Николай Грошев – Чёрный свет, белая тьма (страница 42)

Она идёт, блудница отошла от Тёмных и от демона Баала, на десяток метров и…

Одержимые рвут ошейники. Их рёв безумен, меня снова тошнит, как это отвратительно, как же сильно может отравить Скверна, души людские…, они бегут сюда, издавая дикие звуки. Их прыжки длинны, они бегут на четырёх конечностях, их глаза безумны.

-Василий, останови их, попытайся воззвать к их бессмертной душе.

-Да, Апостол, я всё сделаю, как велит Господь, твоими устами.

Я не поправляю его – Господь говорит лишь устами Святого Павлика. Но это не важно, сейчас ничто не важно, мы узрели Знамение, и мы поняли его смысл. Мы должны выстоять. Если мы не выстоим против Одержимых, если…, кто-то должен предупредить Святого Павлика. Если нас не станет, он должен быть готов. Ведь они идут за ним. Что бы Врата открутились, Пророк должен быть убиен, этими отвратительными существами. Я должен…

Василий падает, воя от боли и держась двумя руками за голову.

-Что с тобой брат мой? – Кричу я, а на глазах слёзы, неужели Благодать не смогла сдержать поток Скверны, и Василий поглощён её безвозвратно? Неужели мне придётся прекратить страдания своего брата, милосердной пулей? Господи! Не допусти греха такого, не допусти, что б я принял его на свою истерзанную душу, Господи, прошу Тебя!

-Они… - Василий поднимает голову, кровавые слёзы на щеках, но свет Благодати в них не померк. Мне не придётся прекращать его страданий. Благодать устояла. Спасибо Господи, спасибо Тебе за милость Твою!!! – Они безумны Апостол. Я заглянул во Тьму их душ, там…, там нет ничего…, только ненависть, боль…, их мысли Апостол…, я не вынесу этого во второй раз.

-Не нужно брат мой. – Я помогаю ему подняться. Снимаю с его плеча винтовку и заставляю его взять оружие. – Мы справимся тем, что есть, наша Вера сильна, Господь с нами, Василий. Мы справимся, Он избрал нас, и мы не можем проиграть.

-Да, я понимаю. – Василий улыбается мне. Его клыки блестят на солнце, они страшные, но я не чувствую страха – лишь жалость к нему. Скверна так изуродовала его…, Господи, однажды, мы все окажемся у Трона Твоего и тогда, то, что сделала с нами Скверна, исчезнет. Средь ангелов, купаясь в лучах Благодати и милости Твоей, мы узрим вечное блаженство.

Тёмные двинулись вперёд, но остановились – блудница завизжала, что-то рявкнула и демон Баал, пожав плечами, остановил Тёмных, движением руки. Я улыбаюсь, наверное, зловеще – я понял. Блудница верит, что Одержимых достаточно, что они справятся и насытят свои тёмные души, пожирая свет душ наших. А может, она боится, что Одержимые выйдут из-под её контроля и начнут сжирать всех, может даже нападут на демона Баала…, хорошо бы, но я не верю в это.

Они уже рядом. Бегут стаей. Почти бок о бок. Что ж, у меня нет времени раздавать команды.

Апостол может сделать и иначе.

Я закрываю глаза. Слышу, как бьёт винтовка в руках Василия, но этот звук словно издалека. Я чувствую всех моих братьев. У кого Благодати больше, чувствуются сильнее, те, в чьих глазах Благодать отражена лишь жалкой ниточкой, я ощущаю хуже, мне труднее заставить их делать то, что нужно. В них ещё сильна Скверна, что противится свершению угодных Господу дел. Но я не сдаюсь, мы все рядом и мне хватит сил, что бы ненадолго направить братьев своих. И пусть греховен этот путь и пусть тяжесть сего проступка, ляжет на плечи мои, но нет иного выбора, и да простит меня Господь! Но я сделал это, я сделал…, я это они, а они это я. Мы стали едины, мы словно один разум, с множеством рук. Я вижу руины с множества ракурсов, разными глазами. И мир стал ярче, прекраснее. Руины, серые и пустые, в человеческих глазах такие бессмысленные и тягостные – теперь я вижу их глазами Василия, глазами Чёрных псов, звериной химеры, я вижу всё и вся, я лишь частичка Господа моего, я лишь жалкий раб и этот кусочек бесконечного могущества Творца нашего, сражает меня. Мой разум в ужасе, но я знаю, что нужно делать, я не позволяю греховности плоти моей, восстать против Благодати.

Я должен и Бог меня простит.

Верхний этаж, все кто там, встают у края крыши. Я мягко направляю их. Брат во Христе, что поедал минуту назад, тело грешника, отложил мясо и, хотя очень хотел есть, он подходит к краю крыши. Он берёт в руки гранатомёт и проверяет барабан, ему трудно, ведь Скверна превратила его в то, что называют изломом. Голод терзает его сильнее, чем всех прочих, ему нужно ещё поесть грешного мяса, но у нас нет выбора, я стенаю от скорби – мой грех не имеет прощения, я обрекают брата моего на голод, на страдание. Но такова ноша Апостолов всех – грех братьев наших, что свершён на пути Благодати, берём на себя мы, Апостолы. Такова наша роль и в смерти за Господа нашего мы окажемся в Аду, ненадолго – искупление наше будет кратким, ведь ведомы мы волей Его. Но всё же, мы окажемся в Аду, спася от мук Геенны Огненной, всех братьев наших, взяв грехи их на себя. Я не могу иначе, прости брат, мы должны остановить Вавилонскую блудницу и её мерзкого хозяина, демона адских глубин. Таков наш путь брат, прости меня…, я чувствую волну благодарности – мой брат понимает меня. Не так обстоит дело с некоторыми другими братьями. Они ели плоть, несчастную божью тварь, что им пришлось убить, что б насытить желудки свои. Они отправляют мне злобу, даже капельку ненависти, но в их скудных разумах, я вижу и благодарность. Я не зол на них. Человеческие химеры – вот что сделала с несчастными тварями Божьими Скверна. Она превратила их во зло, и нет прощенья Аду, за то, что он сотворил с Божьими созданиями. Они подходят к краю, в их руках дальнобойные винтовки – им сложно, мешают когти, раньше они не умели управляться с ними, не умеют и сейчас, но я, волею Господа, веду их. Рыча и ворча, они берут оружие в свои лапы, приклады у плеч, они готовы, все готовы, мы встретим Одержимых достойно, ибо Господь не посылает испытаний, что нельзя пройти.

Одержимые смертны – их тушки, те безумцы, что позволили демонам войти в себя, смертны.

Мы покончим с ними, и демоны ввернутся в Геенну Огненную.

Всё готово. Мои братья наверху ждут команды. Братья внизу, уже стоят у окон с оружие в руках. Братья, коих Скверна наградила оружием менее сложным, но столь же губительным – когтями и клыками, ждут в глубине здания. Они нападут, когда Одержимые падут и Тёмные ринутся вперёд. Мы разорвём их, и братья мои съедят их тела, что бы свет Благодати изгнал из кусочков их плоти, зловонное пламя Скверны.

Но нужно спешить, мои силы тают. Лишь Святой Павлик, наш бессмертный Пророк, может делать такое вечно, он невероятно силён, его Благодать воистину бесконечна. Господь говорит с ним и душа его полна Истинным светом.

Я направляю их, я смотрю глазами каждого и сразу и по отдельности. Каждый берёт свою цель, каждый стреляет, что б гнев наш пал на них поровну, на все двенадцать исчадий Ада.

Грянул гром! Гранаты рвутся, свистят пули, я чувствую, как боль расползается по моему разуму – я слишком долго контролировал своих братьев. Но пока я не могу отпустить их, пока мы должны быть едины.

-Я помогу брат мой. – Слышу я голос Василия, но не могу ответить, я упал наземь и щека в пыли, камешек впился в скулу, но я не обращаю внимания, мне нужно направлять своих братьев, я должен нести этот греховный поступок, лишь я…, мне не удержаться, без Василия. Что ж, я благодарен тебе, брат мой, за ту жертву, что ты готов принести. И твой грех, я тоже беру на себя, моя душа расплатится за вас, когда Ад сомкнётся на душе моей и начнёт печь её дыханием своим зловонным и яростным. Помоги брат мой, помоги, но грех твой – грех мой.

-Спасибо Михаил. Я всё сделаю Апостол, я помогу. – Слышу я его мысль, полную великой благодарности и беззвучных слёз.

Чувствую, как осторожно его разум касается моего и туман, заполняющий зрение моё, разум усталый мой, вдруг рассеивается. Василий помог, он перестал стрелять, но мне теперь легче, он сидит у стены, улыбается – ему не тяжело, его духовная мощь безумна, его Благодать сильна.

Мы снова стреляем. Я – это они. Они – это я. Мы едины и это прекрасно, наша Благодать переплетается, мы, словно Архангел воплоти. Мы Едины и нас не остановить!

Но что это? Из огня и потока пуль, сквозь дым, несутся Одержимые. Как же так Господи? Почему пули и гранаты не остановили…, я улыбаюсь – Одержимые.

Мы всё же задели их. Половина бежит, как и прежде, источая зловоние Скверны и ненависть сжирает их гнилые души. Но другая половина – двое елозят в пыли. Они светятся и пули отскакивают от них…, грянул удар крупнокалиберной винтовки, брат Андрей вооружён ею, тяжёлая пуля вгрызается в дьявольский щит и роняет Одержимого наземь. Он не мёртв, лишь ранен – магия Ада, хранит демонскую тварь и пуля утратила большую часть убойной мощи, на то, что бы пробить щит. Двое уже не бегут, они едва ползут, шатаясь из стороны в сторону. Один лежит недвижно…, а где ещё один?

-Апостол! – Вскричал Василий, поднимаясь на ноги. Он бросается между мной и чудовищем, что влетает через окно.

-Аррр!!! Ссссука!!! Нааррр…., наииииррр блять!!!

Безумное чудовище падает на четвереньки перед Василием, оно стучит себя по голове, рвёт волосы и вопит, его лицо перекошено – я понимаю, что происходит и понимаю как это бессмысленно, мне так жаль несчастного…, его душа борется. Она пытается исторгнуть из себя демона, завладевшего его телом, но у неё нет шансов.