Николай Грошев – Мир будет спасён! (страница 48)

-Слушай анекдот, только что вспомнил. Видел парочку ту, ну, мимо прошли?

-Угу. – Кивнул товарищ усатого. От кивка головой стукнулся в сидение и выпрямился, с удивлением потирая лоб. Сейчас у него морщины и складки на лице почти разгладились. На мгновение, мужчина как будто скинул лет этак двадцать. Да уж…, не везёт, так не везёт. Оба они слишком старые. Увы, делать нечего - денег нет нихрена, выбирать не приходится.

Таксист, почти не слыша, о чём говорят пассажиры, хрустнул шеей, потом поморщился – ломать начинает, долбанное новое ширево! Все потроха с него корёжит, но…, бля!!! Какое же оно классное! Один грамм и ты в Раю, по телу льётся живительное тепло, мир становится ярким-ярким, а в ушах слышится ласковый шёпот, совсем неразборчивый, но такой приятный…

-Шеф, - ворчливо говорит худой мужик с морщинами на всю морду…, хотя, кажется, это не морщины, а складки, что вызывают врождённая худоба и часто повторяющиеся на лице человека эмоции. У него и у самого такие есть – складки на щеках, оставшиеся от частых улыбок, от весёлого нрава, коим он когда-то славился. В те далёкие времена, когда они ещё не были знакомы – он и его старый, почти позабытый друг, белый-белый, обычно в порошочке такой. Героином зовут.

-Да щас поедем. – Говорит таксист и трогается с места.

Они говорят, смеются, а в ушах долбят барабаны – нужно ширнуться последней дозой. Хер с ним, дома ещё деньги есть. А там, сдаст последних, получит за них деньги, как раз до нормы столько и надо. А если норма есть, премия будет – протянет как-нибудь. Эх, вот дёрнул его чёрт так потратиться! На хрена ему сдался этот новый дом? В нормальной квартире, нормально жил, так нет же, взял и блять купил. Дебил. Теперь как без главного продукта? На нычку понадеялся, да забыл блин, что нычку давно спустил по ночным клубам - совсем мозги спеклись от этой новой наркоты.

Таксист глянул в зеркало заднего вида – увидел себя, свои водянистые глаза, посеревшую кожу и волосы торчавшие клочками. Увиденное не понравилось вообще никак, только порцию отвращения к себе словил и всё. Эх, а раньше какой был! Все девки в институте за ним косяками бегали. Просто плейбой был. А потом пошло-поехало…

-Э, друг, - усатый наклонился к нему. – Ты куда-то не туда едешь. Нам в другую сторону.

-А? – Вздрогнул таксист, бросив короткий взгляд на своих пассажиров. – А я что, газ не пустил? Бля и загашник не надел. Ну, ё-моё!

-Какой газ, какой загашник? Ты чё мелешь блять? – Рыкнул морщинистый, который на самом деле складчатый, а не морщинистый…, и синий. У него лицо синее.

А они вообще в машине есть? Они настоящие? Сука! Теперь уже поздно проверять.

-Слышь! – Рявкнул усатый протянув руку и крепко хватая его за плечо.

«В поле мышь» – сказал таксист про себя, буквально одними губами и нажал на кнопку приборной панели. С тихим шипением, газ потянулся в салон из багажника. Худой вырубился сразу, усатый зарычал что-то, и попытался ухватиться за руль, но и он быстро обмяк.

С улыбкой таксист вёл машину, чувствуя, как всё начинает плыть. В чём дело? Ах да, вот же…, машина резко вильнула, когда он потянулся к бардачку. Бампер задел припаркованную машину, но кое-как он вырулил и надел респиратор, глубоко вздохнув. Чуть сам не вырубился. Теперь на точку, на всех парах и…, за спиной визгливо гавкнула сирена, моргнули фары. Милиция.

Он немедленно остановился, как и положено добропорядочному гражданину. Милиционеры вышли на улицу. Один подходит справа, другой слева. Таксист хихикнул в респиратор, наклонил голову и положил пистолет между ног.

-Сержант Курав… - Выстрел оглушил, даже голова закружилась. Он поспешно открыл дверь и вышел на улицу. От сильного ветра, которого не было, его здорово раскачивало и второй, быстро убегавший милиционер, всё никак не попадал в прицел. Пришлось стрелять трижды, прежде чем попал в широкую спину толстенького сотрудника. Сняв респиратор, таксист вздохнул шумно и дрожащей рукой вытащил из кармана последнюю дозу. Ввёл прямо в шею – так эффект быстрее и круче. Тёмная улица мгновенно стала очень яркой, тёмное небо обрело нежный аметистовый оттенок, а яркие звёзды, радостно мигают ему – это они здороваются. Таксист глянул на мертвеца у своих ног и рассмеялся – мозги вынесло широкой дугой. Красно-алые, серебристые от наркотиков в его собственной крови, они так сладко мерцают…, а может они правда сладкие? Он стёр пальцами с асфальта немного красной жижи и попробовал. Солёненькая. Но так, на вкус не очень.

Ладно, пора ехать.

Слушая старинную и приятную музыку, давно умершей певицы, он напевал слова не впопад, всё повторяя её экзотическое имя. Лайма, Лайма…, или Лианна? А какая на фиг разница, когда в душе такой невероятный кайф!

Живой товар он выгрузил на железнодорожной станции – созвонились ещё раньше, он сегодня ведь не просто так выехал на работу, сегодня не как всегда было. Сегодня он охотился на живой товар. Интересно, зачем им эти люди? На органы, наверное. Но почему заказчик всегда так холодно смотрит на него, отдавая деньги, если он привозит людей в отключке? Почему всё время настаивает, что б добровольно люди приезжали? А на хер! Пора ехать за новой дозой.

Насвистывая, таксист шёл к своей машине и улыбался приветливым розовым теням – эта новая наркота просто чудо! Какой на хер кокаин, какой на хер героин? Пси-кантри – вот это реальная вещь. Это вообще охренительная вещь, просто вот слов нет какая вещь! Наверное, с Афганистана или ещё откуда, наверное, это какой-то особый вид героина. А может он синтетический. Да какая разница? Правда, название совершенно дурацкое. Наверняка, тот, кто давал этому наркотику название, никогда его не пробовал. Радуга – вот идеальное было бы название, а это «пси», да ещё «кантри» - херня какая-то. И что это вообще означать должно?

Он открыл дверь, остановился.

-Федя. – Позвали из-за спины. Он удивлённо хмыкнул, обернулся. Заказчик, тот, что обычно платил, он что-то тут теперь стоит. За ним, что ли шёл? Товар принял и за ним попёрся. И на кой спрашивается хрен? Стоит, руки в карманы, глаза у него ледяные.

-Чё? – Прислонившись спиной к машине, спросил Федя. – Ещё нужны? Так я с радостью, вы только скажите, привезу сколько угодно, в любое время.

-Федя, помнишь, я говорил, я особо тебе напоминал, что нам не нужен лишний кипишь?

-Помню, ну.

-Я тебе три раза это говорил.

-Ну. – Пожал плечами Федя. – А что такое-то? Я ж привёз. В норму прям. Мне премия полагается. Что не так-то?

-Федя, я тебе всё объяснил, я тебе сказал, что именно нужно нам. Но ты решил, что ты знаешь лучше, ты решил, что ты умнее меня. Да Федя?

-Я не понимаю. – Нахмурился Федя, впервые жалея, что по венам бежит этот чудный наркотик, заглушавший почти всё. Что-то не то творится, а ему так хорошо! И эти ледяные глаза кажутся такими мягкими, такими добрыми, ласковыми, такими…

-Федя, кто ментов положил на Любовском перекрёстке?

-Не знаю. – Он поёжился – нирвана тоже поёжилась и ненадолго отступила. Он кожей чувствовал – нужно срочно хватать пистолет. Зачем, пока не понятно, но нужно, точно нужно.

-А ты Федя знаешь, что последняя партия, девочки, подросток и женщина, ты знаешь, что они были родственниками уважаемого человека и теперь их ищут по всему городу?

-Не знаю я ничего такого. Они это…, сами они.

-Ты их в отрубе полном привёз. Как и этих двух. Как и некоторых до них.

-Да и похуй! – Рявкнул Федя и сел в машину. – Тебе люди надо, я привёз! Хули надо блять?

Заказчик подошёл к машине, наклонился к нему.

-Федя, ты создаёшь нам проблемы. Нам это не нужно.

-Да и пох… - Договорить не успел. Он вдруг с удивлением понял, что из горла что-то торчит.

Потом стало очень больно, и аметистовое небо обрушилось на него, поглотив в себя…

Всё было как в тумане – они долго не могли понять, что с ними происходит. Оба считали это каким-то сумасшедшим сном. Ничего иного им не оставалось. Мир виделся размытым, иногда он обретал резкость, и они видели что-то, словно фотографии в старом альбоме. Эти изображения, двигались, но подобно кадрам сильно порезанной хроники. Постоянно менялись цвета, предметы то исчезали, то меняли цвет, то всё снова пропадало – этот период, почти не остался в памяти, но вот сейчас, почему-то, перед его глазами всё это проносилось снова и куда более отчётливо, чем он видел тогда. Почему это происходит? Как это случилось? Откуда они пришли? Последний вопрос и его и Олега интересовал очень сильно – поначалу. Почему-то, со временем, это стало интересовать не слишком сильно, а затем интерес к размытому, почти забытому прошлому, почти полностью исчез. Шутка ли, но он не был уверен, что хочет вернуться домой – он не помнил где этот дом и есть ли там кто-то, кто бы его ждал. Странная шутка судьбы – многие сталкеры Зоны страдают от своей искорёженной памяти. Окурки, простые сталкеры – Зона потрепала всех, кто пришёл на её земли и тех, кто это сделал сам и тех, кто смутно понимал, почему оказался тут. Шутка заключалась в том, что с ними это случилось до того, как их коснулось дыхание Зоны.

Кажется, они где-то выпивали, выбравшись из смазанного месива картин прошлого, а затем они оказались здесь, среди порождений странного и жуткого мира. Он в это почти поверил.