Николай Гумилев – Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии (страница 94)

Стр. 28–30. — Под «первобытными поэмами» имеются в виду цикл «Из Книги Бытия», объединяющий стихотворения на сюжеты Ветхого Завета (изгнание из рая, убийство Авеля Каином, плач Евы, плач Адама, скорбь Адама и Евы, плач Земли) и «поэма первозданного в октавах» «Чубариновый буерак» — о похождениях первобытного человека, напоминающая романы братьев Рони (Жозеф Анри (1856–1940) и Жюстьен Франсуа (1859–1948) Бекс) «Борьба за огонь» и «Вамирех». Мотивы «первобытной природы» и «первозданного» начала в человеке (близкие акмеистическому «адамизму») были также свойственны «парнасской школе» и ее основателю Шарлю Леконту де Лилю (1818–1887). Стр. 29–30. —

Пономарь жил на свете когда-то больной И всего он имел лишь собаку с женой. Изменила ему молодая жена, Лишь собака ласкалась, осталась верна. Что кричат стаи галок осенней порой? — Удавился в лесу пономарь тот больной. Виновата была в том колдунья жена. Говорил весь народ: зналась с чертом она. Был зарыт пономарь на поляне в лесу. Вбили кол из осины в могилу ему. Стаи галок кричат и летают, как встарь. Дико стонет в могиле больной пономарь. Захотел он подняться... хотел и не мог. Так карает за грех Наказующий Бог. Лишь собака одна мертвеца услыхала И к хозяину с воем она прибежала. Роет кол на могиле и комья летят. Воет жутко она, будто мать без дитят. Бить собаку народ собирался потом. И зарыли в могилу ее с мертвецом. Что кричат стаи галок, над лесом летят?.. — На могиле мертвец и собака сидят. И поет пономарь покаянный псалом, А собака за ним подвывает потом.

Тематика «животных в раю» присуща творчеству французского поэта Франсиса Жамма (Jammes, 1868–1938).

Курдюмов Всеволод Валерьянович (1892–1956) — поэт, драматург. Сын профессора петербургского Института путей сообщения. Учился философии в Петербургском и Мюнхенском университетах. В первые годы творчества увлекался символизмом, который воспринял, прежде всего, с его «декоративно-экзотической» стороны (книги стихов «Азра» и «Пудреное сердце» (см. № 60 наст. тома и комментарии к нему). Как иллюстрацию его стиля этих лет — над которым иронизирует Гумилев, упоминая «лихие окончания», могущие вызвать «восторг галерки» (стр. 33–34), — можно привести ст-ние «Ирис»:

Он знает все — седой папирус, Что я мечтал в больном бреду, И для Кого — в моем саду Уныло цвел лиловый ирис. Он знает — я печальным вырос, Я верил в скорбную звезду. Уныло цвел в моем саду Осенний цвет, лиловый ирис. Он знает — Кто взойдет на клирос, Кого — молясь, так долго жду, И Кто сорвет в моем саду Осенний цвет, лиловый ирис. Он знает все — седой папирус, Куда — так скоро я уйду, Над Кем — в заброшенном саду Вновь зацветет лиловый ирис.

После вступления в «Цех поэтов» (1913) Курдюмов стал писать в «акмеистической манере» (книги стихов «Ламентации мои» (1914), «Зимою зори» (1915), «Свет двух свечей» (1915), «Прошлогодняя синева» (1915)). Во время мировой войны служил в тылу, во время гражданской — в красноармейской фронтовой драматической труппе, затем работал в Политуправлении Реввоенсовета. В 30-е годы увлекся кукольным театром, писал инсценировки русской классики, работал в музее московского Театра кукол.

Бурнакин Анатолий Андреевич (ум. в 1932 г.) дебютировал как издатель московского символистского альманаха «Белый камень» (1907–1908), но вскоре, разочаровавшись в модернизме и «разругавшись» (в буквальном смысле) со своими авторами, перешел на позиции крайнего консерватизма — художественного и политического. «Прославился» скандальными «охранительными» статьями в газете «Новое время», заслужив прозвище «десятистепенного Буренина» (В. П. Буренин, ведущий «нововременский» критик и публицист, был его покровителем — см.: РП I. С. 370). Умер в эмиграции.

Книга «Разлука» (первое изд. — 1911) является собранием стилизаций под т. н. «городские романсы» (прежде всего — под «блатной» фольклор), предвосхищая, таким образом, современные эстрадные опыты в этом роде:

Дай дождусь расплаты, Заживем путем, Ай, да не заплаты — Золото сочтем. Только б дело вышло, Словят — кутерьма. Ну да в рот им дышло, Недруг ли тюрьма?

К книге приложены небезынтересные «Примечания»: «“Водочка Христова” — по поговорке: “Здравствуй, водочка Христова, откуда идешь? — из Ростова”. “Кавалер”, “шуры-муры”, “воздушный поцелуй”, “мечтательный”, “шкандалю” — в лад с народной современностью» и т. д.

О Саше Черном см. № 26 наст. тома и комментарии к нему.

Стр. 47–53. — Из этого заключения о поэзии Саши Черного можно сделать вывод о взгляде самого Гумилева на роль интеллигенции в истории русской культуры.

Потемкин Петр Петрович (1886–1926) — поэт, прозаик, драматург, переводчик, шахматист. Коренной петербуржец, сын чиновника. Учился на историко-филологическом факультете Петербургского университета вместе с В. А. Пястом (см. №№ 16, 20, 33 наст. тома и комментарии к ним), который привлек его к участию в университетском литературном «Кружке молодых» и в горячих спорах заинтересовал концепциями символистского творчества. Такое «полемическое» вхождение Потемкина в круг модернистов предопределило и особую манеру его стиля, полуиронического, «полусерьезного». Потемкин вместе с Гумилевым стоял у истоков «Академии стиха» и издания журнала «Остров» (см. комментарии к №№ 21 и 32 наст. тома). «Ироническое» начало в творчестве Потемкина в конце концов возобладало: уже с начала 1910-х гг. он безусловно ассоциировался с поэтами-«сатириками», работающими в сфере «массовой культуры» (в «Сатириконе» он печатался с 1908 г.). Значительную роль в отчуждении Потемкина от «большой литературы» стала его причастность к жуткому и омерзительному «делу кошкодавов», слушавшемуся в петербургском мировом суде в 1908 г. (см.: Писатели символистского круга. С. 254–255). И хотя личное участие Потемкина в истязаниях кошек было не доказано, а сам он утверждал, что стал жертвой сплетен и «газетных уток», общение с ним вызывало у «литературной аристократии» ассоциации, точно сформулированные Велимиром Хлебниковым: «...И вдруг в его глазах, тщетно / просящая о пощаде, / вспыхивает, / мяуча страшно, кошка, // Искажая облик лица в общем / пригожего» (см.: Исследования и материалы. С. 321). Гумилев, считавший невозможным опускаться до «слухов» и ценивший талант Потемкина, в конце концов, все же не смог противостоять этому «общему настроению», благо и сам поэт прочно освоился в роли «венского литератора» (по названию петербургского ресторана «Вена», где собирались беллетристы развлекательно-популярной прессы). В «Цех поэтов» в 1911 г. Потемкин не вошел.

После революции П. П. Потемкин переехал из Петрограда в Одессу, оттуда — в Кишинев и Прагу, а затем — в Париж. Активно участвовал в литературной жизни эмиграции, был членом правления парижского Союза русских писателей и журналистов. На смерть Гумилева П. П. Потемкин откликнулся циклом ст-ний «Че-ка» (см.: Родник (Рига). 1989. № 7). О П. П. Потемкине см. № 20 и 33 наст. тома и комментарии к ним.

Стр. 53–57. — Вся книга Потемкина сформирована с установкой на «легкую меланхолическую усмешку»: посвящена «Жене́ Же́не» (актрисе Е. А. Хованской, первой жене поэта) и разделена на отделы «Женина герань», «Герань мишурная», «Герань печальная», «Герань персидская», «Герань песельная», «Герань в цвету» — сообразно с жанрово-тематической спецификой стихотворений каждого раздела. Среди «петербургских гротесков» «Герани» были ныне хрестоматийно известные ст-ния «У дворца» (Когда весной разводят / Дворцовый мост не зря / Гулять тогда выходят / Под вечер писаря) и «Обыкновенно»:

В Кафе де Пари За столиком Сидело три Дамы Из «Ямы».