Николай Грошев – Чёрный свет, белая тьма (страница 7)
Велес вдруг понял, что уделил воспитанию человечности в простенькой душе Фу, возмутительно мало времени. Право слово! Ведь он даже не пытался научить его есть, при помощи, хотя бы ножа! С этим что-то надо делать! Но, пожалуй, потом.
-Короче, мы уходим, и на тебя остаётся всё наше хозяйство…
-Я с вами. – Решительно заявил Велес. – Оставим Рому, пусть охраняет.
-Нет.
-Что нет? Я куда полезнее.
-Эммм… - Оля прикусила нижнюю губу, глазки скользнули влево вправо…, что-то она нехорошее сейчас скажет. – Понимаешь, как бы это сказать? Ты не совсем, эээ, дипломатичен.
-Пиздишь много и не в тему. – Перевёл Рома, хотя его никто и не просил.
-Да…, в смысле, нет. – Оля кисло как-то губы скривила и зыркнула на Рому, тот руками развёл, мол, а чё такого? – Я хочу выбить с козла цену вдвое выше. А он пизданутый в хлам, будем давить - придётся стрелять. Со вторым козлом, разговор тоже не простой, там аккуратно надо, а то всё у нас пойдёт по пизде. А мне этого не нужно. Ты понимаешь, Велес?
-Угу. – Велес ещё головой кивнул. И губы надул – расстроился он.
-Ваф?
-Нет, ты тоже остаёшься. – Ответила Оля и Кут разразился тирадой на собачьем, после чего пронзительно завыл…, Фу мягко осел на землю. – Рома, пни его. Надо выдвигаться.
Рома послушно пнул, но Фу не очнулся, так что Рома ухватил его за шкирку и хорошенько встряхнул. Клацнули зубы, парень открыл глаза. Теперь весь бледный стоит подальше от Кута и снова нервно облизывает губы. Не привык он ещё к обществу Кута. Всё-таки очень странный парень, вроде почти трое суток вместе провели, а всё ещё шугается. Ведь и питались рядышком – Тёмные приносили «дары» Куту, а Велес миску для Фу. Вместе кушали и вроде бы даже радовались обществу друг друга…, или это только Кут радовался? Что-то он запамятовал…
Оля снова поцеловала его, на этот раз чуть более тепло…, и, пожалуй, зря.
Провела по щеке пальцем. На палец глянула, чистый палец, ну так, правильно, оно же это всё водостойкое, там хрен сотрёшь. Бровки Оли гневно сошлись к переносице.
-Велес! – Рявкнула она. – Я ж за них Медузу отдала! Какого хера???
-Эм…, - Велес смутился, покраснел, когда понял что покраснел достаточно, ткнул пальцем в Кута. – Это он всё виноват.
-Да? И каким блять образом?
-Эмм…, вот я сам задавался этим вопросом. Вот знаю, он виноват. А почему пока не…
-Не придумал?
-Рома, закрой хлебальник.
-Уже не Тузик? Ой, какое счастье! Я теперь блять опять Рома? Как вы любезны барин!
-Так, засохли оба. – Рома злобно глянул на неё, потом на Велеса, пожал плечами и сплюнул. Сам Велес послушно и покорно «засох». Не забыв сначала указать Роме на тот бесспорный факт, что на цепи он ему нравился гораздо больше. – Велес! – Сталкер замолчал, и невинно хлопая глазками, воззрился на любовь свою. – Велес, - повторила она очень серьёзным, знакомым тоном – сейчас будет народная мудрость местного характера. И он в подозрениях сих ничуть не ошибся.
-Это Зона. Что он должен, он вернет, так или иначе. – Она посмотрела на Рому, который слегка даже побледнел. Впрочем, это могло и показаться, хотя побледнеть бы стоило, хотя бы из чувства вины или там стыда – что у него там найдётся на этот случай. Хотя Велес сомневался, что всего этого, Рома сумеет наскрести хоть на пол капли. После его-то безнравственного поступка! Ничего святого у человека! Ограбить лучшего друга, только что бы какие-то два полоумных оборванца, смогли купить себе лишнюю пару носков! Безобразие! Да ещё как ограбить! Втёрся в доверие подлым образом, и пока друг не успел опомниться – раз! И всё. Ещё и сам эти деньги отдал. Вот как после этого можно относиться к такому невероятно коварному, бессовестному существу как этот, тьфу, Рома? И как он вообще сумел убедить его отдать столь много? Су…
-А если не вернёт – Зона возьмёт с него втрое больше.
Воцарилась тишина. Зловещая, надо признать. Её даже Фу сумел прочувствовать.
Не просто тишина – полная мистицизма, таинственности, проникновенности момента…
-А если он сдохнет? – Деловито осведомился Велес.
-Н-да. – Оля поправила цевьё автомата – снова её любимый короткоствольный, непонятной национальности, но вряд ли российский. – Ты не исправим. В общем, прекращай, Зона этого не любит. Долги, так или иначе, будут отданы. В Зоне иначе не бывает. Рома не умрёт, пока не расплатится. А если не захочет этого делать – Зона сама придёт с него спросить. И тогда…
Снова эта мистическая тишина и бледные лица, и понимание момента…
Кут широко зевнул и издал странный звук. Фу, узрев весь арсенал его клыков, слегка пошатнулся, но героически сдержался от повторного обморока. Однако момент был испорчен, таинственный ореол местной ещё толком не оформившейся религии, растворился в небытие.
-Не скучай, мы скоро вернёмся.
И они отправились в путь, куда-то в сторону Янтаря.
Велес смотрел им вслед, пока вся компания не скрылась за холмом.
Костёр почти догорел. Только головёшки алеют. Пора бы уже идти, далеко ещё до цели, а у него не так много еды и патронов с собой, что бы позволять себе рассиживаться у потухшего костра, любуясь на восход. Впрочем, на восход он не смотрел. Взгляд застыл на угольках. Какой-то завораживающий эффект от них образовался. И не понятно в чём дело…, может просто лень ему вставать и идти. Или не в этом дело? Он тяжело вздохнул, автоматически осмотрелся – прислушиваться не нужно было, он уже научился прислушиваться всегда и везде. Даже когда под кустик гадишь, нужно прислушиваться. Вычленять звуки среды, от своих собственных. А то какнешь так, расслабишься и всё – снова напрячься не успеешь. А как ты напряжёшься, если всё чем напрягался, уже откусили? Вместе с тем, что там виселось. Видел он однажды такое. Напарник присел посреди поля, напрягся, покраснел и как…, в общем, было громко, он на мгновение отвернулся, испытав отвращение от картины сей, да и запашок тот ещё был, задохнуться можно. Мгновение. Одно драное мгновение. Когда повернулся, над головой довольного напарника, сияли они – жёлтые, злые, голодные глаза. Они вдруг ушли вниз, а потом напарник закричал. Спустя мгновение, он упал носом вперёд – то, что он напрягал, с хрустом пережёвывали мощные челюсти, медленно проступавшие прямо из воздуха. Парень умер сразу, видимо, от болевого шока. Он почти не мучился. Покакал, удовольствие ощутил, резкая вспышка боли и всё, уже на том свете…
Он этой химере зарядил из подствольника прямо в пасть. Обоих разнесло в куски и химеру и напарника, который, может быть, был ещё жив. С откушенной задницей помер бродяга сталкер, даже не успев понять, что с ним случилось…, смешно. Но не очень. Нездоровый это смех. Он рассказал эту историю опытным местным бродягам, однажды, за общим костром. Он говорил без тени улыбки, просто излагал, как всё произошло…, а они покатились от смеха. Один чуть не упал в костёр, стирая слёзы с глаз. Смешно…, им было смешно. Он тогда не понимал почему. Теперь и сам, вспомнив, невольно улыбается. Впрочем, тут же сгоняет улыбку прочь. Всё-таки, человек погиб, пусть так, но всё же человек, трагедия случилась…, сколько он таких трагедий уже наблюдал? Наверное, слишком много.
Он покосился на свою ношу. Лежит у костра. Тихо-тихо лежит. Синеет в зелёной траве. Передёрнуло. Что это за хрень такая, что способна превратить плоть, вот в это? Ни с чем подобным он раньше не сталкивался. Получил заказ, пообещал принести части, которые не испортятся в дороге, а ему дали шприц с синеватым раствором и сказали, что заплатят только за целый образец. Пожал плечами и пошёл…
Протянул руку и ткнул пальцем прямо в череп, покрытый твёрдой коркой. Потом ткнул в крепкий плоский живот маленького тельца. Упругий, словно резиновый, а корка твёрдая, как и должна быть. Под этой коркой, мощная пасть усеянная кучей клыков – редкая эта тварь, её трудно найти, а добыть ещё труднее. Пришлось побегать, что б это уродливое тельце тут оказалось…, втроём они бегали. Два подземелья обшарили, с полтергейстом поругались, на стаю кровососов нарвались – тогда одного из них и не стало. Кучу лиха съели, но нашли.
-На двоих оно легче делится Белый. – Заявил напарник, сумевший остаться в живых.
Он согласно кивнул тогда – оно ведь и правда, на два-то делить попроще будет…
Вчера напарник наступил в аномалию.
Потому что на один делится ещё лучше.
Белый безрадостно улыбнулся – мысли прозвучали так, словно он сам напарника толкнул в аномалию…, вообще-то, сам. Взял и бросил в Живодёрку. И смотрел как с жутко орущего парня, слезает кожа, за ней пласты мяса, потом посыпались кости. Рука всё рвалась к пистолету, что бы добить, чтоб не мучился парень. Он не стал этого делать – он смотрел, как напарник умирает в жутких мучениях. Смотрел, пока у него не вытекли глаза…
Звучит ещё хуже, словно он маньяк какой-то…, а ведь когда-то был добрым, ему многие говорили, что он добрый. А тут…, а тут напарник врезал ему прикладок в затылок и с силой толкнул вперёд. Прямо в аномалию.
Потому что на один, делится ещё лучше, чем на два.
Детское увлечение спортом, спасло ему жизнь. И, наверное, счастливый случай, хотя напарник, останься он в живых, сказал бы, что Зона его любит…, никак у него не получается принять эту странную мистическую дурь, что окружает жизнь сталкеров. Они видят Зону, словно какое-то божество. Она для них словно живая, словно со своим разумом, волей, желаниями…