие и боеприпасы у убитых мною фашистов. Установил пулемёт в окопе и когда их цепи поравнялись со мной, ударил им во фланг. В общем многих положил. Атака захлебнулась. Вместе с подоспевшими сослуживцами собрали оружие, патроны. Словом, в дальнейшем нас здорово выручили трофеи.