Николай Хмеленок – Когда жизнь – борьба (страница 4)
Многие отговаривали меня поступать на учителя. «Ему надо идти на бухгалтера».
Но папа поддержал мой выбор.
И вот я в институте иностранных языков. В приёмной комиссии сообщают, что экзамены на заочное отделение закончились.
Хотя я и не смогу учиться на дневном отделении, мы с папой решаем сдавать экзамены.
По всем четырём предметам мне поставили «четыре». Даже по немецкому языку. Я рассказывал о родной деревне, используя дословный перевод некоторых русских выражений, что меня и подвело.
… Через некоторое время по почте вернулись документы и сообщение, что я не прошёл конкурс. Мне не хватило полбалла.
Что мне оставалось делать? На заочное отделение принимают, только если работаешь в школе. А в школу учителем без диплома никто не возьмёт.
В школе мне дали понять, что это не моя профессия: «Какой из тебя учитель, если ты и мел-то в руке не удержишь?!»
Полный отчаяния, я написал письмо в «Советскую Белоруссию». А сам в тот же день засел за учебники и учебные пособия для поступающих в вузы.
Сижу я так за книгами, и вдруг в дом заходит незнакомая интеллигентная женщина. Представляется корреспондентом «Советской Белоруссии». Сообщает, что меня приняли в институт на заочное отделение. Она побывала не только в институте, но и в моей школе. Ей пообещали, что с января лаборант физики уходит в декретный отпуск и меня возьмут на её место. Она забрала мои документы и попросила несколько моих рисунков. Отец должен приехать в институт за учебниками.
В конце сентября «Советской Белоруссии» появилась её статья, которую я так и не удосужился прочитать.
Журналистке Манаевой Дине Николаевне я также обязан тем, что по её совету я начал самостоятельно изучать английский язык, который мне потом очень пригодится в жизни.
* * *
Я шесть лет проработал лаборантом в Савичской средней школе. Когда болели учителя, меня ставили на замену. Поэтому эти часы вошли в педагогический стаж.
Учителя физики хорошо относились ко мне, особенно Давыдовский Василий Иванович, в которого ещё в десятом классе была влюблена одна моя одноклассница. Он помогал мне, под его руководством я завёл журнал, в котором записывал, какие приборы надо подготовить к каждому уроку и в каком шкафу, на какой полочке и под каким номером находится тот или иной прибор. На все приборы я наклеил номерки.
* * *
Не знаю, как это началось. Но бабушка, похоже, приговорила меня.
Она всегда говорила: «Не смотри на богатых и на учительниц. Присмотрись к какой-нибудь небогатой школьнице».
Вот я и «присмотрелся». Она моложе меня на восемь лет.
… Их класс в кабинете физики. У них не было классного часа, и все ушли. Она вернулась за портфелем. «До свидания Вам!».
Заметит ли она, что я положил в её учебник два стихотворения для неё?
На шестом уроке она что-то показывала соседке из учебника. Не мои ли стихи?
Ночью приснилось, что она зашла ко мне в лаборантскую, села возле меня у окна и сказала: «Если всё это будет продолжаться, я брошусь под машину».
Перед первым уроком я поставил на её парту цветы. «Кто-то поставил нам цветы», – сказала Наташа. «Пусть стоят», – ответила Валентина.
Она сегодня с Наташей дежурная. «Иди в лаборантской протри. Я тебе по дороге что-то расскажу», – говорит она Наташе.
Перед первым уроком завуч проверяла, как подежурили. Заметила воду возле учительского стола. «Это я вчера разлил, когда убирал приборы», – в присутствии Валентины заступился за неё.
Их класс проводит открытое комсомольское собрании для секции классных руководителей. Валентина вела комсомольское собрание и давала анализ успеваемости 8-А класса.
Сегодня вечером бабушку назвал Валечкой.
В учительской на столе вверху стопки тетрадей с контрольной работой по русской литературе лежала её тетрадка. Я прочитал её сочинение, исправив ошибки.
Её соседка попросила перевести письмо из ГДР, и я имел возможность постоять рядом с ней.
Сегодня пришёл гонорар (1 рубль 87 копеек) за стихотворение в районной газете.
Не дождавшись классного руководителя (должен быть классный час), все разошлись. Она сидит одна за своей партой. Я боюсь подойти к ней. Один из дежурных говорит: «Иди прогони эту Феськову».
* * *
1981-й год. Первый день после новогодних каникул. Перед первым уроком Наташа сказала: «Кто-то нашу парту подушил. Молодец!»
Я целый урок носил приборы, чтобы иметь возможность смотреть на неё.
Когда у них была физкультура и кабинет физики был свободен, я открыл её дневник, чтобы положить туда новое стихотворение, и нашёл там стихотворение, записанное немецкими буквами. Я прочитал только начало («Отучаю тебя от встреч. И от губ тебя отучаю») и закрыл блокнот и дневник.
Кому посвящены эти стихи? Почему подпись состояла из букв H.N?
Она опять дежурная. Во время физкультуры я подмёл и вымыл пол, вытер подоконники.
Возвратившись с физкультуры, Наташа удивилась: «Кто-то в классе помыл и подоконники вытер. Молодец!»
Сегодня у них генеральная уборка. Наташа зашла убирать лаборантскую. Я вышел, чтобы не мешать. Когда вернулся, Наташа, заметившая на моём столе стихотворение «Восьмиклассница», спросила: «Это Вы написали?».
На следующий день я слышал, как Наташа рассказывала ей: «Николай Павлович про тебя такие красивые стихи сочинил».
В её записной книжке прибавилась песня «Не отрекаются любя».
Улыбаясь, зашла в класс и поздоровалась почти у своей парты (она сидит за первой партой), чтобы я услышал.
На втором этаже проходит пионерская дружинная линейка, посвящённая открытию двадцать шестого съезда КПСС. Валентина как вожатая выступала на ней. Сильно волновалась.
Сегодня их класс перевели в другой кабинет, и я буду редко видеться с ней.
Когда Оля Целуйко пришла за швабрами, я только и сказал: «Уходите от нас. Скучно мне теперь будет без Вас». «Мы к Вам будем приходить», – пообещала Оля.