Николай Гумилев – Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии (страница 64)

Стр. 105–106. — Цитируется ст-ние «Мы замерли в торжественном обете...». Стр. 108–109. — Цитируется ст-ние «Und Er» (Я не хотел служить бессмысленным утехам. / Я не хотел твоей бесчувственной игры. / Но отчего теперь — целую прах горы, / Где крепнул голос твой, отброшен зыбким эхо). Стр. 111. — Цитируется ст-ние «На памяти моей горят, как пламень ярко...» (И я молил ее последнего подарка: / Будь в осень иногда душой со мною здесь, — / И буду я, как парк, — тобой исполнен весь, / Бродя в безмолвии поблекнувшего парка).

Сергей Кречетов (Сергей Алексеевич Соколов, 1879–1936) — поэт, критик, издатель. Сын нотариуса Московского окружного суда и сам по образованию юрист (в 1901 г. окончил Московский университет с дипломом 1-й степени), Сергей Кречетов входит в историю русской культуры XX в., прежде всего, как выдающийся организатор, создатель и руководитель издательства «Гриф», выпустившего в свет книги Блока, А. Белого, Брюсова, Бальмонта, Сологуба, Анненского и как «теоретик» и критик, игравший заметную роль в эстетических дискуссиях и литературных интригах «серебряного века». На поэтическом поприще успехи Кречетова были значительно скромнее: издав две книги стихов — «Алая книга» (1907) и «Летучий голландец» (М., 1910; вышла в октябре 1909), он заработал «репутацию характернейшего символиста-эпигона» (РП III. С. 150).

Кречетов неоднократно отпускал в адрес акмеиста-Гумилева критические «шпильки». Например, он говорил, что «на практике акмеисты, главным образом, описывают, как они “леопардов влет из карабинов убивают”» (Русское слово. 10 апреля 1913), или советовал поэту В. Эльснеру предоставить «стрелять влет дробью «тигров и слонов» и разводить всяческий опереточный экзотизм монополисту сих дел, Тартарену русской поэзии г. Гумилеву» (Утро России. 12 декабря 1913) (см.: ПРП 1990. С. 301).

Кречетов сражался на фронтах Первой мировой, был ранен, попал в плен; после 1917 г. был в рядах Белой гвардии. В эмиграции вновь занялся литературно-издательской деятельностью, создав в Берлине издательство «Медный всадник», где, среди прочего, издал в 1922 г. свою последнюю книгу стихов «Железный перстень».

Стр. 125–193 —

Со снежных костров, как с заоблачной Оссы Вы мне возвестили враждебный ваш суд, О вы, променявшие вечные росы На брызги минут! Резец мой чеканит холодные строфы, Слагает их сталь в ледяную броню. Но тайную радость, но муки Голгофы От всех сохраню. Мне грезятся башни священной Медины И в ночи раздумий, и в сонном бреду. Но пусть не узнает из вас ни единый, Куда я иду. Мой путь неуклонен. Для вас он бесцелен. Но мною он избран. Возврата мне нет. Кричат мне из ваших уютных молелен: Нет! ты — не поэт! Так! Я не поэт! Но моей багряницы, Шутя и смеясь, не снесу я на торг, Сложу я у ног вам незримой царицы И боль и восторг. Я вами осмеян. Ей верен пребуду. Как рыцарь обету, как встарь паладин. Я с вами живу. Но к последнему чуду Уйду я один.

Это ст-ние было ответом на критические отзывы (отрицательные) на первую книгу стихов Кречетова, прежде всего — на отзывы Блока, утверждавшего, что «даже влияние Брюсова и Белого» не спасло автора «Алой книги», ибо «было слишком внешнее» и «не помогло ему стать поэтом», и Брюсова, который писал: «Г. Кречетов, быть может, обладает разными талантами, но в поэтическом даре ему отказано — в этом сомневаться более невозможно» (см.: РП XX (I). С. 679). Юный «ученик Брюсова», таким образом, бросился отстаивать правоту «учителя» — и, как это часто бывает, оказался бо́льшим роялистом, чем сам король, ибо к «Летучему голландцу» Брюсов отнесся благосклонно: «Зная, что г. Кречетов умеет работать, можно надеяться, что он впоследствии овладеет стихом вполне» (см.: Там же). Вообще нужно учитывать, что «суровость» отзывов на «Алую книгу» была во многом обусловлена не столько ее эстетической ценностью, сколько «литературной войной», шедшей в 1907 г. между журналами «Весы» (Брюсов), «Золотое руно» (Блок) и «Перевал» (Кречетов). После выхода гумилевской рецензии 1 декабря 1909 г. Кречетов писал Ф. Сологубу: «Прочел, как мерзостно изругал меня Гумилев в «Аполлоне»? Думаю, что он очень зелен» (ИРЛИ; цит. по ПРП 1990. С. 301). Стр. 136. — Инвольтацией называется магическая процедура, применяемая к образу (восковой фигурке или иному изображению) той личности, на которую маг хочет оказать воздействие. Стр. 138–139. — Анахронизм, допущенный Гумилевым: «Религиозно-философские собрания» были закрыты в 1904 году; во время выхода рецензии действовало «Религиозно-философское общество». Стр. 142–143. — Поэты Владимир Ленский (В. Я. Абрамович, 1877–1926) и А. С. Рославлев (см. комментарии к № 26 наст. тома) были «героями» нашумевшей статьи К. И. Чуковского, носившей характерное название «Третий сорт» (Весы. 1908. № 1). Ст-ние Ленского «Белые лилии... Цвет упоительный...» Чуковский назвал «литературным онанизмом» и цитировал от начала к концу и от конца к началу, доказывая их логическую бессодержательность. Стр. 146–150. — Имеется в виду ст-ние «Осенние слезы»:

<...> Ветви в шуршащем уборе, Блеклые краски заката, Робкие, бледные зори. Все это было когда-то... Все это было когда-то... Сердце не знает, давно ли. Слезы старинной утраты, Слезы ласкающей боли. <...> И мельницы говор унылый, И ветхое в поле гумно... Все это когда-то уж было, Но мною забыто давно. <...> И так же шел жид бородатый, И так же шумела вода... Все это уж было когда-то, Но только не помню когда!

Стр. 164–165. — «Дневник происшествий» — традиционное название рубрики в периодике России 1900-х — 1910-х гг. Ср.: «Наталья Грушко — молодая, хотя уже не только дореволюционная, но и довоенная поэтесса. <...> Но она никому не нравится — даже Гумилеву. К тому же она автор четверостишия, «прославившего» ее:

Эх, поедем к Фелисьену Пить вино и есть икру. Добрый муж простит измену, Если ж нет, то я умру.

Вот у кого надо учиться! — воскликнул Гумилев, впервые прослушав его. — Краткость газетного происшествия и трагизм Эсхила! И какая динамика в развитии темы. Скажите, как вы это делаете? Научите!

Наталья Грушко так и не поняла, что он издевается над ней» (Одоевцева I. С. 239). Стр. 169. — Анапест — стихотворный метр, состоящий из трехсложных стоп с ударением на последнем слоге; анапестом (с чередованием 4-х и 3-х стопных стихов) написано, в частности, цитируемое Гумилевым ниже ст-ние С. Кречетова «Летучий голландец» (давшее название сборнику).

Аполлон. 1909. № 3.

ПРП, ПРП (Шанхай), ПРП (Р-т), СС IV, ЗС, ПРП 1990, СС IV (Р-т), Соч III, ОС 1991, Лекманов.

Дат.: декабрь 1909 г. — по времени публикации.

Перевод на англ. яз. — Lapeza.

Первая в ряду статей Гумилева, связанных с теоретическим и организационным кризисом русского символизма в конце 1900-х — начале 1910-х гг. (см. вступительную статью к разделу «Комментарии» и комментарии к №№ 24, 28, 33, 56 наст. тома) была инспирирована стратегическими изменениями в модернистской периодике 1909–1910 гг. К хронологии ее выхода в печать см.: «Эллис появился в Петербурге в начале 20-х чисел ноября. 27 ноября Гумилев уехал из Петербурга через Киев в Одессу в свое африканское путешествие. 30 ноября скончался Анненский. Отзыв был напечатан в декабрьском выпуске “Аполлона”» (Тименчик Р. Д. Иннокений Анненский и Николай Гумилев // Вопросы литературы. 1987. № 2. С. 278).

Журнал «Весы» — самый авторитетный орган русского символизма — осенью 1909 г. переживал финал затянувшейся еще с осени предыдущего года агонии, фактически означавший распад «московской» группы символистов. «Брюсов и Поляков (С. А. Поляков (1874–1943) — редактор-издатель «Весов» — Ред.) <...> куда-то уехали, — писал поэт и критик В. В. Гофман, свидетель и непосредственный участник событий. — О “Весах” говорят, что редактирует их теперь артельщик Василий. Особенно заметно от этого они, впрочем, не изменились. Надо, однако, думать, что им скоро будет конец (уход Брюсова, письмо Бальмонта, Эллис и главное — непосильное соперничество “Аполлона”). Зимой Брюсов, как слышно, приедет в Петербург, — устраиваться в “Аполлон”» (Писатели символистского круга. С. 253). Подробнее о «кризисе» «Весов» см.: Азадовский К. М., Максимов Д. Е. Брюсов и «Весы» (К истории издания) // Валерий Брюсов. М., 1976. С. 302–306, 312–313 (Лит. наследство. Т. 85). Журнал, как известно, закончил свое существование на № 12 за 1909 года; этот последний номер, выпущенный Брюсовым, вышел в марте 1910 (см. также № 28 наст. тома и комментарии к нему).

Упоминание В. В. Гофманом петербургского журнала «Аполлон» знаменательно. «Индивидуализму и эстетизму, культу самоценного искусства, исповедовавшемуся «Весами» и московским символистским издательством «Скорпион», Вячеслав Иванов и близкие ему литераторы противопоставили идеи «соборности» и «общественности», призванные придать «новому» искусству живительные силы и вывести его из «декадентского» тупика. <...> Стан символистов подразделялся на два лагеря, получившие условные обозначения по названию двух российских столиц: Москву, объединявшую традиционалистов, «консерваторов», и Петербург — прибежище “реформаторов”» (Эллис в «Весах» / Предисловие, публикация и комментарии А. В. Лаврова // Писатели символистского круга. С. 288). Журнал «Аполлон» изначально и задумывался как орган «реформированного символизма» с Вяч. И. Ивановым в качестве «идейного шефа»; одним из ближайших сподвижников Иванова в канун создания «Аполлона» (весна-осень 1909 г.) был Гумилев.