Николай Горькавый – Курьер-619 (Юпитер – Челябинск) (страница 12)

– Ты не прав, Джер, – сказала Энн. – Я – глубоко детерминированная особь.

Николетта, смеясь, сказала:

– Тебе надо научиться гордо говорить: «Я – приличная девушка!»

– Я запомню эту реплику, – пообещала Энн сладким голоском.

Джер и Николетта летели к Юпитеру по сложной орбите, вычисленной Энн. В определенный момент киберштурман выбрасывал датчик – от Джера требовалось только вставить новый мини-спутник в обойму выбрасывателя. Поэтому им с Николеттой оставалось много времени на разговоры.

– Ты нас здорово удивил своими знаниями о червоточинах, – сказала Николетта. – Неужели тебе интересны все эти пространственно-временные загогулины и закавыки?

– Двигатели малой тяги на кораблях-курьерах работают на энергии реликтового гравитационного излучения. Я заинтересовался этим излучением и прочитал несколько книг по космологии. Оказывается, черные дыры являются взрывчаткой нашего мира – и, когда Вселенная сжимается до размеров в несколько световых лет, эта взрывчатка детонирует: черные дыры сливаются и сбрасывают свою массу в гравитационное излучение. Гравитационная масса Вселенной резко уменьшается, и возникает мощная сила отталкивания, которая раскидывает оставшиеся черные дыры в разные стороны – вместе с протонами и нейтронами, которые образовались при фотодиссоциации[4] ядер железа и других химических элементов. Кроме черных дыр, в пламени сжатой Вселенной могут уцелеть только нейтронные звезды, представляющие собой атомные ядра в десяток километров с мощной гравитацией. Реликтовые черные дыры и нейтронные звезды становятся темной материей нового космоса, а вокруг самых массивных черных дыр растут галактики, например наш Млечный Путь. В центре Вселенной остается только самая большая черная дыра…

– Мы проходили это в школе. Этот взрыв Вселенной с остатком в виде огромной черной дыры мне показался аналогичным взрыву Сверхновой, в центре которого тоже остается черная дыра.

– Да, очень похоже. Центр Вселенной расположен в направлении созвездия Эридана, и я частенько посматриваю туда, где расположена Большая черная дыра. Она расширяется и в далеком будущем поглотит нас. А пока она растет и растягивает окружающие нас галактики так, что нам кажется, что они расширяются в разные стороны с ускорением.

– Кажется? – удивилась Николетта. – Ведь Вселенная действительно расширяется с ускорением – это обнаружили наблюдатели, и так написано в учебниках!

– Это не совсем так. На самом деле Большая черная дыра растет и тормозит разлет галактик, но мы воспринимаем это как ускорение.

– Не понимаю!

– Представь себе колонну автомобилей на ночной дороге. Водитель передней машины видит, как огни задних машин отстают от него все больше. Он думает, что это из-за того, что его автомобиль ускоряется. На самом деле это задние автомобили тормозятся из-за роста гравитации Большой Черной Дыры. Абсолютное торможение выражается в относительном ускорении. Когда этот эффект ускоренного разбегания колонны обнаружили, его было психологически проще интерпретировать как ускорение первых машин. Так во многих книжках и осталось – в детали редко кто вникает.

– Но ты же вник… И при таком интеллекте ты работаешь обычным курьером!

– Мне нравится моя работа. Мне пришлось преодолеть немало барьеров, чтобы ее добиться.

Николетта задумчиво сказала:

– Да, в нашей жизни слишком много правил и препятствий…

– Плутарх сказал: «Чем ближе государство к падению, тем многочисленнее его законы».

– Да ты революционер! – усмехнулась Николетта. – Вместе с Плутархом.

Они разбросали все датчики и отправились назад. На обратном пути Джер передал управление кораблем Николетте, сидящей во втором пилотском кресле. Сначала она неловко дернула штурвал и взвизгнула от внезапной боковой перегрузки, но быстро преодолела растерянность и неплохо освоила ручное управление. Заложив последний крутой вираж перед заходом на посадку, девушка вернула управление Джеру и в восторге воскликнула:

– Как здорово! Хорошо, что я напросилась лететь с тобой. Дедушка никогда не доверял мне штурвала.

Джер улыбнулся:

– Взрослые, что они могут понимать в подростках?

Николетта наклонилась над его креслом и неожиданно поцеловала его в щеку:

– Спасибо за сюрприз!

Он ошарашенно потер горящее лицо.

– Энн ошиблась: она спрогнозировала, что поцелуй в щечку будет через неделю.

– Я выдеру у этой ехидны пару пучков проводов. За неимением у нее волос. А что это она молчит?

– Я предложил ей не встревать в наши разговоры. Она не сразу, но согласилась.

– Конечно, такая дамочка ни с чем не должна соглашаться сразу.

Они пришвартовались, но не спешили выходить – до ужина оставалось еще около часа. Джер заглянул на кухню за холодными напитками. Вернувшись, он показал Николетте кубик льда, на котором выросла странная ледяная игла в несколько сантиметров. Внутри игла была полая: тонкий канал пронизывал ее от основания до конца.

– Что это? – спросила Николетта.

– Эффект, известный многим барменам. Такие иглы иногда вырастают на ледяных кубиках, которые замораживаются в ванночке для льда. Это аналог водяного вулканизма на Европе и Энцеладе.

– Да? – удивилась Николетта. – Дай мне самой подумать.

Она стала вертеть в руках тающий кубик, а потом сообразила:

– Я думаю, что такая игла вырастает, когда поверхностный лед на ванночке имеет небольшое отверстие. Лед намерзает внутри пластикового кубика, расширяется и выдавливает в эту дырочку воду – она выходит наружу, застывает и образует ледяной конус. Он растет, и получается высокий вулкан – или иголка, в полости которой поднимается вода из замерзающей ванночки. В местных гейзерах Европы так поднимается вода из-под ледяной коры.

– Правильно. Думаю, что эту иголку можно считать псевдокристаллической структурой, потому что организованная макроструктура иголки связана не с кристаллизацией, а с побочным эффектом замерзания.

– Что такое псевдокристаллическая структура? – поинтересовалась Николетта.

– Это образование, которое похоже на упорядоченный кристалл, но не является им. Например, в агатах есть серединная полость, в которой растут кристаллы аметиста. Я как-то присмотрелся к такой аметистовой друзе в полости агата и увидел, что часть таких кристаллов внутри полые. Фактически такой псевдокристалл образован тонкими поликристаллическими пластинами.

– Как поликристаллические пластины могут образовать кристалл?

– Прекрасный вопрос! Я порылся в информационной Сети и понял, что сначала в полости вырос крупный кристалл. Потом условия кристаллизации изменились – и он покрылся тонкой поликристаллической корочкой другого состава. Условия еще раз изменились – и вода растворила кристалл, оставив более труднорастворимую корочку в качестве пустой скорлупы, которая точно повторяет форму родительского кристалла. Я хотел купить этот агат, но он оказался довольно дорогим – у меня не было столько денег. Поэтому я просто сфотографировал псевдокристалл на память.

– Я тебе подарю такой агат! – сказала она.

– Что-то уж очень ослепительно фортуна улыбается мне, – сказал задумчиво Джер. – Профессор обещает помочь с работой, ты обещаешь завалить подарками. Не к добру это. Где-то этот эйфорический период должен с треском закончиться. А то и с грохотом.

– Пошли ужинать, пессимист! – фыркнула Николетта.

Глава 5

Старая кинохроника

27 января 2252 года

Время для Джера полетело так быстро, что он его перестал замечать. Он завтракал, весело беседуя, вместе с профессором и Николеттой. Иногда к ним присоединялся и Витторио – к завтраку, но не к беседе. Не таковский это был человек. Потом Николетта и Джер отправлялись выполнять какое-нибудь поручение профессора или просто бродить по закоулкам заброшенной станции: вдвоем это делать было совсем нестрашно, а наоборот – очень весело.

Иногда они надевали скафандры и выходили наружу. Они гуляли по равнинам Европы под черным небом с маленьким ослепительным солнцем, заглядывали в глубокие трещины и рассматривали небольшие кратеры, которые еще не успели разгладиться в ледяной толще.

Николетта так хотела еще раз посидеть за штурвалом корабля, что Джер не смог ей отказать и впервые в жизни, нарушив строгие инструкции, отправился в полет без всякой цели и задания. Просто чтобы сделать приятное девушке, в которую влюбился без памяти, хоть и до сих пор боялся в этом признаться даже самому себе.

Николетта попросила:

– Покажи, с каким ускорением ты летел к нам.

– На четырех g, но их лучше переносить в ванне.

– Ну, минута такого ускорения меня не убьет? – поинтересовалась Николетта.

– Нет, – улыбнулся Джер. – Но рекомендую ограничиться двадцатью секундами.

– Соглашаюсь с мнением профессионала! – сказала Николетта и устроилась поудобнее в кресле.

– Энн, устрой нам такое ускорение! – попросил Джер.

Энн ответила:

– Рекомендую линейное нарастание ускорения за десять секунд и пребывание на максимуме в течение еще десяти секунд.

– Хорошо, – согласилась Николетта.

И на них начала наваливаться тяжесть. Ощущение было такое, что на грудь сыплется мокрый песок, вначале затрудняя работу легких, а потом заставляя ребра трещать от тяжести. И когда весь песок высыпался, оказалось, что жить под такой массой песка совершенно невозможно. Нельзя было даже закричать.

Николетта была на грани паники, когда тяжесть вдруг вернулась к обычному одному g, что показалось девушке невесомостью. Она с наслаждением втянула воздух в легкие, а на счастливом выдохе сказала: