Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 47)

Парни переглянулись. Что-то не нравилось им это «день долгим будет»…

-Ебаный псих! – Прошипел Кабан, кое-как поднимаясь на ноги.

-Что он с тобой сделал? – Спросил кто-то из них.

-А я ебу? – Кабана перекосило, он выпрямился и вдруг замер, широко открыв глаза. Пошевелил ногой, подпрыгнул. – О бля…, не болит…, а сразу, будто ногу сломал…

Стало совсем нехорошо. Лёха не мог сказать про себя, но вот Змей сейчас заметно побледнел.

Оделись в тряпки из ящика, и вышли в соседнюю комнату. Она была пустой, просторной и кое-где на полу, там имелись непонятные, скажем так, «шрамы». Будто вот кто-то регулярно рубил этот пол ножами, топорами и прочим подобным инструментом. Потом это дело заравнивали, шлифовали и покрывали краской, но «шрамы» всё равно оставались.

-Я слышал, что вы учились танцам. – Заявил китаец, когда все четверо вышли наружу. Парни переглянулись, насупив брови. Они не совсем понимали, о чём речь. – Ты, - он указал на Лёху, - изучал танец жадных японских свиней, называемый «каратэ».

-Это не танец. – Оскорблённый в лучших чувствах, пробасил Лёха. – Это боевое искусство…

-Боевое? – Очень натурально разыграв удивление, прервал его китаец. И приглашающе махнул рукой. – Может ли белая свинья, учившаяся танцу жёлтой свиньи, преподать урок Великому Мастеру? Это не должно быть сложно. Ведь Великий Мастер, уже очень стар.

И он трагически насупился, сложив ладони домиком на груди.

-Давай, братан, хуле, мы за тебя болеть будем. – Проворчал тут Кабан. Лёха судорожно сглотнул, но всё же шагнул вперёд. Он даже сумел убедить себя, пока подходил к старику, что вчерашние события, просто некая удивительная случайность. Сейчас он докажет, что каратэ, это…

Он не понял, что произошло – жёлтая тень мелькнула, хотя вроде до старика ещё шага два было. Прыгнул в сторону, что-то мимо просвистело, он сказал «кийя!» и куда-то ударил.

Теперь лежит и смотрит в потолок, а по телу растекаются волны жгучей боли.

-Хм. – Сказал кто-то. Потом этот кто-то появился в пределах видимости, наклонился над ним, пожевал губами, бородкой потряс. – Неожиданно. – С явной неохотой проговорил старик. – Ты увернулся. – Лёха ответил несогласным стоном – если б увернулся, сейчас бы не ощущал себя так, будто из живота, некто невидимый рвёт целые шматы мяса. – Второе движение Великого Мастера, ты не заметил, но первое, почему-то, увидел. Великий Мастер удивлён. – На его лице, действительно, удивление, но Лёха не мог сказать, насколько оно наиграно. – Ты хорошо занимался и, думаю, та белая свинья, что учила тебя, хрюкала от счастья, когда ты перекатывался по залу, своими жирными копытами. – Старик покивал головой и повернулся к остальным. – Вы хотите преподать урок Мастеру и показать, на что годится ваш танец?

Желающих не нашлось. Кабан и Бор уже пытались, а Змей оказался гораздо осторожнее Лёхи – собственно, потому и Змей, одно из многих его «замечательных» качеств…

-Сегодня, мы будем учиться бить. Вот так. – Старик медленно ударил кулаком по воздуху. Несмотря на страшную боль в животе, Лёха сумел удивиться – удар простой как морковка, просто прямой в область бубна. Чему там учиться? Так ударить может даже ребёнок семи лет от роду!

Как сильно он ошибался…, вообще, чем дальше, тем больше он понимал, что в обществе сего старика, все законы физики и здравого смысла, живут какой-то своей жизнью, никак не связанной с тем, что известно науке. Так он думал довольно долго – пока не появилось свободное время, что бы хорошенько подумать. Время, свободное от тренировок и боли во всём теле сразу…, старик не демонстрировал ничего, что выходило бы за рамки возможного. Просто он умел выжимать КПД на максимум, даже из простого щелчка пальцами. Но тогда, в те первые несколько месяцев, Лёха, как и его товарищи по несчастью, откровенно боялись старика и ничуть не удивились бы, если бы он вдруг вспыхнул в огне, а потом вышел оттуда с рогами, клыками и крыльями.

Ну не может человек творить такое!

Примерно такая мысль, посетила всех четверых, спустя десять минут, после того как Лёха получил воспитательную порку, за попытку защитить честь японских «танцев».

Они пришли в комнату с грушами – рядовой и всем известный тренировочный снаряд. Чем тут может удивить, сухой как палка, старый китаец? Или кореец. Или кто он там был.

-Белые свиньи, бьют по грушам. – Объявил китаец. – Так, как я показал. – И он снова показал тот же прямой удар кулаком в нос невидимого противника.

Пожали плечами, подошли к грушам. Стали бить. Сначала неуверенно, потом пошустрее, вкладывая в удар всё, что возможно, и так, как их учили это делать.

Груши аж стонали от сильнейших, хорошо поставленных ударов.

-Хватит. – Сказал китаец. Они повернулись к нему – Кабан и Змей довольные, их товарищи, скуксившиеся и хмурые. У первых удары получались мощные и громкие, груши аж отлетали от них. Кабан, хотя и не совсем оправился от вчерашней взбучке, всё же показывал отличный результат. Чуть хуже Змея, но всё же. Лёха, только что получивший на орехи, кривился от боли, каждый раз и выходило у него из рук вон плохо. Бор, после вчерашней трёпки оклемался лишь символически, так что он не смог показать достойного результата, дважды и вовсе промахнулся по груше, а последний удар не сумел сделать, так как свалился на пол.

-Это лучшее что вы можете? – Поинтересовался старик, и как-то не по себе стало всем четверым – возникло подозрение, что им сейчас прилетит волшебный пендель, помогавший улучшить результативность. А, судя по короткому знакомству со стариком, в качестве повышения квалификации, пендель, тут был самым главным средством. Однако бить их не стали. Даже обзывать не начали. Старик просто подошёл к груше, покряхтел, глянул на них так, будто ему невыносимо тяжело даже собственное одеяние носить, а потом медленно выдохнул и ударил.

Парни ощутили, как волосы дыбом встают.

На пол, медленно, сыпалась струйка песка, а груша тихонько раскачивалась, демонстрируя им разорванный бок. Она не отлетела, не подскочила, просто рука старика погрузилась в неё, они услышали жуткий треск, и груша посыпалась песком…, фантастика. Так Лёха и сказал, едва слышно. Старик приподнял бровь, пожевал губами.

-Что значит это странное слово в презренном языке русских белых свиней?

-Выдумка, вымысел, нечто невозможное. – Практически шёпотом отозвался Лёха.

-Кхм. – Старик недоверчиво покосился на грушу, снова на него и пожаловался. – Великий Мастер не понимает. – Снова губами пожевал и добавил. – Белые свиньи очень странные. Я не стану обращать внимание на то, что ты хотел сказать, ведь все белые безумны. Безумнее них бывают лишь жёлтые корейские свиньи. – Тут он сокрушённо покачал головой. – Они совсем-совсем безумные. Великий Мастер, всего лишь хотел есть. Но они напали на него и попытались побить палками, требуя каких-то денег. Сумасшедшие. Корейские свиньи хуже всех.

-А японские? – После чего мысленно сказал «Лёха, заткнись, пока не убили!!!».

-Да. – Старик глянул на него, снова удивлённо. – Ты верно заметил. Как я мог забыть? Нет ничего хуже японских свиней. Нет и быть не может!

Помолчал, глянул на него благодарно.

-Ты умный. Это большая редкость для белой свиньи.

Наверное, это надо было понимать, как большую похвалу.

Весь день они торчали в том зале, и старик учил их наносить удар. Простой прямой в голову.

К вечеру, они тащились в свою спальню, свесив руки вдоль тел.

-Я рук не чувствую. – Пожаловался Кабан. Ему ответили замученными взглядами и молчанием, все четверо сегодня рук не чувствовали.

Да и головы пухли у всех четверых от всего, что им пришлось узнать.

Собственно, в основном не от сложности и объёма усваиваемых знаний, а от способа, каким это знание, вбивалось в их головы. Причём «вбивалось», далеко не в переносном смысле. Потому что если новое знание не усваивалось достаточно быстро, Великий Мастер, отвешивал затрещину…, получив три таких, Лёха обнаружил, что груш перед ним две, ноги ватные, а комната раскачивается, словно палуба корабля в сильный шторм. И не скажешь, что сухонькой ладошкой, старик его приложил, скорее уж, казалось, что металлической трубой долбанули.

Во сне, он снова и снова видел куски прошедшего дня, перемешанные словно в калейдоскопе.

Старик учил их наносить удар, вкладывая всё, что было в их телах. Нужно было правильно поворачиваться корпус, нужно было непременно так и никак иначе, выставлять опорную ногу по время удара, левая рука должна была находиться в таком-то положении и ни в каком другом и так далее и тому подобное.

В общем, какой-то драный удар, вроде бы и простой и лёгкий, оказался чем-то вроде теории вещественного пространства, с кучей дополнительного материала. То есть, всё вроде просто, но начинаешь изучать и понимаешь, что для твоих мозгов, это вряд ли посильный труд.

Утро началось почти так же, как и предыдущее, только теперь визжал уже Змей.

-Истинный ассасин, просыпается едва открывается дверь. – Поведал китаец мудрость непонятную, потрясая указательным пальцем. Вой Змея ему вторил.

-Сегодня вы узнаете, что у людей внутри. – Радостно сообщил старик. Опять переглянулись недоумённо и с затаённой болью в глазах – вчера простой удар был превращён в форменную пытку, а тут анатомия. Они полагали, что вряд ли этот день, будет лучше предыдущих. С обречённостью осужденных на смертную казнь, они поплелись на выход.