Николай Гнедич – Дон-Коррадо де Геррера (страница 34)
И первого, замеченного мною в измене, я обращу в труп. Атаман! Я твой, пока не издохну.
Мы все твои рабы по смерть свою!
Рожер, дай и ты мне свою руку.
Ура! Ура, Вольф! Ура, наш атаман!
Га, черт задави! Теперь я готов драться с самым Вельзевулом.
Что за радость? Не добыча ли какая?
Радость! Великая радость, комрат.
Вольф нашим атаманом!
Право? Радуюсь.
Как? И ты при всём этом так хладнокровен?
Я? Я скоро тресну от радости.
Так, радостно начали мы этот день; и вдвое радостнее кончим его. Эй, братцы, я пока буду еще повелевать вами, ибо Вольф у нас еще гостем [здесь][129]. Мы станем угощаться самыми лучшими кушаньями, самыми лучшими винами; составим громкий хор с роговою музыкою. Эй! Ступайте несколько из вас и на зеленой равнине разложите огни и приготовляйте там всё, что нужно.
О! Мы такими винами станем потчевать, Вольф, которые сами льются в горло; мы также составим празднество, какого и государи в день своего рождения не имеют. Вольф, не правду ли я сказал, что рабская жизнь не стоит и одного вольного часа?
Убирайся к дьяволу! Плясать, когда у меня еще раны на груди не зажили.
Эта скотина только и носится с своими ранами. Да у меня хотя б череп надвое был разрублен, так бы он сросся от радости. Вольф нашим атаманом, слышишь ли? А ты, надувши губы, свистишь. Нет! Я заставлю тебя веселиться.
О! Я так повеселюсь, что вы все треснете со смеху.
Ладно! Ладно! Мы можем приготовиться к веселому зрелищу. Эта скотина на словах куцы бойка, а как придет к делу, так он как мышь в кошечьих лапах.
Чу! Музыка. Прекрасная выдумка. Мы проводим своего атамана с музыкою.
Рожер и Гундо, дайте мне еще свои руки, обнимите меня. Теперь мы братья.
О! Что до этого касается, то пусть большие бояры заводят побольше датских собак[130] и пусть потолще сделают запоры в своих сундуках.
Я не могу понять, чем мы будем через год.
Всё готово, все ожидают только тебя, атаман.
Пойдем, атаман, и за винами станем рассуждать, чем мы будем через год.
И девушка Мария должна идти с нами.
Она, я думаю, спит теперь.
Дурак! Разве ты не слышал, что сказано: она должна идти.
Рожер, ты не хорошо меня понял. Поди, Гундо, если она не спит, позови ее ко мне.
Эту девушку мне надобно узнать покоротче. Кто она такова?
Раймонд, ты ее привел, ты должен знать, кто она такова?
Она дочь какого-то фон Штейна; но, право, воспитана не по-дворянски — всякая крестьянка развязнее ее. Атаман, если ты думаешь найти в ней что-нибудь доброе, то ошибся; ибо в целый месяц ты не услышишь от нее ни одного слова — такая скромная, такая стыдливая.
Эта девушка любит более говорить сама с собою, нежели с людьми. Я застал ее рассуждающую о какой-то наружной красоте.
Любезная девушка, дай мне свою руку.
Если этот господин [знает] свои и мои обязанности, если он умеет щадить стыд женщины.
Браво! Она умела выбрать, с кем говорить, да и как умно еще раз-дабарывает.
Будь уверена, Мария, я не заставлю краснеть ни одним словом.
Куда ты ведешь меня?
Верь мне — я не заставлю краснеть тебя.
Эй, музыка!
В. Т. Нарежный
МЕРТВЫЙ ЗАМОК
[ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА]
Сатинелли, маркиз.
Рапини, любимец его.
Элеонора, супруга его.
Эмилия, дочь ее от первого брака.
Кордано, граф.
Корабелло, Оридани — рыцари.
Валентин, ключник.
Марко, помощник его.
Розалия, комнатная Эмилии.
Слуги, рейтары[131].
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Скорее, скорее. Маркиз уже подле ворот. Все вы станьте на крыльце в порядок, и как скоро он въедет в вороты, играйте на всех инструментах, палите из пушек, ружьев и пистолетов.
Какой злой дух опять принес его! Бедный граф! что с тобою будет!
Что ж ты нейдешь к маркизу?
Я буду здесь ожидать его.
Однако, Валентин, — ты берегись!
Чего?
Ты слишком непослушен. Не именно ли Сатинелли приказал тебе только раз в сутки посещать заключенного графа, быть там не более минуты и не говорить ни слова; а ты раза по три у него бываешь и просиживаешь с лишком по часу.
Кто тебе это сказал?
О! полно! Это не только я, но и последний слуга в замке знает.