Николай Хохлов – Жизнь в наследство (Оборона Полоцка). Часть 1. Крепость полоцк. Часть 2. Сеннинская прохоровка. Часть 3. Полоцкое направление (страница 5)
Прошло некоторое время и на наблюдательный пункт пришёл котёнок.
Он был напуган и, увидев людей, бросился к ним. Животное приняли, накормили, приласкали. Вроде обычный котик, серый в полосочку на спине, с белым передничком на груди, в белых носочках. Его появление скрасило солдатский быт и заставило загореться в душе искорки теплоты.
Только интересное и невероятное случилось буквально через считанные минуты. Барсик, так назвали котёнка, вдруг вздыбил шерсть, повернулся на запад и начал шипеть и протяжно мяукать. Удивлённые бойцы стали вглядываться в ту сторону и увидели вдали приближавшуюся точку. Вскоре над позициями появился самолет разведчик «Рама», как нарекли его наши бойцы. Жизнь вокруг замерла. Фашист долго кружил, высматривая и вынюхивая, и конце концов убрался восвояси.
Барсик, тем не менее привлек, к себе внимание ещё больше. Вскоре котёнок опять проявил беспокойство и примерно минуты через три в небе прошла группа немецких самолётов. Убедившись, что прибившийся котёнок является незаменимым сигнальщиком о воздушном налёте, посовещавшись, решили подарить его зенитчикам.
Иван Филатов, сменившись поздним вечером с НП, отправился проведать своего друга Володю Парфёнова, который служил зенитчиком. Захватил с собой и Барсика. Тот, уютно устроившись за пазухой, замурлыкал, а вскоре затих, видимо, уснул.
Иван застал Володю бодрствующим. Просто тот за день выспался, поскольку и им было приказано позиции замаскировать и ничем себя не выдавать. От вынужденного безделья бойцы отсыпались. Увидев друга, Парфёнов обрадовался и с сияющей физиономией бросился обнимать товарища.
– Осторожней! – отшатнулся Иван, – зверя моего раздавишь!
– Какого зверя? – удивился Владимир, глядя себе под ноги.
– Да не туда смотришь, – расхохотался Филатов, – он у меня за пазухой.
– Зайчонок что ли? – начал гадать Парфёнов.
– Не-а, – улыбался Филатов.
– Щенок?
– Не угадал, но уже теплее…
– Котёнок?
– В принципе да, но не совсем, – загадочно прищурился Иван, – не котёнок, а настоящий боевой кот!!!
– Да ну? – удивился Владимир.
– Вот тебе и «да ну?» – передразнил Филатов, – понимаешь, он на самолёты фрицевские нервно реагирует. Да ты сам убедишься. Нам на НП его держать стрёмно. Может внимание привлечь. Да и в случае, если уносить ноги придётся, не до него будет.
– А ты часом не заливаешь? – недоверчиво глянул Парфёнов.
– Ей богу, не вру, – побожился Иван, – да и не стал бы я в такое время над тобой насмехаться…
– Верю, верю, – успокоил Владимир, – да и обстановка с рассветом покажет, и к гадалке не ходи… Прилетят аспиды, как пить дать прилетят. Жаль, не велено нам их приземлять до поры до времени…
Он сжал свои кулачищи…
На груди у Ивана ткань плащ-палатки зашевелилась и из-под полы выглянула заспанная, но любопытная мордашка котёнка. Владимир погладил животное по головке и кот удовлетворённо заурчал. Филатов грустно передал найдёныша новому хозяину и, резко повернувшись буркнул:
– Ну, я, это, пошёл.
Не оглядываясь, почти бегом направился к себе в расположение. Чувствовалось, что расставание даётся ему нелегко, словно он теряет близкое и дорогое ему существо. В принципе, оно так и было на самом деле.
Второго июля фашисты оккупировали Бегомль и Глубокое.
Полковник Зыгин приказал привести в боевую готовность все части 174 стрелковой дивизии и полоцкого укрепрайона. Наконец-то и зенитчики расчехлили стволы тридцати семимиллиметровых орудий. Барсик, нежась в лучах утреннего солнышка беззаботно дрых, как и положено обычному домашнему коту. Вдруг, словно подброшенный пружиной, Барсик вскочил, шерсть дыбом, ушки прижаты к голове, хвост трубой и громко и злобно шипит, переходя в истошный и протяжный вопль, глядя в сторону Сорочина.
Владимир вгляделся в том направлении и понял, что километрах в трех в небе идёт воздушный бой, который смещается, приближаясь к позиции зенитчиков.
– Батарея к бою! – скомандовал он.
Расчёты заняли свои места.
– Зарядить орудия! – последовала следующая команда.
Лязгнули затворы, подавая снаряды в стволы. Подносчики сноровисто протирали следующие снаряды, укладывая их на лотки, перед заряжающими.
Уже отчётливо были слышны ревы авиационных моторов.
Барсик незаметно куда-то исчез.
Вскоре стало понятно, что наш истребитель, виртуозно маневрируя, ведет бой с шестью немецкими самолётами. Ему удалось даже каким-то чудом повредить одного из противников и тот, в сопровождении ведомого, чадя черным дымом, вышел из боя и стал уходить на запад. Однако и нашему летчику доставалось. Вот и за ним потянулся белый след, видимо, от пробитого топливопровода.
Фашисты, предвкушая лёгкую добычу, стали нагло заходить над кабиной нашего пилота, словно желая прижать его к земле, чтобы вогнать в неё. Однако, советский истребитель продолжал огрызаться короткими очередями, экономя патроны, и упорно тянул к своим. Видя весь трагизм ситуации, Парфёнов скомандовал:
– По самолётам над первым, осколочным, и, выждав, когда наш самолёт выйдет из зоны поражения, скомандовал, – огонь!!!, – резко махнув красным флажком.
Батарея открыла беглый огонь, отсекая фашистские истребители от нашего. Первая пара напоролась-таки на выпущенные снаряды, а вторая, резко прижавшись к земле, восвояси ретировалась.
Двигатель нашего истребителя вдруг чихнул и заглох. Летчик, с трудом посадил самолёт в поле, недалеко от позиции зенитной батареи. Чтобы не демаскировать линию обороны, быстренько выделили грузовик и пять бойцов для оказания помощи лётчику.
По прибытию к месту посадки Парфёнов, назначенный старшим, понял сразу, что самолет летел, как говорится, на честном слове.
Многочисленные пробоины, полученные в бою, добавили повреждения при вынужденной посадке.
Передние шасси были сломаны, лопасти винта погнуты.
К всеобщей радости лётчик был жив! С трудом сдвинув фонарь кабины, вытащили израненное тело пилота, положили на соломенную подстилку в кузов и отправили в госпиталь. Подумав, Владимир приказал:
– Самолёт закидать соломой. Если авиаторы не приедут за машиной, легко будет поджечь в случае чего.
Так и сделали, благо скирда соломы была рядом. А потом началось…
Около пяти вечера в небе появились фашистские бомбардировщики под прикрытием истребителей. Батарея вела огонь по самолётам противника, меняла место расположения и снова вела огонь. Поздно вечером прибыли на исходные позиции. В горячке боевых действий совсем забыли о Барсике. Зайдя в землянку и рухнув на топчан, Парфёнов вдруг вскочил, словно поражённый громом!
– Кис, кис, кис… – расстроенно манил Владимир.
Из-под топчана высунулась заспанная мордашка котёнка. Оказывается, всё это время он был в землянке, от страха забившись в самый дальний угол, где и уснул от наступившей тишины.
Забегу вперёд и скажу, что с батареей Барсик удачно выскользнул из окружения и всю войну провёл среди расчётов, безошибочно оповещая за одну-две минуты о налёте вражеской авиации.
После войны его забрал к себе домой старшина батареи Балахонов, у которого он жил до своей глубокой кошачьей старости.
Июнь 2017г.
Журнал боевых действий 390 гап
https://pamyat-naroda.ru/
Глава 7. Артиллерийская дуэль
4.7.1941 года. В1.00 час. в районе ст. Громы высадка десанта противника в количестве 30 человек. В районе Ветрино 55-й стрелковый полк и 71-й разведывательный батальон вступили в бой с противником, численность которого: танки – около 100 шт., пехота – около батальона. 55-й стрелковый полк отошёл к Боровухе-1-ой.
(Победа Витебск. Пока не похоронен последний павший солдат … www.pobeda.witebsk.by/poshuk/rodina/)
Напряжённые бои начались в районе Полоцка уже на четвёртый день июля. Оккупанты подтянули свои войска и начали прощупывать нашу оборону.
Накануне появления немецких войск полковник Зыгин, возглавивший оборону Полоцка, создал подвижные отряды. В связи с тем, что НП за деревней Гомель утратил своё стратегическое значение, Ивана Филатова зачислили в одно из созданных подразделений.
Привыкшие к лёгким победам, немцы самонадеянно перли на пролом. Им казалось, что колеса их мотоциклов, автомобилей и траки танков просто проворачивают глобус под их контроль.
Батальон капитана Кочнева усиленный полковой батареей занял оборону на линии дотов в районе деревни Гомель.
Наблюдая за движением противника, офицер выждал, когда головная колонна выйдет на рубеж открытия огня прямой наводкой, пристрелянный заранее и подал команду:
– Огонь!!!
Разрывы снарядов смели передних мотоциклистов с дороги, а оставшиеся в живых, в спешке развернулись и на приличной скорости умчались назад.
Посланные разведчики, спустя час возвратились, и доложили:
– Товарищ капитан, недалеко, в деревне Бикульничи остановилось много немцев. Солдаты отдыхают. Приводят себя в порядок. По всему видно, что собираются на ночлег.
– Хорошо, – оживился офицер, – судя по карте, мы сможем их побеспокоить артиллерией. Вызовите ко мне командира батареи.