Николай Горькавый – Драконоборцы. 100 научных сказок (страница 67)
– А есть возможность превратить информационное богатство в реальное? – спросила Галатея.
– Конечно, интеллектуальный уровень людей во всём мире постоянно повышается – и это дает толчок прогрессу во всех областях. Всё больше людей вовлечены в образование, науку или технику. В последовательном развитии и накоплении научного знания Вернадский видел главное доказательство прогресса человечества. Он не был одинок в своих взглядах.
Первыми понятие «ноосфера» ввели и стали обсуждать двое французов-философов: Эдуард Леруа и Тейяр де Шарден. Эти мыслители осознали, как стремительно развивается человечество – это сообщество разумных приматов, родственников шимпанзе и горилл. Естественно, возникает вопрос: что будет с человечеством дальше? Может ли этот вал разумной жизни разбиться о какие-то пределы?
Интересно, что эти философы, заглядывая усилием мысли в будущее, концентрировались на проблеме человека, которая, как они полагали, является ключевой для всей эволюции нашей цивилизации.
Итальянец Аурелио Печчеи, основатель легендарного «Римского клуба», для которого профессор Форрестер создавал свои модели и прогнозы, указывал в своей знаменитой книге «Человеческие качества» на основной источник кризиса современной цивилизации: «С какой бы точки зрения мы ни изучали нынешнее положение человечества, проблематику или перспективы его дальнейшего развития, мы неизбежно приходим к тому, что именно сам человек – со всеми его недостатками, качествами и даже с неиспользованными и неизведанными возможностями – оказывается центром всех проблем и событий». Печчеи призвал к «человеческой революции» и сформулировал шесть целей для человечества, достижение которых сделает мир счастливей, а самого человека – лучше.
Первая цель – осознание внешних пределов возможностей человеческой цивилизации, а именно – до каких пределов эта цивилизация может развиваться, не разрушая собственную планету.
Вторая цель – осознание внутренних пределов возможностей самого человека. Быстрый прогресс подвергает организм человека и его психику жёстким испытаниям. Где предел человеческой способности адаптироваться под стремительно меняющуюся среду?
Третья цель – сохранение культурного наследия, накопленного человечеством за тысячелетия развития.
Четвёртая цель – создание эффективного мирового сообщества, которое заменило бы, по выражению Печчеи, «нынешнюю систему эгоцентрических государств».
Пятой целью Печчеи указал на среду обитания, на проблему размещения на планете нескольких миллиардов будущих жителей.
Шестой целью Аурелио Печчеи полагал оптимизацию производственной мировой системы, улучшение экономики и её взаимосвязи с обществом.
Тейяр де Шарден попытался заглянуть в будущее гораздо дальше. Он написал знаменитую книгу «Феномен человека», в которой обсуждает отдалённое развитие ноосферы и человеческой цивилизации. Он полагал, что человечество долго делилось на разные племена и страны, ссорилось и воевало, но настанет время, когда все различия будут преодолены и связи между людьми вырастут настолько, что ноосфера практически превратится в одну сверхличность. Шарден писал: «Все наши трудности и взаимные отталкивания, связанные с противопоставлениями личности и целого, исчезли бы, если бы мы только поняли, что по структуре ноосфера и вообще мир представляют собой совокупность, не только замкнутую, но и
Шарден не полагал, что личности исчезнут в этой точке омега: «Неверно искать продолжение нашего бытия и ноосферы в безличном. Универсум – будущее – может быть лишь сверхличностью в пункте омега».
Современные учёные и философы стали говорить о Сингулярности – точке, в которой технологический прогресс приобретёт взрывообразный характер, станет стремительным и труднопредсказуемым. Это понятие перекликается с «омегой» Шардена.
Признанными экспертами в области будущего являются писатели-фантасты. Они часто не только предугадывают будущее, но и формируют его своими предсказаниями, которые их читатели осознанно или неосознанно пытаются претворить в реальность. Многие фантасты описывают будущее, в котором, кроме биологических мыслящих организмов вроде людей, существуют интеллектуальные киберы и виртуальные разумы. Причём все эти индивидуумы могут существовать как отдельно, так и сливаясь разными способами и с разной степенью взаимосвязи в единый информационный организм, вплоть до мирового.
С одной стороны, в этих предсказаниях нет ничего нереального. Мы уже стоим на пороге появления роботов, обладающих искусственным интеллектом, сопоставимым с нашим интеллектом, а в перспективе – и заметно превосходящим его. Многие люди считают, что роботы не могут по-настоящему мыслить, но они уже обыгрывают нас в шахматы. Количество информации, которое они могут хранить в своём мозгу, превзошло количество информации, хранящейся в книгах огромной библиотеки. Английский учёный Алан Тюринг ввёл простой и практичный критерий, который позволяет определить – достигла ли машина уровня человеческого мышления.
Критерий Тьюринга моделирует простую ситуацию:
«Человек взаимодействует с одним компьютером и одним человеком. На основании ответов на вопросы он должен определить, с кем он разговаривает: с человеком или компьютерной программой. Задача компьютерной программы – ввести человека в заблуждение, заставив сделать неверный выбор». Уже проводятся мировые соревнования, в которых компьютер пытается обмануть собеседника, выдав себя за живого человека. И нельзя сказать, что это ему плохо удаётся!
– Ха, – сказала Галатея, – в жизни не поверю, что какая-то машина сможет меня обмануть. Я её вычислю за пять минут!
– Тем не менее мало кто сомневается, что через несколько десятков лет возникнет робот, который будет прекрасно играть роль образованного собеседника: умного и с чувством юмора. Для человека, который станет увлечённо разговаривать с таким роботом, будет безразлично, как формируется ответ в голове этого робота – в процессе мышления или просто выборкой из огромного количества готовых ответов. Понятно, что киберорганизм, чей интеллект представляет собой циркуляцию электрических токов в контурах, может с одинаковым успехом существовать как в теле автономного робота, так и в компьютере в виде программы или виртуального разума.
Вполне реалистичным представляется и создание искусственных биологических существ, обладающих разумом, но лучше, чем люди, приспособленных к различным условиям обитания – таким как космос или подводный мир. Через несколько веков развития генетики и медицины мы получим не только практически бессмертных людей, но и целый спектр модификаций человека и даже разумных животных – вернее, мыслящих существ, чьи предки в настоящее время являются животными.
Уровень взаимодействия разумных существ тоже может быть очень вариабелен, особенно в случае виртуальных разумов и киберов.
Но остаётся открытым труднейший вопрос: как уживутся на одной планете или в одном обитаемом пространстве эти столь различные расы разумных существ? Любовь и страх, удовольствие и гнев, дружба и ненависть – мы можем испытывать всё это только благодаря тому, что являемся людьми – достаточно сложными, но конечными биологическими организмами, охваченными петлями гормональных взаимозависимостей. Наши слабости – это наша сила, потому что это то, что делает нас людьми. На них построена вся наша человеческая цивилизация. Уберите их – и вы получите уже не человеческое сообщество. По каким законам любви и ненависти будет оно жить – нам неизвестно.
Какова будет психология искусственного интеллекта? Психология человека базируется на его биологических реакциях. Гнев, страх, любовь – это то, что делает человека человеком, что управляет его жизнью и смертью. Но что будет управлять кибернетическим – и более того, – виртуальным, разумом? Человек не может выбраться за пределы своего тела, не может преодолеть ограничений, которые присущи биологическому организму, а у кибернетических и виртуальных разумов ограничений будет гораздо меньше. Но не сделает ли это их опасными для человека, который стал прародителем этих новых разумов? Не захочет ли раса искусственных разумных существ уничтожить расу людей, родственников обезьян? Многие мыслители и общественные деятели уже высказывают такие опасения. Пусть расы будут существовать мирно, но понятно, что не будет равноправия между могучим искусственным разумом и разумом организма, ограниченного своими биологическими возможностями. Будет ли перспектива в таком неравноправном союзе?
– Конечно, – сказала Галатея, – если кто-нибудь сильно умничает, это очень раздражает.
– Чем будут заняты будущие разумные существа, если к тому времени основные научные проблемы окажутся решены? Не погрязнут ли они в скуке и примитивных удовольствиях, скатившись вниз по эволюционной лестнице? Или уступив эволюционную лестницу другим, более быстро развивающимся или более стабильным психологически существам?