Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 52)

Вскоре узнали.

-Тупые белые! – Рявкнул старик, когда все четверо отпрыгали минут десять, меся воздух ударом ноги с разворота. – Что вы делаете? Вы слепые? Ваши пяточки так заплыли жиром, что вы не увидели, что показывал вам Великий Мастер?

-Но Учитель, - вежливо отозвался Лёха, - это слишком сложный удар, что бы ударить по голове, достаточно сделать так.

И снова подпрыгнул и ударил…, после чего неспешно икнул и попытался спрятаться за спиной Змея – лицо старика стало нежно алым от гнева. Однако наказывать за самодеятельность и попытку ему перечить, в этот раз старик не стал.

-Кто из нас Великий Мастер? – Рявкнул китаец. Лёха, по причине отнявшегося языка, показал на него пальцем. – Тогда делай, как было показано, белый идиот!

Ну, и стали они делать.

Змей свалился с прыжка и вывихнул плечо. Лёха потянул связки, Бор грохнулся на спину и приложился затылком об пол. Один Кабан не навредил сам себе.

-Наверное, белые глупее, чем Великий Мастер думал сначала. – Старик задумчиво подёргал бородку и резким жестом скомандовал идти за ним. Кряхтя и охая, пошли, а куда они денутся?

Привёл он их в зал с тренажёрами в виде человеческих фигур. Указал на ближайшую и выполнил тот же удар. Один раз, второй, третий – спортивный снаряд начал трещать, четвёртый – что-то странно звякнуло, пятый удар – голова тренажёра оторвалась и с силой врезалась в живот Лёхи. От неожиданности он грохнулся на пол, его ощутимо скрутило, а лёгкие временно забыли, как дышать. Но всё же, он сумел глянуть на голову тренажёра – благо то не трудно, если тебя согнуло в три погибели, а хрень та у тебя в руках, к животу прижата. И вот тут у него как всё равно в голове щёлкнуло – он понял, почему удар такой, зачем он такой и каковы его цели.

Этот удар и не мог быть другим. Вместе с тем, стало понятнее, почему все боевые искусства, старик называет не иначе как «танцами».

На пластиковой голове, несмотря на пять ударов, имелась всего одна вмятина, глубокая хорошо видимая такая вмятина – на виске. Как-то сразу стало ясно всё, в мире этом.

-Один удар – один труп. – Прохрипел Лёха.

-Что? – Приподняв бровь, спросил старик.

-Говорит один удар – один трупак. – Сказал кто-то из его товарищей по обучению. Кто конкретно, сказать было трудно, в ушах звенеть начало.

-Верно. – Старик несколько удивлённо кивнул. – Белые, но не тупые. Это странно…, почему вы так долго притворялись, недоразвитыми белыми? – Сказано было гневно и с заметным осуждением. Народ предпочёл помолчать, чтоб не выхватить воспитательной затрещины. – Всё верно, великое искусство, которое разноцветные тупые свиньи превратили в отвратительные танцы, было создано, что бы убивать. Один удар – одна мёртвая свинья. Только так.

Он показывал кучу различных ударов и приёмов, все они были знакомы им по «танцам». Кому-то все, кому-то только часть из них. Всё что показывал китаец, имелось в боевых искусствах, но лишь в отдалённо похожем виде. В том, что изучали они раньше, не ставилось целью, непременно и как можно быстрее, прикончить своего противника. Старик же не признавал никаких иных ударов – один удар, один труп. Простой и знакомый всем крюк в живот. Что тут такого, ведь, правда? Удар как удар…, китаец делал его по-другому. Издалека, похоже, но вблизи совсем иное движение. И цель удара иная – печень. Противник, получив такое в живот, должен был тут же помереть от разрыва печени. Удар в переносицу ребром ладони – не все его знали, потому как, в спортивных залах его редко преподают, удар весьма травматичен.

Однако если слегка изменить угол удара, вложить больше сил, иначе двигать плечевым поясом и тазом, если сделать всё, как показывал китаец:

-Осколки костей, на коих держится пятачок свиньи, войдут в мозг. Белым понятно?

Понятно, кивают они, что уж там…, блоки. Что уж проще? Ан нет.

-Что это было? – Спросил старик, удивлённо вскинув брови, когда Лёха заблокировал руку Змея и увёл её в сторону, оставив открытым его живот. Прекрасно проведённый уводящий блок, чистый технически – следом удар в пузо и противник падает, задыхаясь, всё как учили.

-Блок. – Почему-то, покрываясь краской стыда, сказал Лёха.

-Я не увидел блока. – Сердито ответил старик. Показал пальцем на руку Змея. – Она ещё целая. Почему она целая, если ты заблокировал её?

Ну и что тут сказать?

Молчали, стыдливо опустив глаза – они частенько стали так делать. Отчего-то, если они демонстрировали стыд, старик становился добрее и крайне редко начинал их бить за ошибки или длинный язык. Приспособились, так сказать, в агрессивной среде. А как тут не приспособишься? Кости-то свои, не казённые, и болят они потом. Китаец толи не хотел, толи не умел иначе.

Впрочем, скорее второе. Если он всю жизнь учился бить так, что бы сразу же отправлять на тот свет, можно представить, каких усилий ему стоило выдавать воспитательные затрещины, до сих пор не прикончив или не покалечив никого из них.

Старик отодвинул Лёху и предложил Змею снова провести удар. Тот враз побелел, но всё же подчинился, пропотев на два раза за две секунды. Зря волновался – ломать руку ему никто не стал.

-Вот так. – Старик сделал почти то же самое, что и Лёха, однако, уводящее движение превратилось в упор – для чего? Старик изобразил второй рукой нечто вроде толчка. – Руку нужно вытянуть полностью, на всю длину. Потом, если позволяет ситуация и время, - рука служившая упором, сдвинулась, обхватив запястье Змея, а вторая обозначила уже изученный удар ребром ладони в шею – после него, сонная артерия блокировалась, навсегда. – Рука сломана, мышцы порваны, резкий рывок, - он дёрнул ту руку, которой держал Змея за запястье, - и одновременно удар в шею. Если свинья не умрёт от боли оторванного переднего копыта, её убьёт недостаток крови, в её пустой голове.

Как-то так получилось, что сглотнули они все разом – просто представили, что именно сейчас показал старик. Он учил их блокировать удары. Но блок, в его понимании, был просто ещё одним ударом, который должен был убивать.

Он только что показал им, как оторвать человеку руку…, и, на всякий случай, разбить артерию, что бы уж, наверняка, не поднялся снова.

По мнению китайца, по мнению того стиля боя, какой он практиковал, блока как такового, не существовало. Если блокируешь – должен нанести травмы не совместимые с жизнью. Если бьёшь – сразу насмерть. Только по жизненно важным точкам, только по пучкам нервов. Никаких «танцев», каждый удар заканчивается чьей-то смертью или инвалидностью.

Жутко это всё было. Особенно, когда они начали отрабатывать это всё, используя те фигуры-тренажёры, похожие на людей. Лёха постоянно представлял, как это будет выглядеть с живым человеком…, когда это случилось, он бы не смог сказать – не скоро. Они уже так привыкли к своему новому дому, что знали каждый уголок в нём, даже стали забывать, что когда-то жили иначе. И вот, однажды утром, старик привёл их в пустую комнату, ту, где на полу виднелись застарелые следы крови. В этот раз, пустой она не была.

-Двенадцать. – Проворчал китаец. – Почему всего двенадцать свиней? И почему нет чёрных и жёлтых свиней? Мне нужны все виды, что бы мои свиньи получили хороший урок! – Тут он почему-то глянул на них, с каким-то извиняющимся выражением лица. Они не смогли удивиться, что старик ощущает вину, за то, что опять назвал их свиньями…, потому что они уже понимали, что им сейчас придётся делать.

-С материалами неожиданные проблемы возникли. – Сердито ответил незнакомый им человек в деловом костюме. – Что смогли привезти, привезли. В следующий раз будут все расы.

-В следующий раз! – Всплеснул руками старик. – Зачем в следующий если…

-Отпустите нас, пожалуйста…

-Почему белые свиньи разговаривают? – Прошипел старик, обращаясь к незнакомцу.

-Потому что у них языки есть. – Буркнули ему в ответ. – Короче, я материал сдал, вы его приняли, всё, чао, у меня других дел до хуя до самого.

И мужик сей ушёл, сердито что-то ворча себе под нос. Старик минуты две смотрел на людей, сгрудившихся у дальней стены. Все в наручниках. Разных возрастов. Взгляды тоже очень разные, кто-то смотрит обречённо, кто-то с надеждой, но все взгляды, полны страхом.

-Белые свиньи, - обратился старик к этим людям, - Великий Мастер, дарует вам право завоевать свободу и жизнь. – Повернулся к ним. – Вам, белые, даруется шанс умереть сегодня.

-Что? – Чуть не разом сказали они.

-Вы убиваете их, или они наносят вам один любой, удар и уходят отсюда. – Старик нехорошо улыбнулся. – Ученик мой, после стольких дней обучения не способный уйти от удара белой свиньи, не умеющей даже держать равновесие, мне не нужен. Я перестану его учить. – Улыбка стала чуть шире. – Но я буду оскорблён до глубины души, если такое случится. Великий Мастер, не сможет пережить такого страшного позора, пока его нерадивый ученик жив.

Как бы пояснять дальше не требовалось. Они переглянулись – да, все четверо правильно перевели слова китайца. Если они получат в рыло от кого-то из этих людей, счастливчик будет свободен. И они тоже. Только счастливчик тот поедет в город успокаивать нервы стаканчиком спиртного, если денег найдёт, а они сразу на кладбище – если ещё удостоятся такой чести.

Закопают где-нибудь в лесу, и никто никогда не узнает, что там труп чей-то валяется.