Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 49)

Лёха открыл рот, зачем осталось неясным, потому как Змей сие заметил и поспешно саданул его локтем в бок. Изо рта, вместо слов, вырвался печальный стон.

Лёху поставили на ноги, народ выстроился в линию и старик, ворча что-то себе под нос, начал греметь кастрюлями, сковородками и всем прочим кухонным инвентарём.

-Белым свиньям нужно смотреть и запоминать, что делает Великий Мастер. – Буркнул он, после чего начал готовить какой-то салат. Приправил специями, что-то там намешал, в общем, работал он быстро и очень ловко, было трудно уследить, что именно он делает, но они старались, хотя, в основном, и безуспешно.

Вскоре, на столе стояла тарелка полная салата, приятно пахшего свежей зеленью. И откуда она тут взялась? Не иначе, по ночам, сюда кто-то всё же приходил…, старик поставил тарелку на кухонный гарнитур и гордо воззрился на своих учеников. Кабан уважительно кивнул и протянул руку, что бы отщипнуть кусочек. Тут же получил по пальцам ложкой - тут все они ожидали услышать нечто вроде «белая свинья» или «руки мыть перед едой нужно».

Но услышали они совсем-совсем иное.

-«Закатный букет», похож на обычный «сверкающий салат» и в этом его истинное величие.

Старик помолчал, а потом, с какой-то радостной улыбкой на лице, положил на стол пучок зелени. Чем-то напоминало петрушку. Рядом положил такой же, не отличимый от первого.

-Стебельки, различаются цветом. – Он указал пальцем, пригляделись, вроде и, правда, в одном пучке стебли светлее, чем в другом…

А потом он рассказал, почему «букет», называется «закатным».

-Рвота начинается через два часа после поедания салата. Желчь и кровь смешиваются в приятный закатный цвет. Кровотечение в желудке, остановить невозможно.

Кабан буквально побелел – он только что едва не заморил червячка, салатиком этим…

Весь тот день и ещё два после – пока Лёха не начал более-менее самостоятельно передвигаться, старик учил их готовить. Все блюда пичкались различными ядами, от химических, в виде порошков, до растительных, в сыром, обработанном и концентрированном виде. Одни действовали мгновенно, другие не сразу. Какие-то убивали чисто, за несколько секунд, другие превращали смерть жертвы в воплощённые круги Ада Данте. В процессе сего обучения, кроме растительных ядов, «чистых», как выражался старик, они узнали ещё и о десятке химических «выдуманных белыми и жёлтыми свиньями, чуть менее тупыми, чем все прочие свиньи». Причём узнавали не только названия. Требовалось назубок знать, где они растут, как их собирать, как готовить вытяжки из них или где купить или как приготовить компоненты, если яд химический.

Уже одного этого хватило бы, что бы башка лопнула, но зачем-то требовалось ещё и уметь готовить это всё, хотя бы относительно вкусно. Не полный кулинарный курс, конечно, старик показывал, как готовить лишь самые распространённые и простые блюда. Каждое, сопровождал информационными справками. Оказалось, что в арсенале старика, кухня чуть ли ни всего земного шара, но только в спектре тех блюд, что приготовить можно было быстро, а их распространение являлось повсеместным, для той или иной области. Никаких кулинарных изысков, однако, учитывая распыл на всю планету, кулинарная книга получалась впечатляющей.

Особых успехов в готовке, никто не достиг. Кабан сжёг мясо, Бор, чистя ядовитые корни, порезал себе палец и тут же свалился, едва не померев – старик убежал куда-то, и вскоре вернулся со шприцем, который вогнал в парня, интересным способом. Метнул его с порога, игла воткнулась в шею, поршень дошёл до точки и парень с диким воем подскочил с пола. Неделю ходил с красными глазами, но живой остался и на том спасибо. Всю эту неделю старик жаловался им, что «жёлтые свиньи, из презренного Вьетнама, совершили страшное преступление». Какое? А они придумали противоядие против того, что почти прикончило Бора. Старик жаловался, жаловался, а потом гордо сообщил, что нашёл вьетнамцев, оскорбивших его своим непростительным злодеянием, и перебил всех, кто был причастен к созданию противоядия. К сожалению, к тому времени, информация уже ушла и ранее безотказный яд, утратил свою эффективность.

Змей добился успехов больших, чем они все, он даже сумел закончить одно блюдо, весь в поту и на трясущихся ногах – он таким выглядел к вечеру обычных их тренировок, а тут за полдня как выжатый лимон. Старик посмотрел на тарелку, похвалил Змея, тот заулыбался.

И тарелку ему надели на голову.

Как оказалось, вместо ядовитой травы, он нарубил в салат много вкусного укропа.

Лёха тоже отличился.

-Белая свинья не знает, где находится туалет? – Проворчал старик, глянув на дно кастрюльки. Лёха глянул на старика, затылок почесал. Понюхал аромат своего блюда и ценой невероятных усилий, сдержался от тошнотворных позывов.

-Это еда такая. – Просипел он.

-Да? – Старик снова задумчиво глянул в кастрюльку. – Разве белые свиньи едят свои испражнения? Я не слышал о таком. Но охотно верю. – Указал пальцем в кастрюльку. – Ешь.

-Но… - Слегка офанарел Лёха, там же яд всё-таки…, если не разложился от варки такой.

-Я так и знал. – Старик всплеснул руками. – Ты пытаешься оправдаться, стесняясь признаться в своей глупости. Хорошо. Пойдём.

-К-куда? – Просил Лёха, громко икнув.

-Я покажу тебе, где здесь находится туалет.

Что интересно, действительно – проводил, показал…, по голове настучал, указывая пальцем, где нужно гадить, постоянно спрашивая «ты всё понил лусский белый свинья?».

В общем, разочаровался старик в их кулинарных способностях и долго ещё ворчал, сетуя на то, что они не могут освоить одну из самых важных наук в великом деле ассасина – ведь не всегда можно подобраться близко, иногда нужно проявить смекалку. А отравить куда безопаснее и проще, чем лезть самому, рискуя шеей. Но, увы, пришлось от этой части обучения отказаться. Не совсем понятно было, сам старик принял это решение или нет, но скорее всего, не сам.

-Что бы полностью освоить великое искусство ассасина – одной жизни недостаточно.

Как-то сказал старик, и видно было, что он в это не просто верит, а считает непреложной истиной. Те же, кто их сюда притащил, вряд ли были готовы учить их всю жизнь. Любое вложение требует хотя бы окупаемости - простая истина. А как окупить затраты, если цель вложений это путь в десятки лет? Никак. Их учили быстро – по мнению старика, быстро. Ученики же его, потеряли счёт времени. Им казалось, что они вот тут где-то и родились, да с тех пор никуда не выходили, и будет так длиться бесконечно. Бор одно время оставлял царапины на стене спальни, взятой с кухни ложкой. Когда царапин набралось больше двух сотен, он это дело бросил. Всё равно они даже не знали когда день, а когда ночь – ни окон, ни часов, ориентироваться можно было только по графику пробуждений и сна. А они, не всегда совпадали. Бывало, что старик возникал спустя пару часов, после того как они уснули. Определить такое дело можно даже без часов. Когда тебя будят, а ты еле кое-как вырываешься из пут сна, с трудом разлепляешь глаза и потом на ходу засыпаешь, очевидно, что спал ты уж точно меньше восьми часов.

С ударом по груше ногами, процесс шёл так же безрезультатно. Старик плевался желчью, не упускал случая напомнить им насколько жалки все «белые свиньи» и требовал прикладывать ещё больше усилий. До тех пор, пока удар Змея не оставил на груше тоненькую щёлочку.

-Белые свиньи бездарны, как и все другие. Но в лучах света величия Мастера, даже они могут научиться простым трюкам. – Сказал тогда старик, с заметной гордостью. Никто из них, конечно, не обманулся – гордился старик исключительно собственными учительскими талантами.

Однако с того дня он стал реже называть их «свиньями». А когда крошечную трещинку в груше ребром стопы смогли выбить все четверо, слово «свинья» в отношении них, старик применять перестал. Теперь если он и употреблял сие слово, то только в отношении других людей. Правда, слово «белые», он произносил всё так же часто и с таким выражением на лице, будто видит перед собой кучу жидкого кала, а не четырёх здоровых и опасных, по сути, преступников…, н-да, опасных. Может где-то в другом месте. В этом комплексе из сильно специализированных комнат, по-настоящему опасен, был только старик. И как вообще такое может быть? Ведь как спичка! Кажется, вот дунешь в него, его и по стене размажет. А на деле…

-Тупые белые! – Взвился старик, когда все четверо в очередной раз не смогли ударить кончиками пальцев по груше, достаточно быстро. – Уже третий день ваши лоснящиеся жиром туши, не могут исполнить простого движения! Нехалосо, плохо, осень плохо!!!

Парни прекратили безнадёжное упражнение – как бы быстро они ни двигались, старик всё время визжал как резанный, любая скорость казалась ему черепашьей. Что, в общем-то, было понятно – сам старик проводил это движение настолько быстро, что они не успевали заметить его руки. Просто одежда всколыхнулась и всё. Даже закралось подозрение, что старик дурит их – просто одежду взбаламучивает и всё, а рука у него, где была там и остаётся. Но вот вчера, старик вышел из себя и сделал это упражнение на скорость, немного ближе к груше – в кожаном мешке, остался чётко видимый след, четыре маленьких рваных дырки. Тогда они, кстати, и сообразили, что такие вот упражнения, тоже не просто так. В обще всё, чему учил их старик, было призвано только для одной цели – максимально быстро убить своего противника. Никаких традиционных, знакомых им, элементов боевых искусств, всё, абсолютно всё имеет только одну цель – убить. Или искалечить так, что противник сам будет умолять прикончить его, да всё больше истошным воем.