Николай Гуданец – Полигон (страница 62)
— Только не говорите мне, пожалуйста, что вам дико нравится вся эта затея… ну, проект фабров нового поколения, про который Харагва говорил тогда в подвале. Я же помню, какое у вас было лицо.
— Лично я могу относиться к этому как угодно, мое мнение ничего не меняет. Однако я отдаю себе отчет, что существуют еще и государственные интересы.
— Не могу знать, я простой парень с бандитской планеты. — У квадр-офицера нарочито прорезался гортанный акцент уроженца Эргасты. — Мне положено молчать в тряпочку, покуда не спросят, а спросят последним, коли не забудут.
— Бросьте, зачем прибедняться, вы не хуже меня разбираетесь в ситуации. У Империи есть некоторый потенциальный перевес в живой силе, если дойдет до массовой мобилизации. А дивизии наших фабров выровняют силовой баланс, тем самым обеспечив безопасность. На кону стоят миллиарды человеческих жизней, без преувеличения.
— И все равно это мерзость, богопротивная мерзость, — раскипятился Ронч. — Вы можете говорить что угодно насчет государственных интересов, только любому нормальному человеку фабры не по нутру. Даже двуногие, такие, как сейчас. Не говоря уж о тех, какие будут.
Впервые Кин видел своего телохранителя настолько взволнованным.
— Простите, Ронч, а вы верите в бога? — мягко поинтересовался Кин.
— Да какая разница, просто к слову пришлось. Может, и верю, сложный вопрос. Моя мать верит, хотя на свой лад, и попов терпеть не может. Так вот она бы сказала, что Харагву прибрал господь, чтобы эта планета не превратилась в сущий адов котел. Вы только представьте, какой жуткой смертоубийственной погани он здесь наплодил бы, если б остался в живых. Скажу честно, я ни капли не жалею, что помешкал с выстрелом, когда он дернулся к комбинезону за своей иголкой.
Взойдя на крыльцо казармы, квадр-офицер огляделся по сторонам, держа руку на кобуре. Сам того не ведая, он повторил своими словами мысль покойного Харагвы о записной книжке бога, которая снабжена защитой от нежелательного вмешательства.
— Ронч, а вам не кажется, что люди бывают гораздо страшнее этих зверушек? — спросил задумчиво Кин. — Те по крайней мере бесхитростны.
— Тем более, значит, можем обойтись без новых гадских биороботов, — буркнул тот, открывая дверь и пропуская Кина вперед. — Зига обитает в девятом номере.
В унылом коридоре витал неистребимый казарменный душок, смесь из запахов насквозь пропотевшей обуви, оружейного масла и дезинфицирующих средств.
Пройдя до середины, Кин постучался в дверь под номером девять.
— Входите, открыто, — донеслось изнутри.
Кин повернул дверную ручку и вошел в тесную комнатенку. Унтер Зига тоже провел бурную ночь, судя по тому, как он осунулся. Под глазами у него залегли черные круги.
— Неужели вы восстановили все файлы? — спросил его Кин прямо с порога.
— А как же.
— Даже не знаю, как вас благодарить.
— Вообще-то там не было ничего особенно сложного, — пожал костлявыми плечами унтер. — И потом, это даже интересно. А расширение файлов оказалось и вовсе стандартное, просмотр через одиннадцатую версию «Виртуса».
— Так вы уже видели, что там?..
— Нет, в них же записаны почти сутки реального времени, а я только недавно закончил.
— Ах да, мне надо позвонить Тарпицу, я ему назначил встречу на десять, — спохватился Кин, взглянув на часы.
— Пожалуйста, инспектор, вон интерком. — Зига указал подбородком в сторону письменного стола, обильно захламленного всяческими компьютерными деталями.
Взявшись за интерком и собираясь набрать номер, Кин вдруг разглядел, что среди беспорядочного нагромождения соединенных кабелями колодок с микросхемами, красовавшегося посредине столешницы, имеются сетевой блок питания, интерфейсная панель и обшарпанный виртуальный наголовник на редкость старой модели. — Это и есть ваш компьютер? — поразился он.
— Ага, — ухмыльнувшись, подтвердил унтер. — Без корпуса гораздо удобнее, в любой момент можно сменить конфигурацию.
— Принцип открытой компьютерной архитектуры в действии, — сострил Кин, усаживаясь и набирая номер служебного кабинета Тарпица.
Ронч ногой отодвинул второй из имевшихся в комнатушке табуретов в угол рядом с дверью и также уселся, подперев рукой подбородок.
— Отдел кадров, — послышалось из динамика.
— Это инспектор Кин, — сухо сказал он. — Меня задерживают некоторые обстоятельства, я буду у вас примерно через час.
— О да, конечно, я вас жду, не извольте беспокоиться.
— А я и не изволю, — с раздражением отрезал Кин и отключил связь.
Тем временем расположившийся на койке Зига стал грызть витаминизированную плитку из десантного сухого пайка, заодно прикладываясь к плоской карманной фляжке.
— Я хотел бы просмотреть конец последнего из файлов прямо здесь, — сказал Кин.
— Угу, пожалуйста. — Отпив из фляжки и сглотнув, унтер привстал, нахлобучил виртуальный наголовник и включил свой компьютер. — С какого примерно момента будете смотреть?
— Скажем, за пять минут до конца.
— Сейчас, минуточку… — Натянув управляющие перчатки, Зига сосредоточенно пошевелил растопыренными пальцами. — Вот, пожалуйста.
Он протянул Кину свой наголовник вместе с перчатками, тот принялся их надевать.
— Вот только виртуй у меня паршивенький, старый и с норовом, — посетовал Зига. — В трехмерке слегка кривит, даже может заглюкать, если резко идти по панораме.
— Ничего, сойдет, — успокоил его Кин.
От внезапно прихлынувшего волнения сердце у него тяжело затрепыхалось. Ставка в игре была умопомрачительно высока: миллиарды кредонов, ассигнуемых на запуск фабров второго поколения в серийное производство, и паритет в живой силе между Империей и Конфедерацией на случай новой межпланетной войны. А лично для Кина, возможно, гранд-офицерские петлицы и высокий пост. Для офицера, которому едва исполнилось сорок стандартных лет, это редкостное достижение.
Наперекор собственным ожиданиям, мнимый эмиссар Генштаба принялся всерьез выполнять порученную ему для отвода глаз миссию и прошел по зыбкому следу до конца, хотя было предпринято все, чтобы он не сумел этого сделать. В сущности, именно из-за этого файла, содержавшегося в голове застреленного часовым биоробота, Харагва подложил мину в турбоход.
Стоило опустить сверху окуляры, как перед глазами Кина возникло стандартное окошечко просмотровой программа «Виртус», а в нем стоп-кадр, смахивавший на компьютерную игру: горная панорама и на переднем плане застыли фигурки пятерых солдат, а по нижнему краю окошечка вытянулись сразу три разноцветные текстовые строчки — белая, желтая и алая. Первая из них представляла собой нечто вроде конспекта размышлений фабра, вторая содержала данные боевой обстановки, в третью строку выводились сообщения операционной системы биоробота.
Отдельное табло в правом верхнем углу показывало текущую дату и время:
Да, это тот самый файл, и спустя считанные минуты солдаты будут мертвы, а от биоробота останется только перепачканная сажей голова.
Объективно неполноценная форма жизни, мысленно повторил Кин вслед за фабром. Своеобразная формулировка, ничего не скажешь. Оказывается, фабры не только сознают, насколько люди уступают им по мышечной силе и быстроте реакции, но и делают из этого далеко идущие выводы.
Легонько шевельнув указательным пальцем, Кин снялся со стоп-кадра, фигурки солдат задвигались, шагая навстречу, а бегущие строки слились в сплошные разноцветные полосы. Пришлось опять включить стоп-кадр и задать режим просмотра вдесятеро медленнее реального времени файла, чтобы успевать следить за текстовыми сообщениями.
Солдаты остановились и о чем-то негромко заспорили, поглядывая с ухмылками в сторону фабра. Они даже не подозревали, что причислены к неполноценным существам. Между тем биоробот снова и снова прокручивал в своем мозгу несколько куцых мыслей:
Один из солдат, самый низкорослый из компании, что-то со смехом втолковывал своим приятелям, размахивая руками. На расстоянии примерно в семьдесят локтей биоробот не мог расслышать, о чем люди разговаривают вполголоса. Однако не так уж они пьяны, скорее просто навеселе, отметил Кин.
Вязкое, десятикратно замедленное время и монотонный, навязчиво повторяющийся текст действовали Кину на нервы. Он попробовал просматривать файл фрагментарно, скачками через три секунды.
Да, действительно, двое солдат ударили по рукам, похоже на то, что низкорослый побился об заклад с плечистым крепышом. Нехитрые солдатские развлечения в увольнительной. Низкорослый вразвалочку направился в сторону наблюдающего за ним фабра. Неужели этот самоубийца и впрямь поспорил, что даст фабру затрещину? Кин смотрел в беззаботно ухмыляющееся лицо пехотинца, которому осталось несколько мгновений жизни, о чем тот совершенно не подозревал.