Николай Гуданец – Полигон (страница 63)
Виртуальный наголовник создавал почти полный эффект присутствия, как если бы все происходило сию минуту. Как ни странно, Кин вдруг остро пережил невозможность вмешаться, предупредить бесшабашного парня об опасности.
Низкорослый шутник остановился перед фабром и протянул ему ладонь для рукопожатия. Кин вздрогнул: так вот о чем солдаты побились об заклад. Не ударить биоробота, нет — обменяться с ним рукопожатием.
Солдат медленно разлепил губы, в наушниках послышалось неразборчивое утробное ворчание. Кин остановил воспроизведение файла, вернулся на три секунды назад, установил реальный масштаб времени.
— Дай лапу, симпатяшка, — произнес ухмыляющийся солдат.
Текстовые строки понеслись с невообразимой скоростью. Кину снова пришлось открутить файл немного вспять и задать скорость просмотра пятьдесят к одному. Произнесенная солдатом фраза опять превратилась в тягучий басовый шум.
Осклабившееся добродушное лицо парня застыло перед глазами, его губы двигались со скоростью минутной стрелки часов, однако Кин пристально следил за и транслитерированным ходом мыслей фабра. Кажется, у того в мозгу началась сшибка.
Бешеный спор белых и алых литер окончился, продлившись около десятой доли секунды реального времени, после чего мелькнула желтая строчка с данными целеуказания.
Кин опешил, не веря своим глазам. Саморазвивающийся искусственный интеллект ухитрился за доли секунды перепрограммировать собственную операционную систему на языке низшего уровня. В сущности, фабр совершил примерно то же самое, что легендарный хирург, сделавший сам себе аппендектомию.
Широко улыбающееся лицо низкорослого солдата дрогнуло, по нему поползла гримаса недоумения, затем лицевые мускулы обмякли. Три шаровых сгустка плазмы один за другим вошли в его грудь. Жутко было смотреть, как человека убивают в упор из плазменного ружья, к тому же зрелище прокручивалось перед глазами Кина с пятидесятикратным замедлением. Из пробоин в бронекостюме поползли завитушки пара, труп стал медленно заваливаться навзничь.
Уже без каких-либо помех из программного ядра фабр прицельными короткими очередями принялся расстреливать стоявших в отдалении четверых приятелей убитого. Лишь один из них схватился за кобуру и тут же упал на фиолетовый гравий дорожки, не успев вытащить икстер.
Фабр завертел головой, перед его глазами мелькнула вышка с часовым, поспешно разворачивающим станковый лучемет на турели.
— тревожно полыхнула желтая строка, и спустя мгновение изображение в окошечке погасло, сменившись глухим черным прямоугольником.
Конец файла.
Часовой Ванцега испепелил туловище фабра длинной очередью, от биоробота осталась лишь голова с поврежденным вскипевшей кровью блоком кристаллической памяти.
Кин стянул наголовник и перчатки, затем полез в карман за носовым платком и вытер испарину со лба. Просматривая файл, он испытал совершенно абсурдное чувство цепенящего бессилия, как будто наблюдал за происходящим изнутри убивающего людей биоробота и был обязан вмешаться. Сразу вспомнился фабр, наставивший на него плазменное ружье вечером второго числа. Если бы тот додумался переадресовать ячейки, в которые загружается его операционная система, пепел Кина уже развеяли бы с вихрелета.
— Ну как, все нормально? — озабоченно спросил восседавший на койке Зига.
— Прямо скажем, нормальнее некуда, — ответил Кин и повернулся к своему телохранителю. — Помните, Ронч, вы говорили насчет манеры фабров куражиться, как вы тогда выразились? Так вот, теперь я знаю, в чем тут дело. Оказывается, они терпеть не могут запах человеческого пота.
— Да, вчера Мерстон что-то говорил насчет этого… — кивнул Ронч.
— И вообще фабры считают людей существами неполноценными во всех отношениях. Думаю, они перестреляли бы весь гарнизон за милую душу, если бы их не удерживали от этого специальные коды в операционной системе.
Квадр-офицер длинно присвистнул.
— Хотите — верьте, хотите — нет, я подозревал что-то вроде этого, — сказал он. — А что же там стряслось восемнадцатого числа?
— Один из солдат побился об заклад, что пожмет руку фабру, — объяснил Кин. — Подошел и сказал: «Дай лапу, симпатяшка». Мало того, что для фабра омерзителен запах человека, эти слова и жест он не понял и расценил их как угрозу. Вообще он по нескольку раз в секунду порывался атаковать людей, но его останавливал встроенный программный запрет. Что у вас там во фляжке, Зига?
— Мозгочистка, — ответил унтер и, предвосхищая следующий вопрос, пояснил: — Мой собственный рецепт, спиртяшка пополам со «Шпинсом».
— Разрешите хлебнуть, у меня что-то в горле пересохло.
— Пожалуйста. — Вежливо привстав с койки, Зига протянул фляжку, Кин сделал из нее солидный глоток и часто задышал: напиток оказался отменно крепким.
— Спасибо, это действительно хорошо прочищает мозги, — поблагодарил он.
— Вы остановились на том, что фабру запрещала атаку его программа, — не утерпев, напомнил взбудораженный Ронч.
— Да, я помню. Так вот, фабр с ходу переписал адресацию операционной системы и снял коды, блокировавшие программу атаки. После чего перебил пятерых солдат за доли секунды, они ничего не успели против него предпринять.
— Ну и дела, — пробормотал Зига.
— Самое неприятное в том, что это может проделать любой из фабров в любой момент, — заключил Кин. — Саморазвитие их интеллекта достигло такого уровня, когда они способны изменять собственную операционную систему. Один из примеров этого я только что видел собственными глазами. Мне бы не хотелось выглядеть паникером, но ситуация крайне опасна.
В комнатушке повисло напряженное молчание, которое нарушил Ронч.
— То есть, как я понимаю, фабры могут не только куражиться, но и влепить заряд в упор ни с того ни с сего? — спросил он.
— Совершенно верно.
— Веселые новости, ничего не скажешь, — проворчал квадр-офицер.
— А вот кого я совершенно отказываюсь понимать, так это доктора Мерстона, — сказал Кин. — Ведь он знает об этом. Он же просто не может не знать, что биороботы, во-первых, терпеть не могут людей, а во-вторых, что они способны выйти из-под контроля и перестрелять весь гарнизон.
— Что же теперь делать? — спросил Ронч.
— Думаю, прежде всего надо поставить в известность командира Абурхада.
Снова взявшись за интерком, Кин набрал номер командирского блокгауза. — Это Кин беспокоит, — сообщил он, услышав энергичное «алло».
— Слушаю вас, инспектор.
— Командир, у меня не совсем приятные новости. Я считаю, необходимо срочно отозвать всех фабров с патрулирования.
Абурхад помолчал, переваривая услышанное.
— Алло, вы меня слышите?
— Да, слышу, — отозвался командир гарнизона. — Простите, а чем вызвана такая экстренная необходимость?
— Я только что ознакомился с обстоятельствами гибели пятерых солдат. Можно сказать, из первых рук. Я просмотрел файл, извлеченный из блока кристаллической памяти того фабра, который стрелял в людей.
— Насколько мне известно, этот блок был безнадежно поврежден.
— Отнюдь нет, унтеру Зиге удалось реконструировать его содержимое. И то, что я сейчас увидел, дает повод для самых неутешительных выводов. — Кин сделал паузу и, не дождавшись реплики Абурхада, продолжил: — На самом деле не солдаты напали на фабра, наоборот, он на них. Более того, мы не гарантированы от повторения подобных инцидентов. Я подозреваю, фабры могут выйти из-под контроля в любой момент. У них идиосинкразия на запах человеческого пота. А хуже всего то, что фабры в принципе способны перепрограммировать сами себя и снять запрет на применение оружия против людей. Опасность чрезвычайно велика, поймите.