Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 51)

А вот амбала, который был тут в первый раз, видеть порой доводилось. Так, например, спустя пару дней после инцидента, он явился в зал и сел в позу лотоса за спиной старика. Он не сказал ни слова, а старик некоторое время делал вид, что не заметил его прихода. Смотрит на них и в глазах что-то вроде смеси беспокойства и надежды. Они как раз учились оставаться бесстрастными.

-Вот ты, - старик показал пальцем на Змея, - скажи «сегодня утром, мои товарищи, имели со мной любовную связь, через мой зад».

-Сегодня… - Змей поперхнулся. – Чё блять???

-Глупый белый. – Старик нервно закусил губу. Показал пальцем на Лёху. – Ты скажи.

-То же самое?

-Да.

-Сегодня ночью, - лицо оставалось каменным, без тени какого-либо выражения. – Великий Мастер, по моему прямому указанию, вымыл пол в этом зале.

Повисла минута молчания. Наконец, старик проворчал, злобно зыркая по сторонам.

-Это не то же самое.

-Да? – Голос выразил сочную гамму удивления во всех его оттенках, но лицо оставалось таким же, словно бы высеченным из мрамора. Следующую фразу он произнёс с непередаваемой скорбью в голосе, но с тем же лицом. – Я опечален этим известием. Что бы смыть позор с моей белой жопы, мне придётся убить Великого Мастера. Я сделаю это попозже, когда печаль уйдёт из моего сердца. Это не займёт много времени, Великий Мастер уже стар и абсолютно бесполезен.

Старик побледнел – не от страха, конечно же. В обще, Лёха впервые видел человека, с совершенно белым лицом и глазами сочного красного цвета.

Амбал усмехнулся, крякнул довольно, поднялся на ноги и что-то шепнул старику, после чего выскользнул прочь. Кабан глянул на Лёху, покрутил пальцем у виска.

-Мы будем скучать братан. – Посочувствовал ему Бор.

-Откинусь отсюда, цветов на могилку принесу. – Это Змей конечно…, Лёха стоически боролся с сильным порывом бежать, куда глаза глядят и при этом истошно визжать от снедавшего его ужаса…, странно. Но в тот момент он вдруг понял, что этот страх, эта грань – это приятно. Да, дурдом, конечно, но блин – это действительно приятно щекотало нервы. Он даже начал понимать любителей экстремальных видов спорта, забиравшихся на скалы без всякой страховки. Тоже игра в пятнашки с самой смертью, буквально напрашиваются, но лезут и лезут…, иногда быстро спускаются обратно, словно бы передумав. Но нет, просто нога там соскользнула, камешек выпал и голову пополам расколол – всяко оно там бывает, спорт, чего вы хотели…

Когда амбал пропал, старик вдруг расхохотался и ткнул пальцем в сторону Лёхи.

-Глупый, сумасшедший белый! – Выдал он. – Я ошибался. Ты станешь хорошим ассасином.

Тут он вдруг погрустнел и тяжко вздохнул.

-Жаль, что мне дано, так мало времени. Искусство Великих Мастеров, нельзя передать так быстро…, о! – Округлив глаза, воскликнул старик и подскочил на ноги. – Я придумал! Как я сразу не подумал об этом? – Он радостно улыбнулся им, и… - Я куплю вас себе в рабство!

-Что? – Разом выдохнули они. И только Лёха, остался в «образе» - с тем же каменным лицом сказал он это слово вопросительно.

Старик аж завизжал от восторга и со всех ног кинулся догонять амбала.

-Он это серьёзно сейчас? – Пробормотал Змей.

Никто не ответил, вопрос риторический, старикан с головой явно не дружит, а шутить не умеет совсем. Осталось только ждать и гадать, продадут их в рабство садисту этому или нет.

Старик вернулся минут через тридцать. Сел на тоже место в туже позу, задумчиво стал ковырять пол указательным пальцем. Наконец, он всплеснул руками и сказал.

-Не понимаю! – Посмотрел на них. – Почему четыре куска тухлого белого сала, стоят так дорого? Великий Мастер предложил больше, чем дают за беременную тёлку! Вдвое больше! – Он швыркнул носом, расстроено вздохнул. – Сумасшедшие белые свиньи.

Спустя пару минут старик горестно воскликнул.

-Как можно просить много, когда покупаешь ничто? – Что это было, они не поняли. Толи какая-то восточная мудрость, толи старик их сейчас так оскорблял, хрен его там знает.

Спустя пару минут, занятия продолжились. Старик потребовал, что бы Бор признался в том, что Лёха ночью лизнул его в анус и, хихикая, убежал в другую комнату. Бор подчинился, но на середине фразы не выдержал и покатился от смеха. Лёха сидел багровый от злости, но кровь быстро отлила – старик поднялся, проплыл по полу и Бор смеяться перестал – хорошо хоть попутно и дышать не разучился, валяется теперь, как тряпичная кукла…, следующая фраза досталась ему. Теперь он должен был признаться, что уже много недель мечтает о том, что бы сделать приятное, непременно орально, Змею. Он честно попытался сказать, но не смог. Всего пару месяцев назад, за такие слова, он оказался бы в весьма шатком положении, причём шататься пришлось бы между парашей и миром лучшим, чем этот.

-Я искренне мечтаю о том, что бы взять арматуру и проломить голову Великому Мастеру.

Сказал Лёха. Без выражения, мёртвым голосом, как и заказывали. Старик молчал некоторое время, а потом махнул рукой.

-Белые. – Сказал он с таким глубоким отвращением, что им обидно стало сразу за всех белых людей планеты. Однако старик так просто сдаваться не собирался, и тренировка закончилась гораздо раньше, чем обычно – просто все участники, исключая тренера, неожиданно уснули один за другим.

-Белые. – Повторил Великий Мастер, стоя над бесчувственными телами. Сердито фыркнул, глянул ещё раз на них, с отвращением сплюнул на пол. – Как я могу сделать толстую дикую свинью, прекрасным орлом, свободно парящим в небесах?

Снова плюнув, старик ушёл из секции комнат, в коих был вынужден передавать великое древнее знание истинного ассасина недостойным белым свиньям.

На следующий день они снова оказались в той же комнате. Все четверо с трудом передвигались – старик слегка переусердствовал в воспитательных затрещинах. И все четверо, мрачно хмурились – говорить то, что требовал от них старик, они не собирались.

-Почему вы не хотите учиться? – Сказал старик, усаживаясь в позу лотоса. – Ассасин должен уметь быть подобен камню. Эмоции мешают убивать. Пока вы не научитесь играть ими, как ребёнок играет камушками, их у вас быть недолжно.

Парни переглянулись, как объяснить старику, что он требует почти невозможного? И как бы ему объяснить так, что бы он поверил, что это невозможно совсем, а не почти? Сказки всё про то, что нельзя заставить человека, делать то, что ему не нравится. Тот, кто утверждает, что такие люди есть и сломать их действительно невозможно, просто никогда не использовал в качестве аргументов убеждения бейсбольной биты, паяльника и пары крепких наручников.

-Зашквар. – Едва слышно отозвался Кабан. – Капитальный прям.

-За…, что?

Тут подключился Лёха и по мере возможностей своего красноречия, попытался объяснить, о чём речь. Вроде получилось – старик долго и медленно кивал, хмуря брови.

-Великий Мастер понимает. – Сказал старик, и тяжко вздохнув, добавил. – Это белое сало уже отравлено, оно полно. Лишь жалкие крохи великого искусства может оно впитать в себя. Вот почему, нужно начинать учить, когда свинья ещё молода и не привыкла копать землю пятачком, в поисках тухлых желудей. Только молодая свинья может вырасти и стать достойной, взрослая нет.

Он сокрушённо покачал головой, крайне расстроенный, словами Лёхи. А вот его ответ про свиней, жёлуди и т.д., они не очень поняли. Впрочем, пояснять детальнее, старик не собирался.

С того памятного дня, они тренировали, как выразился Змей «каменное ебло», используя только собственную фантазию, никак не оскорблявшую честь и достоинство правильного пацана.

Со временем у них стало получаться нести всякую ахинею совершенно безжизненным голосом, с лицом, более приличествующим покойнику. Старик успехам был рад и не заставил себя ждать с новыми, непонятно на кой нужными, упражнениями. Теперь они должны были, сохраняя бесстрастное лицо, голосом передавать эмоции, от панического страха, до безудержного веселья. С этим у них не особо получалось, только Лёха справлялся более-менее, так что, в какой-то момент, данные тренировки были полностью заброшены, кроме, всё того же «каменного ебла». Только теперь с небольшим дополнением – требовалось перемежать ахинею со вполне правдивыми высказываниями, не меняя выражения лица и тона голоса. Тут у них получалось на отлично, так что старик ограничивался презрительным «белые» и выдавал новое задание.

Регулярно повторялись тренировки с правильным нанесением удара, причём правильным удар считался, только если обладал чудовищной силой – поначалу. Когда старик убедился, что они могут оставить трещину на груше одним ударом, но пробить её дальше неспособны совершенно, перешли к рукопашному бою. Он это назвал «древним искусством». Ни на какие боевые искусства, знакомые всем четверым, «это» не походило. Лишь очень отдалённо, можно было провести некие параллели.

-Вот так. – Старик подпрыгнул и ударил – медленно, что бы его движение смогли увидеть. И всё равно, удар пришлось повторить трижды, прежде чем они смогли уловить, что и как было сделано. Тут они удивлённо переглянулись. В принципе, им было знакомо движение – простой как морковка удар с разворота, только в прыжке. Но старик выполнял его как-то неправильно. Руки держит не так, равновесие не там, нога полностью не распрямляется, делает этакий крюк. В общем, непонятно как таким способом можно ударить по лицу и зачем именно так?