Николай Хохлов – Патрис Лумумба (страница 11)
Статуя Шамба Болонгонго до начала XX столетия стояла в резиденции правителя Микопе Мбула, одного из последних владык Бушонго, которому суждено было наблюдать закат некогда великого царства. Он уже не брезговал обменом: за безделушки, доставленные из Европы, отдавал эти художественные ценности. Правда, скульптуру собственной персоны он сохранил. Микопе прославился тем, что отменил закон, запрещавший королям брать себе в жены девушек простого звания, тем паче рабынь. Пример подал он сам, обвенчавшись с молодой красавицей, принадлежавшей к сословию рабов. Никого он так не любил, как ее. Придворный скульптор увековечил предмет королевского обожания: у подножья статуи Микопе коленопреклоненная женская фигурка…
Покинув друзей, Лумумба долго бродил по ночной Каанге. Африканская улочка шумела на свой лад. Здесь были свои ночные бары и жизнь текла своим чередом. Кое-где горели костры: африканцы не могли отказаться от них даже в столичном городе. Костер — постоянный спутник его земляков, без него нет ни беседы, ни танца, ни купли-продажи. Костер детства и костер воспоминаний, пламя, озаряющее счастливые лица, и блики траура. На углях готовят пищу, горящие хворостинки помогают покупателю различить монету, на которую можно купить бананы или пампушки из муки маниоки. Перед костром читают газеты, рассказывают сказки, произносят политические речи. От костров поднимается чад, пахнет гарью, тянет терпким пальмовым маслом, журчащим на сковородке или булькающим в котелке. Электричества в домах нет — желтые лампочки висят на фонарных столбах. Забота полицейских властей. Для них самое главное — осветить дорогу, ворваться на машине или на мотоцикле и навести порядок. Башмак с утолщенными подошвами и высоким зашнурованным верхом не боится огня. Налетевшие солдаты расшвыривают головешки, топчут их, а публика шарахается по сторонам. Власти не любят, когда африканцы засиживаются у костра. Пусть судачат в темноте.
А без костра нет полного наслаждения! Костер не только место, где приготовляют пищу: огонек создает настроение. Артистическая натура африканца проявляется у костра во всей полноте. Тут он кум королю, сват министру! Лиловые языки пламени, легкое потрескивание хвороста, дымок, поднимающийся в темноте и растворяющийся в ней. Какие-то омоложенные отблеском лица, удивительная расположенность к беседам, желание пробыть тут около теплой золы до самого утра. Возникает чувство отрешенности от того мира, в котором находился весь день и который так давит своими бесконечными материальными заботами. И все это дает костер, простой и волшебный одновременно. Вся жизнь африканца освещена им. Вся жизнь — от костра к костру. Пунктиры бренного пути по земле.
Костер между соседними домиками, привлек Лумумбу песней. Молодой парень стоял и играл на утете — дудочке из тростникового стебля. Чтобы не заглушать нежного и робкого голоска утете, певец пел тихо-тихо. Лумумба узнал в исполнителе Жозефа Кабасели, своего земляка. Прислушался.
Лумумба захлопал в ладоши, направляясь из темноты к костру.
— Хорошо, Жозеф, очень хорошо! Такая милая песенка, — проговорил он.
— Нехорошо, что ты скрываешься, — обрушился на него с упреками Жозеф. — Мы не полицейские, Патрис, нас бояться нечего. Откуда ты появился?
— Пожалуйста, не обижайся. Я просто ходил по улице, а услышав песню, остановился, чтобы прослушать ее, не прерывая. За последнее время я только и знаю, что слушаю выступления на политические темы. И сам произношу такие же речи. Согласись — несколько однообразно…
— Я не политик, Патрис, но я верю тебе. Мои песни будут всегда с тобой. Мой джаз на твоей стороне…
Они расстались. Лумумба пошел дальше по улице Каанге и вскоре оказался на самой окраине Леопольдвиля, ничем не отличающейся от африканской деревеньки. Там, у реки Конго, светились гроздья электрических огней — пояс неприступности для коренного жителя этой страны. Окраина укутывалась приземистым дымом. Изредка вспыхивали костры. Лумумбе хотелось побыть наедине с собой. И он устремился воспоминаниями к другому костру — костру родины и детства.
…Ему шел десятый год. Долговязый, подвижный мальчишка без устали топтал отцовские тропы: ходил с ним на рыбалку, на охоту, в лес и поле. Носил матери суш-ник на- топку. Таскал воду из ручья. Чистил рыбу, потрошил дичь. Плел из камыша и хвороста корзинки. Рос помощник, надежда отца. И это становление мужчины отмечалось особым ритуалом: все мальчики обязаны были пройти период посвящения во взрослых. Девочки собираются в одну группу, мальчики — в другую. Направляются в лес и обосновываются отдельными самостоятельными лагерями. Существуют разные обряды и для девочек и для мальчиков. Какая это тяжелая романтика! И она продолжается два-три месяца. Примитивными, грубыми приемами испытывается мужское достоинство подростка, делающего первый шаг в новое состояние. Преодолевается рубеж: прошлое остается позади, как шлепанцы на пороге храма. Мальчику дается новое имя: в лесных лагерях Патриса не стало — вместо него появился Эмери. Все слабости и недостатки, проявляемые до этого, должны отойти в прошлое. Человек как бы рождается заново. Тело, тень и душа, присущие согласно африканской философии каждому мыслящему субъекту, приобретают новые, более возвышенные свойства. Не без содрогания Лумумба припоминал лесные игрища. Многоопытные опекуны заставляли их прыгать в глубокие ямы, где курились костры. На них набрасывались люди в страшных ритуальных масках. Раздавались душераздирающие крики. Проливалась кровь, но на нее не надо было обращать внимания. В этом и состояло воспитание мужества: ранен — не кричи, течет кровь — не замечай, не дают есть — не жалуйся на голод, бьют плетью — ну и что ж такого? Ведь тебя готовят к долгой и достойной человека жизни, в ней может случиться всякое. Новая вера достигалась… плетью. Ты когда-то позволял себе непослушание и далеко не всегда следовал советам старших. Теперь ты будешь знать, что такое умение подчиняться: через него лежит путь к великой силе, которую ты обретешь. И не вздумай роптать, не смей жаловаться — здесь тебя все равно никто не поймет. Не продлевай свое пребывание в лесном лагере.
пели тогда хором, стараясь во всем угодить старшим, всеми своими действиями подтвердить, что период мальчишества с его безответственными поступками кончился, что из лагеря в деревню пойдет новое пополнение мужчин, на которых можно положиться.
Ночами — а сколько их впитала память! — садились около огонька. Ребят было не узнать. Глаза скрыты очками, сделанными из коры деревьев или листьев. Кожа натерта толченым углем. На голове — гирлянды листьев, перевитых лианами. Тропинки выложены листьями: во время обряда парни не должны ступать по обычной земле. Нельзя затевать разговор первому — молчи, если не спрашивают. Приучай себя к размышлению. Похвал в лагере не бывает, зато наказание подстерегает на каждом шагу. Если надо было проучить ослушника так, чтобы он запомнил на всю свою жизнь проступок, его клали на муравьиную кучу или заставляли взбираться на дерево и голыми руками собирать мед диких пчел. И чтоб ни единого стона! Крик, даже случайно вырвавшийся, служит поводом к повторению наказания. Смерти бояться нечего. Когда человек умирает, он идет в деревню Бвалайя Нзамби, деревню божества, и перевоплощается в леопарда, а женщина в антилопу. Душа знахаря вселяется в гиппопотама: признак необычной силы.
Жизнь в лагере — подготовка к настоящей жизни. После этого можно обзавестись женой, детьми. Ты становишься равноправным членом племени. Не забывай, чему тебя учили около костров: не бойся воды и леса, вступай в схватку с любым хищником, не дрожи при виде ножа противника. Вставай раньше — у тебя всегда будет много дел. Не изменяй жене, не кради, не лги. Будь гостеприимен. Пригласи соседа на обед: может быть, он ничего не ел. У тебя все должно быть красивым — улыбка, походка, манеры. Все ли ты усвоил? Если так, то направляйся в лес с копьем и раздобудь для своих наставников лакомств: вкусных корней, ароматных трав, налови птиц, убей антилопу. Надо отблагодарить учителей за их многодневные труды. Лагерь готовится к пирушке. Начинается купанье в реке. Ребята сбрасывают с себя одежду из ткани и листьев, смывают краску и бросаются вплавь. После купанья тело покрывают белой краской: это возрождение, знак неиспорченности, чистоты. Белый цвет предохраняет от болезней. Теперь иди танцевать. Двигайся по кругу — так ходит и солнце на небе. Смажь тело маслом, посыпь его опилками из красного дерева. Цвет крови, символ жизни, радости, здоровья. Какой ты стал могучий! Тебя уже ничто не устрашит…
Лагерный костер погас. Огонь пожрал все, в чем пришли сюда ребята. В деревню двинулись новые люди в новой одежде. Посвящение в мужчины состоялось. Церемония окончена. Осталось лишь немного — жить так, как подобает мужчине.